Я подошёл ближе, взял у Смирнова кисть. Ну не привык я на кого-то проблемы вешать.
— Знаешь, я тебе так скажу. Я если во дворе вижу облезлую стену, я не ищу никакую компанию. Беру кисть, тряпку — и крашу.
— Почему? — искренне удивился Смирнов.
— Потому что твой двор — это твоя зона ответственности. И если он обшарпанный, значит, и ты внутри такой же. Так и со школой. Смотри сюда.
Я взял кисточку. щетина торчала, как старый веник, засохшая краска превратила её в камень.
— Почему у вас ни черта не выходит? Да потому что кисть должна быть «живая»!
Я подошёл к банке с растворителем, опустил туда кисть, слегка повертел. Через пару секунд старая краска начала сходить, щетина снова стала мягкой, податливой.
— Видите? Замочил — и снова как новая, — я подмигнул Милане. — Как человек: если мозги промыть, то и думать начнёт.
Парни прыснули от смеха, но внимательно смотрели. Милана чуть вспыхнула румянцем.
Я вытащил кисть, стряхнул лишнее и кивнул на турник:
— А теперь, прежде чем красить, поверхность надо подготовить. Не так, как вы делали — тыкнул и пошёл размазывать. Если грязь не убрать, краска слезет через пару дней.
Я взял ветошь, макнул её в растворитель, провёл по металлу. Тряпка сразу почернела.
— Вот вам и чистенький турник, — сказал я, вытирая его насухо. — А теперь наносим краску тонким слоем, не жадничаем. Первый слой — как грунтовка, он цепляется за металл. Второй ляжет ровнее, а третий уже даст тот цвет, который мы хотим.
Я провёл кистью, краска легла ровно. Пацаны стояли, заворожённо глядя. Один не выдержал:
— Владимир Петрович, так вы же почти ничего не закрасили!
— А это только первый слой, братцы. Потом схватится — и вторым пойдём. Не гоните, красьте с умом. В общем, пробуйте. Вы тоже научитесь. Только для этого надо не ждать управляющих компаний, а начать с себя.
Я положил кисточку, вытер руки о тряпку, смоченную растворителем.
— Берите тряпки, протирайте железо, потом красьте, как я показал.
Парни взяли инструменты, стали пробовать. Получалось криво: где-то мазки шли вразнобой, где-то краска ложилась комками, но теперь они хотя бы старались.
— Милана, а тебе особое приглашение нужно? — я покосился на девчонку.
— Владимир Петрович, за мной сейчас типочек подскочит, можете меня отпустить?
— Отпустить ты можешь сама себя: вон те ворота покрась — и можешь идти.
— А если я в краске перепачкаюсь, а мне в рестик идти…
— Аккуратно делай, не спеши — и не испачкаешься. А твой типочек, если ты ему нужна, подождёт, — заверил я.
Милана закатила глаза, буркнула что-то про то, что её Амиран не станет ждать, но кисть взяла.Амиран, блин… я сдержался и ничего не сказал. Дурочки малолетние, не понимают, что чаще всего такие вот Амираны с девчонками играются и по-серьёзному такие отношения с девчатами вроде Миланы не рассматривают. Так, поматросил и бросил. Хотя способностям таких вот Амиранов убеждать многие бы позавидовали.
Ладно, у неё своя голова на плечах, чужие мозги ей в череп не вставишь. Поживёт — сама поймёт, как жизнь устроена. А я, если начну объяснять, то ещё и козлом останусь.
Я наблюдал, как пацаны начали красить и из движения становились увереннее. Смирнов, нахмурившись, поддел кистью слишком много краски, но потом сам понял и исправил.
— Вот, другое дело, — похвалил я.
За работой время, как водится, пролетело незаметно.
Краска уже ложилась ровно, листья шуршали под граблями, ученики работали и напевали себе под нос Ирину Салтыкову, чья песня играла из открытого окна машины.
У меня совсем вылетело из головы, что мы ждём курьера.
— Владимир Петрович! — окликнул Кирилл, запыхавшись. — Там курьер приехал, а Сани до сих пор нет. Что делать будем?
Курьер, паренёк с квадратным жёлтым рюкзаком за спиной, уже действительно стоял у ворот. Я глянул на часы, подмечая, что Сани нет уже около часа.
— Здорово, брат, — сказал я, подходя. — Можно рассчитаться наличкой?
Курьер покачал головой, вытащил наушник из одного уха.
— Нет, только по карте, у нас так в системе, — сказал он и вставил наушник обратно в ухо.
— А может, не в службу, а в дружбу? За чаевые метнёшься, положишь на свою карточку, сам оплатишь, а я тебе сверху добавлю? — предложил я решение.
Курьер снова вытащил наушник, посмотрел на меня уже внимательнее.
— Нет, к сожалению, так не получится. Мне ещё на другой заказ ехать.
— А если я тебе потом по телефону бабки скину, есть вариант? Под честное слово. Ну или загляни ко мне, как второй заказ отвезёшь, а я пойду деньги на карту закину.
Курьер на меня уставился, явно с удивлением.
— Н-нет, нельзя.
Я помолчал пару секунд, глядя, как ветер поднимает пыль у его ног. Вот тебе и цифровая эпоха…, а ведь раньше такие вещи решались просто — слово дал, и всё.
— Ладно, сейчас решим.
Я оглянулся — Марина стояла у турников, помогая ребятам красить. Она держала банку с краской, волосы выбились из-под резинки, на щеке осталось голубое пятнышко краски. Настоящая малярша, блин.
— Марин! — позвал я. — Выручай, пожалуйста. Сможешь оплатить заказ со своей карты? Саня как вернётся, так деньги сразу отдам, слово даю. Ну или я тебе сейчас из своих дам.
Марина подошла, вытирая руки салфеткой, и посмотрела на меня с лёгкой тревогой:
— Владимир Петрович, а если он не вернётся?
Я усмехнулся.
— Саня? А куда он денется? Вернётся. Я таких, как он, за километр чую. Он просто запоздал. Кидать пацан точно не станет.
— Да я не про это… — Марина поколебалась секунду. — Ладно, сейчас переведу.
Она достала телефон, открыла приложение, курьер сунул ей свой телефон экраном. Пара движений пальцем — и всё было готово.
— Оплата прошла, спасибо.
— Спасибо тебе, брат, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Давай поосторожнее на дороге, мир нынче нервный.
Курьер кивнул, оставил еду и ушёл к своему скутеру.
Марина тем временем стояла, протирая пальцы салфеткой.
— Только, Владимир Петрович, пожалуйста, не забудьте вернуть, — сказала она с лёгкой улыбкой.
— Ну, если забуду, — можешь меня краской облить, — ответил я. — И не в шутку, а как стены в спортзале — в три слоя.
Марина хихикнула, но на её лице явно застыло беспокойство.
— Чего такое? Еда не нравится? — я покосился на несколько пакетов, стоявших на земле.
— Да нет, просто… я думаю, где Саша. Банкомат-то тут недалеко, минут пять ходьбы. Я, когда шла сюда, видела, что они работают. Да и если бы не работали, он бы снял прямо в отделении банка — оно там же, я его знаю, оно всегда открыто.
Я усмехнулся, стараясь разрядить обстановку:
— Ну, мало ли. Банк-то может и работает, а может — хрен его знает, вдруг ограбление случилось?
Марина хмыкнула, но тревога не ушла. У меня, признаться, тоже кольнуло в груди что-то нехорошее. Шуткой я прикрыл беспокойство, но сам уже насторожился. Саша ушёл давно.
— Ладно, сейчас звякну этому растяпе, может, где застрял.
Я достал телефон, набрал его номер. Сигнал пошёл сразу — значит, телефон не выключен. Уже хорошо, что нет вот этого «абонент — не абонент».
Только вот никто не ответил.
Марина стояла рядом, теребя свой телефон в руках.
— Я тоже звонила, Владимир Петрович, — шепнула она. — Трубку не берёт. Но там же недалеко… может, просто не слышит?
Я позвонил ещё раз. Секунды тянулись, потом звонок снова сбросился.
— Не берёт, — повторил я тихо.
Повисла пауза. Ребята вокруг, не чувствуя тревоги, переговаривались, возились с мешками с листьями и с краской.
Я заставил себя усмехнуться:
— Может, парень деньги взял да прогулял. Молодой, всякое бывает — в голову лезет всякая дурь.
Марина сразу качнула головой.
— Нет, вы, Владимир Петрович, плохо знаете Сашу, — заверила она. — Он очень хороший мальчик.
Скромный, старательный. И вообще ему тяжело в классе, его там… ну, не совсем принимают. Да вы и сами говорили, что кого-то кинуть ему и в голову не может прийти.
Говорил… права Марина, конечно.
— Ладно, если ещё через полчаса не появится — пойду сам искать.
Она чуть успокоилась, но телефон всё равно не убрала.
Я же посмотрел на ребят — те уже приметили пакеты с едой и ждали отмашку.
— Всё, народ, перерыв. Перекусим — и снова за дело.
Пацаны заулыбались, кто-то крикнул:
— Владимир Петрович, а пиццу с чем взяли?
— Ну подойди и посмотри!
Сразу зашуршали пакеты, запахло едой.
На траве разложили картонку, поставили коробки с пиццей, напитки. А ещё вытащили какую-то белую коробку, из которой шёл странный запах. Вроде бы рыба, но не жареная, а сырая.
— А это что за фигня? — поинтересовался я.
— Роллы! — радостно ответил Кирилл.
Я присел на корточки, открыл крышку и недоверчиво посмотрел. Внутри оказались аккуратные цилиндрики из риса и ещё что-то розовое, зелёное и какие-то водоросли.
— Рыба в рисе? Варёная хотя бы?
— Не всегда, там сырая бывает, но свежая!
Я промолчал. Хотя хотелось возразить, что рыба, которая не видела сковороды, — это так себе еда. Прямой путь к глистам, прости, что скажешь.
Марина протянула мне коробку поближе:
— Попробуйте, Владимир Петрович. Вы правда никогда не ели?
— Да как-то не доводилось, — сказал я, глядя на всё это подозрительно. — Я больше по классике: селёдка, картошка, лук.
— Попробуйте, — повторила Марина, — зря вы так. Это вкусно, правда.
— Ладно, — уступил я. — Где вилка?
— Вилки тут нет, едят палочками.
Я взял палочки, покрутил в пальцах, но эти скользкие деревянные штуки жили своей жизнью. Попробовал взять ролл — тот соскользнул и упал обратно.
