Когда доходим до палаток, шаг становится медленным. Смотрю во все глаза, ищу девушку, подходящую под описания Дока, но это тяжело сделать, они все в балахонах, которые достались им в наследство от людей из метро. Это единственная одежда, которая спасает их от холода, ветра и дождя.
– Кажется, это она, – говорит Мишель указывая направо.
Примерно в пятнадцати метрах от нас стоит светловолосая девушка с короткой стрижкой, она упрямо смотрит на мужчину, у которого за поясом красуются два ножа. Она что-то говорит ему и даже тычет пальцем в грудь.
– Глаза не видно, – замечаю я, хотя тоже склоняюсь к умозаключению Мишель. Местные не задираются на тех, у кого есть больше прав и оружие. Блондинка не местная. – Пошли.
– Отвлеки его, пусть отойдет ближе к сетке, – просит Мишель. – Там я с ним разберусь.
– Только на сетку не бросай, пропадет ток, начнутся проверки, – прошу я.
Мишель уходит и растворяется среди бродяг.
Подхожу к конвоиру и узнаю в нем Роланда, он часто уходит за периметр с Каем. Это мне на руку, он знает меня и не заподозрит, что я затаскиваю его в западню. Хотя кто знает, что ему Кай про меня говорил.
– Роланд? – окликаю я, будто не уверена, что это он.
Он и девушка одновременно оборачиваются ко мне. Это точно Рита, у нее действительно разные глаза.
– Октавия, – произносит конвоир и кивает в знак приветствия.
– Там у забора кролик, боюсь, как бы он не подошел близко к сетке. Может вырубить ограждение.
Роланд хмурится и вопреки моим ожиданиям дает мне от ворот поворот.
– Найди кого-нибудь другого, я занят, – бросает он и снова поворачивается к Рите.
– Чем? – спрашиваю я. – Кадришь девушку? Не думаю, что Кай будет рад, узнав, что ты наплевал на безопасность Луча.
Роланд закатывает глаза и говорит Рите:
– Пошли.
Она прищурившись смотрит на меня, и когда Роланд поворачивается к нам спиной, я ей еле заметно киваю. Не знаю, зачем это делаю, хочется как-то сообщить ей, что я не враг. Пусть она не мешается, когда Мишель начнет действовать. И главное, чтоб Рита не подняла шума, не начала кричать от испуга.
Они уходят от палаток, я иду за ними. Чем больше отдаляемся от места встречи, тем меньше обреченных на муки встречаем. У самого забора их практически нет, никто не хочет, чтобы его убило током.
– Где этот кролик? – громко спрашивает Роланд, стараясь перекричать шум усиливающегося дождя.
– Да вот же он, – восклицаю я, указывая в рандомное место.
Адреналин снова закипает в венах, я перестаю чувствовать прохладу дождя, не обращаю внимания на то, что он промочил меня насквозь.
Роланд немного наклоняется, чтобы рассмотреть место, где никакого кролика и в помине нет. В этот момент замечаю Мишель, она беззвучно и быстро бежит к конвоиру, но не успевает напасть на него, так как это уже делает Рита. Она как мартышка запрыгивает на спину Роланда и берет его шею в захват, ногами обхватывает торс и давит.
На мгновение наши с Мишель взгляды встречаются, но уже на следующий удар сердца мы бросаемся на помощь. Втроем валим Роланда на землю, хватаю его за волосы и толкаю лицом вниз. Рита продолжает душить его, а Мишель, как знающая все болевые точки в теле человека, наносит два прицельных удара по верхним позвонкам, и Роланд обмякает.
Не сразу перестаем держаться за конвоира, но когда понимаем, что он обезврежен, сползаем с него.
– Вот черт! – ругается Мишель и срывается с места.
Провожаю ее взглядом, она бежит за женщиной в балахоне. Свидетель. Что-то много их развелось в последнее время.
– Я от Дока, – говорю я, переведя внимание на Риту. Еще не хватало, чтобы она попыталась сбежать от меня. Нужно все прояснить как можно быстрее.
– От какого такого Дока? – переспрашивает она, вытирая капли с глаз.
– От того, который так и не выкинул журнал. Тот самый журнал.
– Вот же старый развратник, – без злости причитает она и улыбается. Переводит взгляд на Роланда, на котором до сих пор сидит и спрашивает: – С этим что будем делать?
– Подождем Мишель, – говорю я, смотря на две приближающиеся к нам фигуры.
Мишель и женщина в балахоне останавливаются рядом.
– Мы затащим его в палатку Изры, – говорит Мишель.
Приподнимаю брови, показывая свое недоверие этому плану. Изру я видела несколько раз, но никогда с ней не разговаривала.
– Она ничего не расскажет, я отдала ей ключи от своего дома, позволила перебраться туда и забрать все, что она захочет, – объясняет Мишель.
Более чем щедрая сделка. Подруга только что обменяла свое жилье и все нажитое за несколько лет на палатку.
– Две тушки кролика, – произносит Изра и скидывает с головы капюшон.
– И две тушки кролика, – подтверждает Мишель.
Наша еда на дорогу тоже ушла с молотка. Отлично, голодать ведь нам не привыкать.
Раздумываю о том, чтобы утащить Роланда в палатку к гадалке, там его долгое время не найдут, но она достаточно далеко, и мы быстрее спалимся, чем спрячем его там. А вот палатка Изры оказывается намного ближе к месту очередного преступления.
Утаскиваем Роланда, схватив его за ноги. Он тяжеленный, да и погода не благоволит, руки то и дело соскальзывают. К счастью, он не приходит в себя. Также нам несказанно повезло, что ливень в итоге разогнал всех по палаткам, и мы не встретили ни одной живой души. Как только Изра доводит нас до палатки, тут же исчезает, явно думая, как же ей повезло, но она не заглянула дальше в ход событий. Когда Роланда найдут в ее палатке, то даже дом Мишель и две тушки кролика не спасут ее. Местные будут искать ответы и первым делом найдут Изру и допросят.
Связываю Роланда так же, как Кая, благо оставшиеся жгуты до сих пор лежали в кармане, вставляю кляп и поворачиваюсь к Мишель и Рите. Обе максимально собраны. Кажется, что они готовы ко всему, что нам приготовила судьба.
Если так и будет продолжаться, то можно подумать, что женщины воюют против мужчин, и пока что мы медленно, но верно идем к победе.
Глава 6
Безобидный моросящий дождь превратился в ливень, небо заволокло тучами настолько, что уже непонятно, какой сейчас час. Тяжелые капли бьют по окнам и крыше, пряча наш разговор за ширмой природного явления, а мы – заговорщики – смотрим друг на друга. Рита, Док, Мишель, Лея, я и даже Шерстяной сидим кругом на полу в комнате мужа. Я не смогла оставить Кая без присмотра, из-за страха перед ним не решилась провести заговор о побеге в комнате Леи. Чтобы Кай не услышал, о чем мы говорим, я заткнула ему уши марлей и навязала вокруг глаз и ушей тряпья. Надеюсь, это поможет. Пленник продолжает мычать и дергаться, но попытки освободиться стали почти незаметными. Силы покидают Кая и перетекают в меня.
На кону пять человеческих и одна кошачья жизни.
Перед нами лежит разложенный лист старой газеты, уже невозможно сказать, в каком году она была выпущена и где именно, чернила выцвели почти полностью. Карандашом, заимствованным в комнате Кая, рисую примерное расположение выхода, парковки, барака. Тонкими стрелочками указываю путь, которым нам предстоит пройти под ливнем практически в нулевой видимости. Объясняю, где мы будем поворачивать и описываю приметные сооружения, чтобы в случае, если мы потеряем друг друга, все смогли дойти до первой остановки – парковки.
– И как мы все это провернем? – спрашивает Рита.
Она мне нравится. Девушка настолько быстро вписалась в наш коллектив, как будто всегда здесь была. Она не задает глупые вопросы, не пытается залезть под кожу и не дает никаких обещаний. Все схватывает на лету, и как показала практика у забора, она действует не задумываясь. Док предупреждал, что Рита импульсивная. Надеюсь увидеть ее добрую сторону, ведь она тоже была упомянута.
– Я тут подумала, – начинаю я, чувствуя, как тяжесть принятой ответственности давит на плечи. – У Луча есть машины. Всего восемнадцать штук.
– Нам бы одну, – говорит Док.
– Да, – соглашаюсь я и обвожу присутствующих внимательным взглядом. – Угнать ее мы сможем, но важнее нейтрализовать остальные. Знаете, как это можно сделать?
– Думаешь, они будут нас преследовать? – спрашивает Рита.
Бросаю взгляд на Кая. Он такого неуважения к себе не потерпит, а когда его брат очнется, они решат мстить. Не отбрасываю вероятность, что погоня Кая начнется еще до того, как Рэндалл придет в себя окончательно, именно из-за этого мне нужно лишить их возможность передвижения на колесах.
– Я в этом уверена, – твердо отвечаю я.
– Можем перерезать им глотки, – предлагает Рита будничным тоном.
Перевожу взгляд на Дока.
– Ты говорил, что она добрая.
– К своим очень добра, – поясняет он.
– Ясно. – Смотрю на Риту и твердо произношу: – Мы не будем перерезать им глотки.
Девушка пожимает плечами.
– Как скажешь, тогда можем перерезать провода, но знающий быстро соберет. Я бы предложила основательно перерезать все колеса. Чтобы одно поменять понадобится время, а все и подавно, – предлагает Рита. – Если знаешь, где у них хранится запаска, то мы и ее порежем.
Еще один плюс блондинки, она не стала спорить, и снова быстро включилась в продумывание плана.
– А есть клей? – спрашивает Мишель.
– У меня нет, может в комнате у Кая есть, – предполагаю я.
– Если найдем, можно слить топливо, забрать его с собой, а перед тем как закрутить бак, приклеить крышку, тогда не получится поехать даже с накаченными колесами, – поясняет подруга. – Мы так делали, когда нас забросили на вражескую территорию.
Киваю в знак согласия и радуюсь, что Мишель на моей стороне, а не на противоположной. Она часто вспоминает моменты из службы, но никогда не углубляется в подробные рассказы. Я даже не понимаю, рада она, что этот опыт был в ее жизни, или ненавидит всем сердцем то, что ее заставляли делать под давлением приказов свыше.
– Угоняем машину, портим остальные, дальше что? – спрашивает Док.
– Дальше мы едем к воротам. – Указываю на линию на газете. – Там угрожаем охране, они обесточивают забор, мы выезжаем и несемся на всех парах к вашим друзьям.
– И все? – недоверчиво спрашивает Мишель.
– Да. Раньше мы не могли бежать из-за Кая, а теперь он в курсе всего и нужно бежать от него. Из-за того, что весь транспорт будет испорчен и на его починку потратится время, мы уже далеко уедем.
Пару минут все переваривают услышанное. Лея гладит Шерстяного, Док и Рита переглядываются и кивают друг другу.
– Почему ваши друзья не пришли вас спасать? – спрашиваю я, понимая, что об их команде ничего не знаю.
– Мы разделились, и скорее всего, у них тоже что-то пошло не так, – признается Док с печалью.
Он искренне переживает за них. Это видно невооруженным глазом.
Рита добавляет:
– Мы заранее оговорили место встречи и должны там пересечься не позже завтрашнего дня. Они уже могут ждать нас там.
– Есть ли у вас какие-то вопросы? – спрашиваю я, обводя всех цепким взглядом.
– Мы поедем сегодня? – спрашивает Лея.
– Да, – отвечаю я.
– Если что-то пойдет не так и нам придется защищаться, то мы можем пойти на крайние меры? – серьезно интересуется Рита.
Этим ответом я беру на себя ответственность за чьи-то увечья или, не дай Бог, жизни.
– Да, – отвечаю я, понимая, что альтернативы нет. Мы обязаны сегодня уйти из Луча.
Бежать и никогда не возвращаться.
– Тогда меня все устраивает, – произносит Рита и поднимается.
За тридцать минут собираю все необходимое, в том числе пыточный набор Кая и ружье. Запираю дверь Рэндалла и поворачиваюсь к людям, которых я должна вывести за периметр. На нашей стороне неожиданность. Все, кто до этого пытались сбежать, делали это пешком и ночью. Мы все провернем днем и на колесах.
– Готовы? – спрашиваю я, получив утвердительные ответы, надеваю на голову капюшон и командую: – Тогда погнали.
Глава 7
Видимость из-за дождя и затянувшегося неба почти нулевая. Движемся практически на ощупь и надеясь на мою наблюдательность, которая годами запоминала расположение улиц, домов и ходов, особо не пользующихся спросом у местных.
Я иду первая, за мной заряженная на действия любого рода Рита. После нее пристроился на удивление молчаливый и собранный Док. За ним плетется недовольная Лея с Шерстяным в рюкзаке, я не разрешила ей взять с собой чемодан, ведь он, как красный флаг, так и вопит: «Смотрите, мы сбегаем из Луча и прихватили с собой все нажитое!». Закрывает нашу процессию Мишель. Она будто вернулась в годы, когда вела военную службу. Прежде чем покинуть барак навсегда, мы еще раз тщательно проверили комнату Кая, нашли там всего один револьвер с тремя патронами. Его забрала Мишель – человек, точно умеющий пользоваться оружием. В случае чего ей придется отстреливаться, но из-за дождя вероятность попасть в кого-то снижается больше, чем нам того бы хотелось.
Ружье на плече не дает совершенно никакой уверенности. Я никчемный стрелок, но даже это не самое печальное, я не уверена, что смогу выстрелить в человека. Чудики это другое, к ним нет никакой жалости. Они не люди и не животные, за их спинами уже не стоит история, семья, друзья или родные. Они противники, которые только и живут жаждой убийств.
Поворачиваю на широкую улицу и тут же возвращаюсь обратно. По дороге, в сторону бараков медленно едет машина. Значит, на парковке их уже не восемнадцать. Все испортить не получится. Около минуты выжидаю и снова выхожу из укрытия. Местные скрылись под крышами, прячутся от дождя, палатки на рынке собраны, товар спрятан. Лучшего времени для побега нет, но несмотря на это, меня колотит. Не из-за того, что я замерзла, а из-за ледяной крови, наполненной адреналином и ужасом. Страхом оттого, что я решилась на этот шаг, да еще и потащила с собой людей. Идиотский поступок, но иногда нужны именно такие.
Миновав широкую улицу, выдыхаю и поворачиваю в закоулок между домами. Расстояние от стены до стены не более метра, но я не чувствую себя здесь в западне. Есть вариант пройти незамеченными большую часть пути.
Поворачиваю налево и тут же торможу. За стеной дождя на меня смотрят два уставших от жизни глаза. Мужчине не больше тридцати, но взгляд выдает старца и человека, которому плевать на то, что его одежда промокла до нитки. Бродяга. Это легко понять по лохмотьям, которые он наивно считает одеждой. Что он здесь забыл? Бродяжьи палатки вообще в другой части Луча.
– Смотри куда прешь! – рявкает он и толкает меня в плечо.
