— Чего сразу не отпустили? — прищурился Шершень.
— Да кто ж гостя дорогого на ночь глядя со двора-то выпустит?
Они снова заржали, переглядываясь.
— Ладно, хлопцы, разговор такой. Нам надо сделать кое-что. Работу выполнить. Если сделаете, как надо, пойдёте своей дорожкой. Мы вам ещё лепёшек дадим на дорогу и водицы студёной.
— Мы выполним, а ты нас заколбасишь, старый, — усмехнулся Шершень. — Со своими парубками.
— Ну, тут дело такое, — крякнул старик и улыбнулся доброй, почти детской улыбкой. — Тут как? Только на веру принять. Гарантий дать не можем, мы ж не в банке с вами. Так что давайте, решайте. Можете сразу отказаться. И добро пожаловать в соседний вольер. Мы хоть позабавимся малость, как те, римляне. Льва для вас нет, но Борька наш тоже не промах. Ну а если не хотите на тарелку к Борьке, придётся мне на слово поверить.
— Хорошо, — сказал я и поднялся. — Верим на слово. Других вариантов нет. Что сделать надо? Двенадцать подвигов Геракла?
— Не, только один, мил человек. Один. Да и какой там подвиг? Чепуха. Безделица. Пошлите.
Парни подняли ружья. Мы поднялись и стояли у дальней стенки. Смотрели, как они открывают замок. Дед кивнул.
— На выход с вещами.
Один из парней открыл дверь свинарника. Второй отошёл в сторону, контролируя нас и держа на мушке. Дед шагнул наружу. Действовали они грамотно, броситься и отобрать оружие пока не представлялось возможным.
— Давайте, давайте, хлопчики, сюда, — приговаривал старикан.
Нас провели через двор, вывели через ворота и подвели к отдельно стоящему гаражу. После ночи в свинарнике я с жадностью глотал чистый и свежий воздух. Перед гаражом на траве лежали две косы, вернее, два лезвия, переделанных так, что их можно было держать как сабли.
— Ну что? Как вам? — усмехнулся старик. — Берите, берите. Держите. Это вам.
— Зачем? — хмуро спросил Шершень.
— Да как? Что ж ты, на зверя с голыми руками пойдёшь? В общем так, ребятушки. Там, в гараже, засели три твари.
— Четыре, — сказал один из парней.
— Может, четыре. А может, пять. Не знаю. Сами увидите. Я думаю, три.
— А что ж вы их не перестреляли-то? У вас же ружья.
— Да больно они хитрожопые какие-то. И, опять-таки... чё патрон-то тратить? Пригодится воды напиться. На вас будет не жалко, если чё. Короче — убьёте упырей, всё, мы с вами в расчёте. Доведём до ворот и даже косы вам оставим. Идите на все четыре. Ну а если нет, тут уж как Господь рассудит.
— Ну ты, батя, фраер в натуре!
— Слышь ты, сявка! — резко разозлился дед. — Ты кого фраером назвал? Я таких как ты об колено ломал, когда ты ещё ссался под себя, ты понял?
— Ладно, — сказал я. — Мы пошли. Открывай ворота!
— Ключ в замке, — сказал дед, возвращаясь к обычному тону. — Давайте, братцы.
— Воды дай, — кивнул Шершень.
— Вон же, у ворот… Пей, сердечный.
Действительно, у ворот стоял здоровенный бидон с водой. Напившись, мы взяли клинки. Шершень поднял косу и помахал над головой.
— Сколько их там? — ещё раз спросил он.
— Вот потом нам и расскажете, сколько их там, — ухмыльнулся старик. — Давайте, давайте, касатики. Не тяните время. У нас ещё дел хренова туча сегодня.
— Так а в чём проблема? — удивился Шершень. — Давай дверь откроем, потопаем, похлопаем, поматюкаемся, молчуны повыскакивают, вы их и положите.
— Ну давай попробуем! — усмехнулся дед. — Открывай да матюкайся. Погромче только.
— Давно они там сидят? — спросил я.
— Триста лет, — кивнул дед. — Как давно? Сам-то подумай головой. Короче, или идёте туда, или идёте на корм Борьке. Давайте, парни, палите по ним, толку не будет.
— Всё, всё, идём, — сказал я и повернул ключ в замке.
Я снял замок и взял косу. К ней была приварена железная, неудобная рукоятка.
Шершень потянул створку ворот, она заскрипела и приоткрылась.
— Эй! — крикнул он в щель. — Молчуны, сюда! Эй!
В ответ не раздалось ни звука. Мы подождали. Я повернулся к старику и вопросительно посмотрел на него. Он ничего не ответил, только махнул рукой, давайте мол, заходите.
— А они там точно есть?
— Вот вы нам и расскажете.
Мы осторожно зашли внутрь. Шершень затянул бидон с водой и прикрыл створку.
— Чтоб не смущали, — тихо сказал он. — Походу, тут нет никого.
Я приложил палец к губам. Прищурился. Мы постояли, привыкая к полумраку. Войдя из солнечного утра в тёмный гараж, куда свет попадал только через узкие грязные оконца под потолком, поначалу почти ничего не было видно. Пахло машинным маслом, солярой.
Когда глаза привыкли, я рассмотрел маленький тракторок с бороной. На таком малосильном, конечно, хрен доедешь до лужи, да и хрен кого вытянешь. Чуть дальше стоял УАЗик-козёл с поднятой крышкой капота и разобранным двигателем. Передних колёс не было, вместо них были подставлены кирпичи. В дальнем углу находился небольшой прицеп, крытый брезентом, а за ним лежали бумажные мешки, чем-то набитые. Слева стояли канистры, штук пятнадцать.
— Ну и что будем делать? — негромко сказал Шершень. — Походу нету этих тварей…
И тут…
Сердце оборвалось, и меня холодом обдало.
Не успел он договорить, как из-за УАЗика вылетели два упыря. Две мрачные молчаливые тени! Они двигались молниеносно. Вжух! Вылетели, как ядра из пушки.
Я успел взмахнуть косой. Заточена она была неплохо. Я рубанул сразу по шее — и не сказать что как по маслу, но как сквозь перезрелый арбуз, с таким же хрустящим отвратительным звуком коса разрубила шейные позвонки летевшего на меня молчуна.
Х-х-русть…. Голова его слетела с плеч, а тело, как тело обезглавленной курицы, расплёскивая чёрную жижу из шеи, не останавливаясь добежало до стены и врубилось в шлакоблоки. Голова же ещё продолжала жить, двигая челюстью и вращая глазами.
У Шершня вышло не так гладко. Он тоже взмахнул косой, но не попал в шею. Его сабля прорубила плечо молчуна и застряла в кости. Теперь раненый упырь бил без разбора руками, пытаясь дотянуться до матерящегося Шершня. Тот удерживал его на вытянутых руках. Но это не могло продолжаться бесконечно. Молчун сорвался с крючка и бросился на Шершня. Он успел отступить, молчун пролетел вперёд, и вдруг раздался низкий дрожащий звук.
Молчун остановился. Я обернулся и замер. И похолодел.
Из-за УАЗика за нами наблюдал ещё один. Он действительно наблюдал, подёргивал носом, принюхиваясь, и следил за нами мутными глазами. Мутными, но не покрытыми белёсой плёнкой, как у первых двух. Это был альфач. Пахан, как называл их Шершень.
Недобитый молчун остановился, услышав этот звук, и резко развернулся. Медленно пошёл на Шершня. Он не молотил руками беспорядочно и хаотично, а просто развёл их в стороны и медленно, наклонившись вперёд, двинулся на него.
Стало тихо.
Шершень попытался уйти с траектории. Последовал ещё один звук, как будто альфач его корректировал. Молчун снова остановился. И вдруг, резко развернувшись, бросился на меня.
Я не успел толком подготовиться. Выставил вперёд свою косу. И тварь налетела на неё, напоровшись грудью. Ничего не чувствуя, он продолжал переть на меня, молотил руками, насаживаясь всё глубже на клинок. Я попытался сбить его с ног, резко надавил вперёд и толкнул от себя. Но острый клинок прошёл глубже, а молчун продолжал рваться вперёд, нанизываясь на лезвие, и оно с неприятным скрипом прошило его насквозь. Он дёрнулся, проскальзывая ко мне вплотную. Его пасть оказалась в паре сантиметров от моего лица.
— Шершень! — рявкнул я и, бросив косу, отскочил в сторону.
Молчун резко обернулся к Шершню.
— Бей!!! — заорал я.
Шершень вонзил косу в башку уроду, и в тот же момент я увидел альфача. Беззвучного, молниеносного, точного и разящего. Он кинулся на Шершня и начал буквально рвать его. Мне потребовалось несколько секунд, прежде чем я вырвал из груди убитого молчуна клинок и был готов рубить и колоть пахана.
Но он сразу отскочил в сторону и уставился на нас, щерясь и рыча, как настоящий волк.
— А-а-а, — простонал Шершень. — Оборотень, сска…
— Жив?
— А-а-а…
Он с трудом поднялся на ноги и стоял покачиваясь. Альфач медленно отступал, а мы медленно двигались к нему. Я вытащил из головы мёртвого молчуна второе лезвие и отдал Шершню.
— Чё будем с этим козлом делать? — прохрипел он.
Мы медленно и осторожно наступали. Альфач пятился. Пятился. Пятился. Дошёл до стены, прижался — и безо всякой подготовки бросился на нас. Широко разинув пасть, выставив руки, с рычанием и хрипом. Как вихрь, как ураган.
— В сторону!!! — успел заорать я, заметив, что Шершень поднимает меч.
Не хватало ещё порубить друг друга. Шершень отшатнулся, и я тоже. Но альфач успел ударить своими ручищами, и мы разлетелись в разные стороны, как кегли. Он промчался к воротам и, развернувшись, ощерился, глядя на нас. Потом медленно двинулся, готовясь прыгнуть в любую секунду.
Я схватил канистру и швырнул в него. Альфач резко отпрыгнул.
— Ну, чушок, — прошептал Шершень. — Ну, сучка… Ну, тварь конченая…
Я подхватил вторую канистру и снова бросил. Он припал к полу и снова попятился.
— Бросай ещё! — скомандовал я Шершню. — Прижимай к стене.
Канистр было дохрена.
— Не отходи от меня! — бросил я и подскочил к трактору.
К нему была прицеплена небольшая борона. Я наклонился и рывком поднял её, переводя в вертикальное положение. Она встала как шипастый щит. Или таран.
Я вскочил в седло. Ключ был в замке. Мотор несколько раз чихнул и завёлся с громким, как выстрел, хлопком. Повалил густой сизый дым, запахло перегаром. Альфач поднялся, глядя на меня, и медленно двинулся ко мне. Он явно готовился к броску. Я врубил заднюю, направляя шипы в сторону молчуна.
— С дороги, Петрович! — скомандовал я и зажал в правой руке своё лезвие, а левой подруливал, держа курс прямо на альфача.
Похоже, громкий звук в закрытом пространстве всё-таки доставлял ему неудобство и дискомфорт. Его корёжило, он хрипел и рычал, но не решался прыгнуть. Я медленно, медленно приближался, загоняя его в угол. И когда пространства между нами почти не осталось, он, как загнанная крыса, кинулся на меня, а я резко вдавил газ и, сбивая его с ног, впечатал в стену.
Шипы пробили его тело, пригвоздив к стене. Он хрипел и не мог вырваться.
— Петрович, верёвку! — крикнул я, показывая здоровый моток, висящий на крюке.
Шершень мухой метнулся и принёс.
— Нахера?! — воскликнул он.
— Продевай!
— Ты чё, братан!
— Продевай! Сначала на голову петлю.
Отъезжая сантиметр за сантиметром от стены, мы примотали альфача к бороне так, что он не мог сорваться, но продолжал дёргать руками и ногами.
— Чё за приколы, Кум? — с недоумением смотрел на меня Шершень.
— А ты как уходить собираешься? Думаешь, нас просто так отпустят эти уроды?
— А эта хрень как поможет?
— Иди сюда. Вот это что?
Мы подошли к бумажным мешкам у стены.
— Я откуда знаю? — пожал он плечами. — Фуфло какое-то.
— Селитра, Николай Петрович. Аммиачная селитра.
— И чё? Удобрение что ли? Мешки все разлезлись. Блин, Кум…
Действительно, похоже, мешки лежали здесь давно. Они несколько раз размокали и высыхали, пропитываясь раствором селитры.
— Вылей воду и притащи бидон, — кивнул я и вспорол мешок косой. — Сейчас набьём его бумагой.
Я подошёл к стене, взял ещё моток верёвки. Поднёс к УАЗику, открыл крышку бака, понюхал. Пахло бензином. Запихал верёвку, подождал пока пропитается. Вытянул и засунул конец в бидон. Мы примотали бидон металлическим тросом к трактору.
— Ну что, к полёту готов? — кивнул я. — Спички надо.
