Глава 2
Прихожу в сознание достаточно быстро. Я бы даже сказала, быстрее необходимого, меня еще тащат: прямо по полу, взяв за подмышки.
– Кай? – протягиваю я. – Какого черта?!
Только он мог так нахально вломиться в комнату и вытащить меня из кровати. Никто другой бы не решился на подобное, ведь по заверениям Кая, я и моя семья под его защитой из-за навязанных ему родственных связей. Внутри периметра его опасаются, считая невменяемым, когда дело доходит до драк, наказаний и пыток.
Он без особой осторожности садит меня на стул, моментально заводит мои руки за спиной и сдавливает запястья стяжкой. Слышу этот резкий хлесткий звук и сжимаю зубы.
Мешок покидает мою голову, раскидав волосы по лицу так, что я толком не вижу родственника. Трясу головой, пытаюсь открыть обзор и тут же жалею об этом. Я в комнате Кая. Он притащил меня сюда, чтобы что? Чтобы пытать? Скорее всего так, ведь на полу рядом с его кроватью лежит кожаный сверток, из которого выглядывают различные лезвия – его верные спутники для допросов.
Дело дрянь.
– Что ты делаешь? – испуганно спрашиваю я. Пытаюсь ослабить путы, но это гиблое дело. Будь это веревка, цепь или даже наручники, из них можно выбраться, да, придется вывихнуть палец, но вариант спасения есть. Из туго затянутой стяжки спасет только лезвие, которого у меня с собой, разумеется, нет. А вот у Кая этих лезвий больше необходимого.
Черт…
– Что ты с ним сделала? – спокойно интересуется Кай.
Он садится на кровать и теперь наши лица находятся на одном уровне. Его взгляд холодный и пустой. Ему не составит труда заставить меня молить о пощаде, кожаный сверток не для красоты или устрашения, если Кай берет его с собой, значит воспользуется.
– Я тебе уже говорила, что твои нападки беспочвенны…
– Он здоровый мужик, который даже на головную боль никогда не жаловался, свалился, как только ты стала его женой. Я не верю в совпадения.
Не знаю, что произошло, но Кай решил перейти к активным действиям. Что случилось? Ему запретили привозить врача? Он устал смотреть на брата в овощном состоянии? Просто потерял остатки терпения?
– Но они случаются, – аккуратно произношу я. Взгляд против приказов разума бросается на сверток. Сглатываю тягучий ком предчувствия опасности.
– Остальные против того, чтобы я привозил сюда врача, – сообщает Кай и наклоняется к кожаному свертку, медленно, одной рукой развязывает потертые ленточки и продолжает. – Они верят твоей лжи, а я – нет.
– И ты собрался пытать меня? Думаешь, Рэндалл одобрит?
Закидывая Кая вопросами, стараюсь придумать, как выбраться из его комнаты и заставить бросить попытки вытащить брата из сна.
– Скажи мне, что с ним случилось? Ты делаешь ему больно, потому что он сделал больно тебе? Может, ты ведьма?
– Я забочусь о нем.
Кай достает плоскогубцы и подбирается ближе к краю кровати. Теперь он на расстоянии полуметра от меня. Его взгляд заставляет поежиться, хотя я знаю, знаю ведь, что нельзя показывать ему страх.
– Поставь его на ноги, – проговаривает он медленно и тихо. – Или я убью Лею и Мишель. Буду мучить их у тебя на глазах.
– Я не могу его вылечить, я не врач. Я даже не представляю, чем он болен! – ору я в надежде, что кто-нибудь из барака услышит и придет на помощь.
Кого я обманываю? Никто не придет в комнату Кая, даже если отсюда будут разноситься сотни призывов о помощи.
– Сейчас я вырву тебе ногти, если через неделю он не встанет с кровати и не заговорит, я вырву тебе сердце.
Кай привстает с кровати, чтобы исполнить задуманное, прошу его не делать этого, плачу и молю, но ему плевать, он специально медленно приближается, чтобы мне стало еще страшнее. И мне становится. Но после жизни в тоннеле метро я не позволяю другим решать за меня и управлять жизнью. Толкаюсь пятками о пол и валюсь на спину. Стул подо мной разлетается, а руки пробивает адской болью. Левая хрустит в районе плеча. Ползу назад и упираюсь спиной в стену.
Кай не пытается схватить меня или применить плоскогубцы. Он даже не пытается подойти ко мне. Смотрит с превосходством и снова морщит нос в манере рычащей собаки.
– Ты боишься, – говорит он. – Правильно делаешь. Я поверю тебе, только если брат скажет, что ты не виновата в годах, которые он провел прикованным к кровати. У тебя неделя, чтобы поставить его на ноги.
– А если не смогу?
Кай молчит слишком долго, видимо, уже придумывает, что сделает со мной через неделю. По взгляду видно, его удовлетворяет ход мыслей, что выстроился в голове.
– Проваливай, – лениво бросает он.
Кое-как проталкиваю ноги через кольцо стянутых в запястьях рук и поднимаюсь в полный рост. Как же я надеялась, что при какой-нибудь из поездок Кай просто умрет, но такие, как он и его брат, не умирают, они продолжают жить и отравлять все вокруг себя.
– Ты меня поняла? – уточняет он.
– Да.
– Проваливай, – повторяет он и шагает ко мне.
Толкаю дверь плечом и выхожу из комнаты, быстро добегаю до спальни тети. Шерстяной шипит на меня, он будто охраняет сон Леи, а ей хоть бы что, она даже не проснулась, а меня вообще-то украли у нее из-под носа.
Достаю нож из куртки, которая сиротливо висит на спинке единственного стула и разрезаю путы. Плечо болит. Я его вывихнула. Возвращаю нож на место и опускаюсь на стул. Взгляд устремляется в окно. Там, за пеленой тумана и безрадостной жизни еще есть мир. Есть история, которая пишется изо дня в день. Но я не являюсь частью чего-то глобального, я каждый проклятый день пытаюсь выжить и протянуть еще чуть-чуть. С появления тумана прошло семь лет. Завтра будет праздник в честь этого. Кто празднует день начала катастрофы? Фанатики, которые верят, что туман избавился от плохих и даровал новый мир хорошим.
Мы будем посылать молитвы Барону и снова ждать, когда он приедет к нам и заберёт Святых матерей. Уже не первый год от него нет вестей, а последователи все верят и ждут.
Вера – страшная сила, она может заставить нас восстать из пепла. Но в то же время, она может заставить нас совершать ужасное, ведь это будет подкреплено верой во что-то или в кого-то.
– Ты не спишь? – спрашивает Лея, протирая сонные глаза.
– Нет. Как ты смотришь на то, что в скором времени нам предстоит путешествие? – тихо спрашиваю я, переключив все внимание с окна на тетю.
Она мнется и хмурит брови.
– Но там небезопасно, – напоминает она.
– Ты права. Но здесь становится опаснее день ото дня. Возможно, нам придется рискнуть. Хорошо?
– А Мишель пойдет с нами?
– Если захочет.
– Ладно, – неуверенно произносит Лея и кладет голову на подушку.
Она не спит, думает о чем-то.
Как же болит плечо. Не понимаю, я сильно ударилась или же вывихнула сустав. Вроде бы вставлять на место его не нужно, рука функционирует, но адски болит. Пульсирует и ноет до онемения в пальцах. Ничего страшного, и не такое переживала. Таблетка обезболивающего помогла бы, но они все закопаны за пределами Луча. Растираю запястья и ныряю в свои мысли. Я бы могла попытаться убрать Кая, но тогда остальные поймут, что я в этом замешана. Меня не особо жалуют в Новом Свете, ведь я выбила себе лучшие условия жизни. Остальные Святые матери живут на отшибе города, иногда им даже приносят еду, но они рабски трудятся в огородах и на ферме. Они – бесплатный труд, пока Барон не решил забрать их себе. Что удивительно, но никто в Луче Нового Света не допускает и мысли, что Барон уже может быть давно мертв.
Завтра придется поговорить с Мишель и подумать, что делать с Каем. Если будет надо, то… замираю, надеясь, что законопослушный гражданин появится, но его нет. Он бросил меня и даже мысли про убийство не заставляют его вернуться.
Ложусь в кровать и, несмотря на то, что человек желающий мне смерти, спит через стенку, засыпаю.
Глава 3
Новый день начинается с громкого кашля любимого мужа. В надежде, что он не выплюнет легкие, вскакиваю с кровати и несусь к нему. Стоит зайти в комнату, как я моментально погружаюсь в темноту. Солнце за окном еще не встало, а поменять почти сгоревшую свечу я забыла.
– Подожди, – прошу Рэндалла и, развернувшись на пятках, ухожу в свою комнату.
Забираю свечу, стоящую на подоконнике, и иду обратно уже более спокойно, прикрываю огонь рукой и замечаю зарубцевавшийся укус на ладони. Меня моментально отбрасывает назад почти на семь лет. Здание с мигающими лампами, чудик, укусивший меня, быстро мелькающие по мокрому асфальту кеды, Дилан, обещающий не оставлять меня. Проклятый обманщик. Стараюсь не вспоминать о нем, но стоит мыслям зацепиться за образ соседа, как я тут же испытываю целый шквал эмоций. Злюсь, скучаю, ненавижу всем сердцем, переживаю за него. Мишель считает, что Дилан скорее всего умер еще на острове, просто мне не удалось найти останки. Чудики могли унести тело в одно из своих хранилищ, которые мы прозвали логовами. В это я не верю, а вот в то, что он уплыл, бросив меня, – с легкостью. Вероятно, у него были на то причины. Обстоятельства могли заставить его бежать с острова без меня. Я долго успокаивала себя этим потоком мыслей, но обиду тяжело прогнать, она постоянно возвращается и напоминает о себе. Я уже давно не подросток, который был растерян и напуган до ужаса, но это не мешает мне чувствовать себя брошенным ребенком. Ребенком, которому нужна была поддержка и опора. Я нашла ее в Дилане, а когда он исчез – конструкция рухнула, завалив все кирпичами боли, обиды и страха.
Возвращаюсь в комнату кашляющего Рэндалла и подхожу к кровати. В нос ударяет запах трав и немытого тела. Мне придется его помыть. Снова.
Мы с Каем по очереди следим за питанием Рэндалла, а вот его гигиена осталась на мне. Я не могу противиться такому положению вещей, ведь любящая жена будет выполнять все беспрекословно, главное, чтобы муж встал на ноги и снова одарил ее нежностью любви. Буэ.
Даю Рэндаллу пару глотков воды и опускаю его голову на подушку. Смотря на него, такого слабого, исхудавшего и беспомощного, не испытываю стыда за то, что делаю его таким. Рэндалл ужасный человек. Намного хуже и опаснее своего брата. Рэндалл не здоров психически. Он может быть дружелюбным, когда ему это нужно, но обычно он жесток. Я не просто так решила его травить. Замужество с ним дало мне защиту от всего Луча, от посягательств других мужчин и женщин. А его долгая болезнь защищает меня от самого Рэндалла. В день, когда мы сочетались узами брака, у меня, вероятно, было сломано ребро. Может, парочка. Рэндалл улыбался, его глаза светились от осознания того, что он получил желаемое и теперь может сломать меня так, как посчитает нужным. Я тоже улыбалась и даже целовала мужа на глазах у всего Луча. Поправляла ворот его рубашки и постоянно касалась рук, которые и сломали мне кости.
Я превосходная актриса.
Когда на кону стоит твоя жизнь, ты сыграешь любую роль настолько достоверно, что все критики и эксперты, раздающие Оскары, в мире не смогут оценить талант и магию ее исполнения.
Кашель становится тише, и я успокаиваюсь. Глаза Рэндалла открыты, он смотрит куда-то в потолок. Поднимаю голову и морщусь. Доски давно прогнили, жаль, что служба ремонта закрыта и не работает уже несколько лет. Раньше можно было бы вызвать бригаду, они бы все отремонтировали, забрали деньги и уехали. Теперь все приходится делать самим. Перевожу внимание на Рэндалла, он смотрит на меня. Под глазами глубокие синяки, кожа бледная. Он как будто состарился на пятнадцать лет.
– Не вздумай умереть, – прошу я. – Не сейчас.
Еще слишком рано. Последние три месяца я стала готовиться к побегу, но пока не рассказывала об этом Мишель и Лее. Тетя может проговориться, сама того не желая, а Мишель станет настойчиво напоминать, что в случае поимки, меня ждет смерть на кресте. Если попытаться посчитать, сколько раз я должна была там оказаться, то не хватит пальцев на руках всей моей семьи. Даже если пальцы Рэндалла посчитать, то и тогда цифра и близко не подойдет.
– Окта… ви… я, – еле разлепив губы шепчет Рэндалл, и меня тут же бросает в дрожь.
Какого черта он заговорил?
Оборачиваюсь, но в комнате мы одни. Кай не прибежал на лающие звуки кашля старшего брата. Снова смотрю на Рэндалла.
– Ты чего вздумал? – спрашиваю я.
Я бы прямо сейчас засыпала ему новую порцию порошка, но его нет! Вчера я использовала последний, новый Мишель еще не сделала. Кошусь в сторону подушки. В случае чего…
– Ты, – выдыхает муж и снова начинает кашлять.
Изо рта у него воняет так, что приходится отвернуться. Нет, Рэндалл не может прийти в себя. Какого черта он заговорил? Молчал годами, а тут на тебе. Дверь за спиной открывается, и в комнату входит Кай. Он уже одет и кажется, собрался уходить, но, видимо, услышал брата. Черт! Он не должен услышать Рэндалла.
Меня бросает в холодный пот. Страх не просто витает в воздухе, я уже надышалась им так, что в горле вырос ком.
– Что с ним? – требовательно спрашивает Кай.
– Кашель, – отвечаю я и в панике, подрываюсь с места. Хватаю кувшин и наливаю в стакан воды. – Надо напоить его. Может, горло пересохло.
Если Рэндалл заговорит сейчас, то может сболтнуть что-нибудь, компрометирующее меня. К примеру, она меня травит. И тогда Кай расправится и со мной, и с Леей. Почему он заговорил? Цветы испортились? Я мало растворила? Пропустила день?
Каждый шаг Кая дергает нервы, брат мужа подходит и нахмурившись смотрит на меня. Кажется, будто он чувствует мою нервозность. Наши взгляды пересекаются и это мгновение длится слишком долго. В глазах Кая вижу себя на кресте. И никто не смеет подойти и помочь провинившейся. Я сгнию там и единственное, на что буду годной, – отпугивать чудиков и привлекать голодную дичь.
– Поможешь? – спрашиваю я, стараясь как можно быстрее залить рот Рэндалла водой.
Кай помогает мне, поддерживает брата, чтобы я смогла влить тому жидкость. Немного проливается мимо, ведь рука трясется. Чувство близкой опасности не дает спокойствию поселиться внутри.
– Помой его, воняет, – замечает Кай.
– Сегодня и планировала этим заняться, – как можно более миролюбиво сообщаю я.
Мыть Рэндалла не так ужасно, как жить с ним, когда он не находится в состоянии овощной запеканки. Так что, переживу.
Кай аккуратно опускает голову брата на подушку и на мгновение его лицо перестает быть угрожающим и злым.
– И постельное поменяй, – напоминает он и уходит быстрым шагом.
Бежит отсюда, чтобы не задохнуться. Никогда б не подумала, но вонь только что спасла меня.
Как же часто я стала ходить по краю, еще немного, и я полечу с обрыва, шмякнусь и стану лепешкой.
Слышу, как Кай уходит из дома, и протяжно выдыхаю.
Пронесло.
Около минуты молча смотрю на Рэндалла, он больше не кашляет и не пытается заговорить. Снова кошусь на подушку, но отталкиваю крамольные мысли. Я не убийца. Если бы законопослушный гражданин не бросил меня когда-то, то сейчас бы обязательно напомнил, что я лгу сама себе и зря пытаюсь поверить во вранье. Это не поможет. Сделанное не стереть из памяти. И сколько не повторять себе, что я не убийца, – это не станет правдой.
В тот день я потеряла Лею из виду. Искала ее среди других Святых матерей, но ее никто не видел, а потом одна из женщин сказала, что кто-то из охраны увел ее в тоннель метро. В панике я спустилась туда и, пройдя около трехсот метров, услышала плач. Я сразу же узнала голос тети и со всех ног побежала на звук. На Лее была порванная одежда, она пыталась прикрыться лоскутами рубашки. Не стоило даже интересоваться, что охранник хотел с ней сделать. Я не поняла, как совершила непоправимое. Обидчик тети стоял ко мне спиной, но услышал, как я резко выдохнула. Мужчина обернулся, а я бросилась на него. Хотела оттолкнуть, попросить не трогать тетю, но одного толчка хватило, чтобы обидчик завалился на спину, он пытался сделать шаг назад, но спущенные до щиколоток штаны оказались непреодолимой преградой. Он упал затылком на рельсы. Его череп раскололся, как брошенный с высоты арбуз. Кровь потекла по рельсе, стекала с нее и капала на землю. Я не шевелилась, Лея продолжала тихо плакать. В тот день жизнь по-настоящему разделилась на до и после. Я не могла отвести взгляда от содеянного, даже не заметила, как место Леи стало пустым, не слышала, как две пары ног начали приближаться за спиной. Смотрела и смотрела на пустой взгляд человека, имени которого я даже не знала. К счастью, в тот день Лея была в себе и, увидев мое замешательство, привела Мишель.
Все это в прошлом.
Трясу головой и растираю глаза до красноты, лишь бы избавиться от видения, которое омрачает мое существование по сей день. Могла ли я сделать что-то иначе? Ответ на этот вопрос я никогда не узнаю.
Отправляюсь в комнату Леи, будильник показывает два часа пятнадцать минут. Батарейки сели. Новые днем с огнем не сыщешь. Теперь остается научиться определять время по солнцу, оно как раз уже начало подниматься над горизонтом. Лучи прорезают путь к земле сквозь туман и выгоняют всех на улицу. Новый день – новые дела.
Бужу Лею, собираемся на площадь молча. Я брожу в мыслях о прошлом, а тетя, зевая, пытается прогнать остатки сна.
Дождавшись Мишель, все вместе, в том числе и Шерстяной уходим на церемонию. Мы снова будем просить Барона о спасении. Добираться до площади недалеко, подобные мероприятия всегда проходят в самом красивом и чистом месте, и это точно не окраина. Широкая дорога уже почти полностью занята людьми. Здесь собрались все, начиная от бродяг и Святых матерей и заканчивая семьями из бараков. Кай, как и еще шестеро представителей зажиточных семей, стоит на помосте. Пристраиваюсь в конце толпы и наклоняюсь к уху Мишель, в тот момент, когда взгляд Кая падает на меня.
– Рэндалл заговорил сегодня, – сообщаю я, не отрывая взгляда от родственника.
Мишель вздрагивает, резко оборачивается и смотрит на меня, как на инопланетянку.
– И ты только сейчас об этом говоришь? – еле слышно шипит она.
