– Ты сделала порошок?
– Да, но ему нужно время, чтобы…
– Нет. Он нужен мне сегодня же, – отрезаю я.
Не знаю, зачем, но Мишель решает напомнить мне, что порошок опасен. Я и так это знаю. Если немного переборщу, то Рэндалл умрет.
Еще пару минут назад мы стояли в конце столпотворения, а теперь оказались в середине. Люди с моей улицы идут сюда, чтобы подтвердить свой статус и показать беднякам, насколько прекрасно быть близкими к Барону и его силе. Отщепенцы приходят только из-за еды, которую будут раздавать после церемонии. Лично я прихожу, чтобы у Кая не было ко мне лишних вопросов, их и так более чем достаточно.
Около получаса мы все хором, просим Барона спасти нас и изгнать туман, ведь все плохие люди уже не с нами, они превратились в чудовищ и изменились настолько, что даже родные их больше не в силах узнать.
Повторяю заученные слова, а сама думаю о том, что пора рассказать Мишель о моем тайнике в лесу, три месяца подготовки к побегу не прошли даром, что-то мне удалось унести из дома и спрятать за территорией Луча. Расскажу сразу же после того, как схожу на рынок и попробую найти там спички или, если повезет, зажигалки. Еще бы фонарь не помешал. Один есть, но он светит еле как.
Я могу выйти из города и больше никогда сюда не вернуться. Меня не хватятся около суток, ведь уже несколько лет я хожу на охоту, а это идеальное прикрытие. Лею и Мишель вывести будет намного сложнее. Выход один и его охраняют круглосуточно минимум два человека.
Как вытащить их и остаться незамеченными? Над этим я уже устала думать. Ничего дельного на ум не приходит. Самое банальное и ужасное – убить охрану. Так они точно не поднимут шум, а мы сможем выйти. Но я не хочу брать на себя очередной грех, копилка уже переполнена.
– Нам бы обговорить все, как следует, – прошу я, наклонившись к уху Мишель.
– Дождемся, когда все закончат отдавать почести Барону, и пойдем на наше место, – предлагает подруга.
Я лишь киваю, уже прокладывая маршрут к палатке умершей год назад Святой матери. Туда никто не суется по двум причинам. Первая, люди думают, что хозяйка палатки была ведьмой. Да-да, в наше время и не в такое верят. Женщина постоянно собирала какие-то травы и варила из них настойки, от которых потом поумирала добрая часть пьющего населения Луча. Вторая причина, люди считают, что она прокляла свое жилище, чтобы туда никто не заходил даже после ее смерти.
Местные отбросы толкаются, пытаясь пробраться вперед и получить хоть что-нибудь съестное, у помоста и вовсе начинается драка. Двое мужчин, которые больше похожи на скелеты, обтянутые грубой кожей, схватившись друг за друга, валятся на землю, и их растаптывает толпа.
– Уходим, – командует Мишель и трогает меня за плечо.
Морщусь от глухой боли и отстраняюсь. Мишель строго спрашивает:
– Что случилось?
– Вчера Кай решил перейти границу дозволенного и притащил меня к себе в комнату, – рычу я.
Плечо не болит, если его не трогать. Скорее всего я его вывихнула.
В глазах Мишель тут же возрождается ужас, она хватает меня за ладонь и, сжимая ее, спрашивает:
– Он что?..
– Нет, – отрезаю я. – Кай не Рэндалл, его, к счастью, не интересует секс. Ему нужно, чтобы я поставила Рэндалла на ноги за неделю.
– Это невозможно, – напоминает Мишель.
Я и без этого помню, что Рэндалл может прийти в норму, если ему не давать порошок в течение пяти дней. Но из-за образовавшихся пролежней поставить его на ноги будет гораздо сложнее.
Беру Лею под руку и вывожу ее из толпы. Мы одни из немногих, кто уходит с площади, основная масса движется нам навстречу. Приходится преодолеть поток и при этом врезаться в местных больным плечом целых семь раз.
Лею оставляю дома, она о моих шатких планах узнает только в день, когда я решу бежать.
Идем почти по пустому городу, которого восемь лет назад еще не было. Здесь находились предприятия. Не уверена, что знаю, что они производили. К моменту, когда я прибыла в Луч, тут все переместили и создали что-то вроде временного места дислокации, где будут держать Святых матерей перед отправкой к Барону. Некоторые до сих пор здесь находятся. Сама философия Барона до ужаса странная, не представляю, как он заставил уйму людей верить ему и даже поклоняться. Скорее всего он появился в их жизни в тот момент, когда беднягам была необходима надежда на лучшее будущее. Он виртуозно этим воспользовался и промыл мозги так, что, даже после пропажи Барона с радаров, ему до сих пор служат.
Мишель поднимает полог палатки, и мы ныряем внутрь.
– Рассказывай, – тут же приказывает она. – Как все было?
Сажусь на мешок, который когда-то служил лежанкой для гадалки, и устало вздыхаю.
– Кай потерял терпение. Ночью он ворвался ко мне в комнату и натянул на голову мешок, приволок к себе и немного угрожал.
– Он бил тебя? – Мишель злится, сжимает пальцы в кулаки до побелевших костяшек.
– Нет. Я пыталась сбежать и по сути сама себя побила. Неудачно упала со стула.
По факту, так и было. Бить меня Кай не бил.
– Что собираешься делать? – спрашивает подруга.
Подсаживаюсь ближе к Мишель и говорю так тихо, что даже если кто-нибудь и решит нас подслушать, то смысла в этом не будет.
– Я не могу вылечить Рэндалла, – шепчу я.
– Да, Кай сразу же убьет тебя, как только узнает, что ты травила его брата.
Киваю.
– Верно. Следовательно, у нас есть неделя, чтобы покинуть Луч.
Мишель отстраняется и снова смотрит на меня с растерянностью.
– Как? Меня и Лею не выпустят за территорию, – напоминает она.
– Я что-нибудь придумаю, – обещаю я. – Пока заготовь мясо кролика, нам нужна будет еда. И еще…
– Что?
– Я уже несколько месяцев готовлюсь к побегу. За территорией Луча есть рюкзак, он закопан, и я туда постепенно что-то уношу. Таблетки, дождевик, фонарь, ножи.
– И ты молчала? – с оскорбленным доверием спрашивает Мишель.
Морщусь и признаюсь:
– Я не думала, что нам придется бежать так скоро. Я до сих пор надеюсь, что Кая сожрет чудик, и я его больше никогда не увижу.
Мишель хмыкает:
– Кай живучий.
– К сожалению.
Задумавшись, Мишель начинает заламывать пальцы и покусывать нижнюю губу.
– Допустим, – начинает она, – мы выйдем за территорию Луча, забираем рюкзак, а что потом? Куда мы пойдем? Мы даже не знаем нашего точного местоположения.
– Об этом я тоже думала. Нам нужна карта. Может, у Кая есть, он ведь постоянно куда-то уезжает. Комнату Рэндалла я проверяла десятки раз, там нет ничего полезного.
Мишель не напугана, она позволяет себе улыбку.
– Я рада, – произносит она.
– Чему?
Она обводит рукой вокруг и смотрит на палатку так, будто уже прощается с ней.
– Это не наше место, – говорит она. – Мы и так слишком долго пробыли здесь. Я устала работать прачкой и обстирывать форму охраны в ледяной воде. Устала ходить, низко склонив голову, ведь военная выправка этому противится каждый день. Я устала смотреть на смерть от голода. Не могу состариться в Луче. Хочу еще хотя бы раз перед смертью помыться под теплым душем или выпить кофе.
Улыбаюсь ее словам, и воспоминания уносят меня в мир до прихода тумана. Как же он был прекрасен. Как можно скорее выбираюсь из пучины милых моментов и возвращаюсь в реальность. Нельзя там застревать надолго, ведь тогда реальность кажется еще более отвратительной, чем она есть на самом деле.
– Если в комнате Кая нет карты? – спрашивает Мишель.
– Она точно есть у Мэрила, – произношу я. – В этом я уверена, потому что Рэндалл говорил, что именно Мэрил должен был встречать нас с корабля. Обычно он ездит, но в тот день Мэрил сломал руку и поэтому остался дома. У него точно должны быть карты. Хоть какие-то.
– Ты планируешь залезть к нему домой?
Тяжелый взгляд Мишель требует правды, и я отвечаю:
– Если потребуется. Но сначала проверю спальню Кая.
– Опасно все это.
– Мы прожили в безумном мире уже семь лет, неужели нам не удасться раздобыть клочок бумаги? – риторически спрашиваю я. – Мы все сможем.
– Я могу попробовать попасть в комнату Мэрила, – предлагает Мишель отведя взгляд в сторону.
Мэрил, в отличие от Рэндалла, не заставляет женщин насильно быть с ним, в противном случае Мишель жила бы со мной по соседству.
– Оставим это на потом, – предлагаю я. – Займись заготовкой. Попробуй высушить мясо, а я наведаюсь на рынок и потом пойду мыть Рэндалла.
– Помочь?
– Нет. Пусть эта травма будет только у меня.
Мишель улыбается, и на этом мы покидаем палатку. Подруга снова просит меня быть осторожной, я, как обычно, заверяю ее в ответ, что у меня все будет отлично.
Прохожу по полупустым лавкам рынка, не нахожу для себя ничего полезного. Нужно дождаться завтрашнего дня, когда все будут на местах. Обычные торговцы на работе, а вот контрабандиста нет ни одного. Скорее всего они сейчас сидят вместе с Каем и остальными за шикарно накрытым столом и обсуждают очередные планы по поиску Барона.
Неспешно шагаю в сторону дома, стараюсь внушить себе, что у меня все получится. Не может не получиться. Я ведь столько всего пережила, что сдаться на милость Кая – не мой вариант. Он не простит, не помилует и не станет слушать дальше предложения «Кай, я травлю твоего брата».
Вхожу в дом, и тут же замираю. Из комнаты Рэндалла разносятся тихие голоса. Один из них мне не знаком. Моментально срываюсь с места и почти бегом пересекаю кухню, распахиваю дверь. У кровати мужа стоит Кай и неизвестный мне старик: до ужаса худой и немного скрюченный в районе лопаток, светлые, почти прозрачные волосы, редкие, как счастливые моменты в моей жизни, достигают плеч. Взгляды собравшихся переключаются на меня, и теперь я вижу, что старика недавно били. На лице мелкие порезы и ссадины.
– Это еще кто такой? – требовательно спрашиваю я, проходя вглубь комнаты.
– Стэн, – представляется незнакомец, – но друзья называют меня Док.
Сердце падает в пятки, не могу отвести от доктора взгляд. Мне конец…
– Я не подпущу шарлатана к Рэндаллу, – как можно тверже говорю я и подхожу к кровати, встаю так, что теперь врачу придется перелезть через меня, более легкого пути к больному я ему не представлю.
Палюсь. Боже, как я сейчас палюсь.
Кай смотрит на меня с открытым подозрением.
– Отойди от моего брата, – просит он.
– Ты не должен был привозить доктора, – напоминаю я, – это запрещено.
Кай растягивает губы в улыбке, по которой хочется съездить кирпичом, и отвечает:
– А я его не привозил, это пленный. Он с подругой решил пробраться в Луч, его схватили и закинули в колодец.
– Вы обещали меня отпустить, – напоминает старик, выглядывая из-за моего плеча.
Кай кивает ему и говорит:
– Да, как только ты посмотришь моего брата и скажешь, как его вылечить.
Старик шагает вперед, а я, не успев обдумать все как следует, падаю на грудь вонючего мужа и, обнимая его за худые плечи, приговариваю:
– Я не дам тебя в обиду, милый мой, все будет хорошо, я прогоню их и…
Кай нахально стаскивает меня с Рэндалла и уносит от кровати. Стальной обруч рук сдавливает меня так, что тяжело вдохнуть. Брыкаюсь, но это не помогает.
Доктор склоняется над Рэндаллом и немного морщится.
– Отпусти меня, – шиплю я.
– Нет, – отвечает Кай и еще сильнее сдавливает меня.
– Я не буду мешать, – обещаю я.
– Нет.
Доктор осматривает Рэндалла, а я шарю взглядом по комнате, чем-то из имеющегося мне придется защищаться от Кая. Страх настолько сильно просочился под кожу, что я не чувствую боли в плече несмотря на то, что Кай сдавливает до хруста костей.
– Кажется, я знаю причину его плохого самочувствия, – говорит Док.
Замираю, и через секунду Кай отпускает меня и быстро подходит к кровати.
Я же стою, тяжело дыша и не понимая, что предпринять. Бежать из комнаты? Сама бы могла, но еще есть Лея, которая может быть даже не в комнате.
