Глобус хрюкнул, зашатался, и через секунду стоял уже надёжно окутанный тканью — плотным коконом, из которого торчали только ботинки.
— Эй!.. Это саботаааа… — пробормотал он.
Но договорить ему я не дал. У завуча на голове красовалась нелепая розовая лента — что-то вроде бантика, который она, видимо, считала частью своего делового имиджа. Бантик был аккуратный, но в данный момент я увидел в нём не аксессуар, а идеальный инструмент для конкретной задачи.
— София Михайловна, позаимствую ненадолго.
Мымра только успела раскрыть рот, как я уже снял с её головы бантик. Волосы распались, упали ей на плечи — густые, ухоженные, с лёгким блеском. На мгновение она застыла, глядя на меня в шоке, но возражать не решилась.
— Верну в целости и сохранности, — заверил я с самым серьёзным видом и повернулся к Глобусу.
Тот, несмотря на то что был уже плотно замотан в плед, продолжал упорно выводить гнусавым голосом:
— Выйду ночью в поле с конём…
Глаза закатаны, голос дрожит, но энтузиазм зашкаливает.
— Ну что, певец в жопе смычок, — сказал я устало, — придётся внести коррективы тебе в программу.
Я аккуратно, но решительно заткнул ему рот бантиком. Песня оборвалась на полуслове, и в коридоре воцарилась спасительная тишина.
Глобус издал приглушённое «мммффф…», но больше ничего.
— Господи, взрослый же человек, — вздохнула завуч, прикладывая ладонь к лбу. — Совершенно не умеет себя держать в руках…
— Синька — чмо, как говорится, София Михайловна, — вставил трудовик, почесав затылок и с кривой усмешкой глядя на завёрнутого географа. — Но пить всё равно не брошу.
Я, тем временем, убедился, что Глобус надёжно обезврежен. Подхватил его, как мешок с картошкой. Географ мычал что-то сквозь бантик-кляп, но сопротивляться уже не мог. Тело болталось безвольно, от него ощутимо пахло самогоном.
— Всё, товарищ певец, отгремел твой концерт.Физичка поспешно распахнула ближайшую дверь — пустой кабинет. Я осторожно опустил Глобуса на парту, поправил плед, чтобы не упал.
— Полежи тут, артист. Минут десять, заодно отоспишься, — бросил я. — А потом, может, и голова прояснится.
Он ответил глухим мычанием, глаза закатились, и, кажется, он уснул прямо на месте.
Я закрыл за собой дверь и направился обратно в сторону актового зала.
Когда подошёл, двери как раз распахнулись. На пороге показался Аля — бодрый, довольный, в сопровождении учителей, директора и завуча. Аля явно был в приподнятом настроении. Видно, представление ему понравилось.
— Отличное выступление, — сказал он, останавливаясь в коридоре. — Молодцы. Видно, что ребята старались.
Директор просиял, закивал, чуть не кланяясь:
— Мы очень рады, что вам понравилось!
Аля кивнул, потом повернулся к своему телохранителю:
— Хочу лично каждому из ребят, которые участвовали в выступлении, выдать по пять тысяч рублей. Организуй.
— Всё сделаю, — заверил тот.
Ну что ж, эффект был достигнут. Аля отвлечён, расслаблен, доволен. Главное, чтобы теперь не вспомнил, зачем вообще приезжал.
И действительно — цель визита, проверка и вопрос о возможном закрытии школы, полностью испарились из его головы. Все эти часы, которые он планировал потратить на «жёсткий аудит», мы сумели превратить в череду «представлений», карточных фокусов, выступлений и комплиментов.
Я в буквальном смысле выиграл время. Каждая минута была заполнена так, чтобы не осталось ни секунды для разговоров о сокращении бюджета, проверках и «нецелевом расходовании».
Аля всё ещё улыбался.
— Так, ну что у нас дальше?Но телохранитель чуть наклонился и тихо напомнил:
— У вас по расписанию уже следующее мероприятие. Надо ехать.
— Ах да… дела бедовые. Время пролетело совершенно незаметно. Так, ну мне всё ясно, — сказал Аля, поправляя пиджак и бросая быстрый взгляд на часы. — Жалко, конечно, что нужно уже уезжать… Но надо. Спасибо за приём. Всё организовано достойно.
Директор просиял.
— Вам большое спасибо, что нашли время и посетили нашу школу! Для нас это большая честь.
Аля остановился. Улыбка исчезла. Взгляд стал холодным, деловым — таким, каким он был в начале визита.
— Леонид Яковлевич, — сказал он. — Приём — приёмом, но вы же понимаете, что сам факт визита не решает проблем.
Директор мгновенно сник, опустил глаза.
— У вас по-прежнему большие сложности с финансированием школы, — продолжил Аля. — И условия для его получения остаются прежними. Всё зависит от того, выиграете ли вы областную олимпиаду. Если нет — сами понимаете, дальше смысла поддерживать проект не будет.
Директор кивнул, ссутулившись, подбородок почти упал на грудь.
— Понимаю, — выдохнул он.
Аля уже вернул себе улыбку, коротко пожал директору руку.
— Спасибо ещё раз, — сказал он. — Мне пора.
Он направился к выходу, но, проходя мимо меня, вдруг замедлил шаг.
— Ну что, Владимир Петрович, — шепнул он. — Желаю успеха в олимпиаде.
— Спасибо, — ответил я. — Победим.
Он кивнул, повернулся и пошёл к выходу.
Глава 6
Аля ушёл.
Директор первым нарушил молчание. Он обхватил голову руками и поднял глаза к потолку.
— Так… ну, кажется, пронесло, — в голосе звучала неподдельная усталость. — Я, если честно, думал, что сейчас будет разнос… А в итоге обошлось. Всё потому, что программа, которую мы ему показали, отвлекла. И за это… надо сказать спасибо Владимиру Петровичу!
Директор захлопал, к аплодисментам присоединились и другие учителя, за исключением Мымры и трудовика, которые сделали вид, будто переговариваются о чём-то важном.
Я поднял руку, останавливая аплодисменты.
— Коллеги, — сказал я. — Рад, что удалось отвлечь гостя от проверок, но не будем питать иллюзий. Он ясно дал понять, что финансирование зависит от олимпиады.
Аплодисменты смолкли. В коридоре снова стало тихо.
— Так что, — продолжил я, — расслабляться рано. Нам предстоит не просто подготовить класс, а выиграть олимпиаду с ребятами, которые едва справляются с обычными заданиями. Придётся вложить в них всё, что есть.
Я обвёл взглядом коллег. Некоторые, как физичка, отвели глаза, у других, как у химички, напротив, искрились решимостью.
— И я рассчитываю на поддержку всего коллектива. Если будем работать вместе, то вытащим этот класс и школу заодно, — заключил я.
Леня утвердительно кивнул, лицо его снова стало серьёзным.
— Согласен, Владимир Петрович. Всё, что в наших силах, мы сделаем. Мы действительно должны объединиться. И я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы вам работалось комфортно и чтобы весь коллектив вас поддержал!
Леня перевёл взгляд на остальных учителей, собравшихся в коридоре, будто ожидая подтверждения своих слов. Учителя закивали в ответ почти синхронно.
— Сделаем всё, что от нас зависит, — послышались заверения с разных сторон.
В общем и в целом, мне нравился настрой коллектива. И хотелось верить, что такой настрой сохранится далее.
— А сейчас, — продолжил директор, — хочу поблагодарить всех. Мы сегодня сделали одно большое и важное дело — отстояли честь нашей школы!
Леня искренне улыбнулся и добавил уже серьёзнее:
— Мы просто обязаны получить финансирование. А для этого нам нужно показать результат и хорошенечко поработать! Ну а те, кто хорошо работает, должны и хорошо отдыхать. Поэтому, коллеги, сегодня — идите домой и хорошенько отдохните.
Аплодисменты вновь раздались, уже спокойнее, но увереннее. Учителя потихоньку начали расходиться. Усталость, накопленная за день, смешивалась с облегчением. Напряжение спало, и на лицах учительниц наконец появились улыбки.
— Конечно, рисковый у вас был план, Владимир Петрович, — сказала химичка, подходя ближе. — Но, надо признать, он сработал. Я, признаться, думала, что после того… эпизода с нашей Эльвирой, — она многозначительно закатила глаза, — этот наш гость взбесится и школу закроет.
— А вот нет же, — подхватила физичка, улыбаясь. — Вы, наверное, отличный психолог, Владимир Петрович. Так хорошо понимаете людей.
Скорее просто знаю, где у кого кнопки… но вслух говорить об этом я не стал. Учительницы захихикали, и физичка, чуть тише, будто делясь сплетней, добавила:
— Да и нашей математичке явно повезло, что у неё появился такой… воздыхатель.
Я улыбнулся, кивнул, но промолчал. Не видел смысла комментировать — всё и так было ясно. Пусть думают, как хотят. Главное, что результат достигнут.
Пока я обменивался дежурными репликами, взгляд зацепился за конец коридора. Там, у двери одного из классов, стояли завуч и трудовик. Мымра что-то быстро говорила этому паршивцу, почти шипела, а тот молча кивал, даже не глядя на неё. Потом оба направились к выходу.
Вот даёт… спор проиграл, а нести ответственность не спешит. Ни музыкального лося, ни извинений — ничего. Уходит как ни в чём не бывало.
Я быстрым шагом двинулся следом, мимоходом попрощавшись с учительницами. И краем уха услышал разговор трудовика и завуча.
— Когда? — настойчиво спросила завуч, стоя прямо перед трудовиком.
Голос у Мымры был холодный, в нём слышалась уязвлённая гордость.
Трудовик бросил на неё короткий взгляд, смотря не как на женщину, а как на назойливую муху.
— Соня, ну ты же знаешь… у меня полно дел. Сегодня вечером точно не получится увидеться.
— Вот так значит, — прошипела Мымра. — Ну, разбирайся со своими… делами. Значит, время на этого вонючего физрука у тебя есть, а на нормальные отношения — нет? Ладно, ладно.
Она зло стиснула кулаки, впиваясь своими нарощенными ногтями в ладони, и, гремя каблуками, развернулась и ушла.
Я проводил её взглядом. Ну вот, как я и думал. Коммуникация у этих двоих трещит по швам.
Трудовик явно меня заметил, но тоже попытался свинтить.
— Товарищ учитель по труду, — позвал я, когда он почти дошёл до конца коридора.
Трудовик, как будто наткнулся на невидимую стену, замер. Потом медленно повернулся. На лице застыла смесь раздражения и обречённости.
— Вы что-то хотели, Владимир Петрович? — буквально выплюнул он.
— Хотел, — подтвердил я. — Совсем самую малость. Напомнить тебе, что ты проиграл спор. А долги, как ты знаешь, надо отдавать.
Трудовик медленно набрал полную грудь воздуха. Тема разговора ему явно была не по душе.
— Так что давай-ка возвращай свой должок, — обозначил я. — Прямо сейчас.
Трудовик медленно выдохнул через нос и тут же попытался уйти от темы:
— Владимир Петрович, мне надо идти. У меня куча дел… связанных не со школьной деятельностью.
— Да ладно, дела потом доделаешь. А долг — это святое. Хочу, чтобы ты отдал его сейчас.
Проигравший неловко переступил с ноги на ногу.
— Показывай своего музыкального лося, — раздражённо бросил он.
Я достал мобильник, включил экран и набрал в поисковике: «музыкальный лось». Через пару секунд на экране появилось видео — пластиковый лось с вращающейся головой, который при нажатии на кнопку начинал качать шеей и басовито реветь какую-то нелепую песенку из девяностых.
Не то, блин.
Пришлось чуточку поискать, пока я наконец открыл нужное видео. Я нажал «воспроизведение» и протянул телефон трудовику.
Тот сначала посмотрел без интереса, потом нахмурился, потом уставился в экран так, будто не верил собственным глазам.
