- Привет.
- Я Анюта.
- А я Саша.
- Поступил?
- Ага.
- Су-у-у-пер!!! Пошли танцевать.
И я иду. Просто потанцевать. Просто подвигаться рядом со всеми этими Бля. Сколько тут их И какие они все
- Ты классный, - улыбается мне та самая длинноногая.
- Ты тоже.
И тут она обвивает мою шею руками
- Стой! - торможу ее.
- Что не так?
- У меня девушка есть.
- И где она?
Длинноногая убирает руки.
- Дома. В другом городе.
- Отношения на расстоянии? - усмехается она. - Полная фигня. Я пробовала. Не советую.
- Я, вроде, твоего совета не спрашивал
- И сколько ты продержишься, ковбой? - смеется Анюта.
- Столько, сколько будет нужно.
Честно: я не знаю, как продержусь.
Я вернусь домой недели на две-три. И затрахаю Маринку до смерти. А потом Как я выдержу потом?
Год в разлуке. Как минимум
Год дрочить на редкие нюдсы и пускать слюни на однокурсниц?
Я продержался пару часов.
А потом
Ее тонкая талия в моих ладонях. Ее теплые руки на моей шее.
Ее горячие жадные губы И мой бешеный стояк, рвущийся им навстречу.
Утром я проснулся с пустыми яйцами и с неподъемным чувством вины. Аню избегал, хотя она писала и звонила.
На сообщения Марины отвечал односложно, а потом и вовсе перестал. А что я мог ей сказать? Прости, не удержался, засунул свой голодный хер в другую?
Мог бы и не говорить, конечно.
Нет, не мог
Муки совести, стояк, ощущение себя козлом, понимание, что я бы в любом случае вряд ли выдержал год.
А через неделю ко мне заявилась Аня. И снова горячие губы
А чего уже? Я уже изменил Маринке. И отмотать назад не могу.
Маринка далеко.
А Анютка здесь, рядом: теплая, живая, на все готовая
В августе я не поехал домой, как планировал. Просто попросил маму прислать вещи. И нашел подработку,
Изрядно измотанный муками совести все же написал Маринке, что встретил другую. И даже боялся представлять, как это на нее повлияло
А, может, она тоже кого-то нашла? - надеялся я трусливо. Ей же тоже, наверное, сложно было ждать
В сентябре началась учеба. А в октябре Аня показала мне тест с двумя полосками. И сообщила, что будет рожать, независимо от моего решения. У нее какие-то проблемы по-женски, возможно, это ее единственный шанс.
Я взял на себя ответственность. Женился. У нас родился сын
Я рос без отца. И не мог допустить, чтобы с моим ребенком случилось так же.
А Маринка Я вспоминал ее. Иногда чаще, иногда реже. Иногда с острым чувством вина, а иногда - с еще более острым сожалением, что у нас не случилось
Глава 22
Марина
- Что будешь пить? - спрашивает меня Вадим.
- Молочный коктейль, - бурчу я.
- Ты серьезно?
- А ты готов к тому, что я буду плясать на барной стойке?
- Всегда готов! Ты охуенно танцуешь. Тебя все здесь поддержат бурными овациями.
- Ой, все! - машу рукой я.
- Вместе спляшем, отвечаю!
И тут я просто даю Кузнецову подзатыльник. Не то чтобы прям со всей дури, но чувствительно.
- Э, за что!
- За водку в фужере с которой все началось.
- А я при чем? Это Ефимов.
- Вот жопой чую: это ты подстроил.
- Твоя очаровательная жопка права, - ухмыляется Кузнецов. - Это все я.
И - получает еще один подзатыльник.
- А что началось-то? Все было супер!- ничуть не смущается он. - Повторим? Фужер водки - и ты подожжешь этот бар.
Похоже, мне всю оставшуюся жизнь будут это припоминать.
- Молочный коктейль! - говорю я.
- Ну ты не перегибай. Мы же не на детском утреннике. Давай хотя бы аперольчик, там минимум градусов.
Заманчиво Аперольчик я люблю. Трудно отказаться. Да и зачем, собственно, отказывать себе в удовольствии?
- Давай уже, заказывай.
Апероль вкусный. Кузнецов смешной.
Я хохочу каждую минуту, у меня уже живот болит.
Как он язвительно раскладывает на атомы наших одноклассников! Вернее, больше одноклассниц. Еще и в лицах изображает.
Дашка Морозова по его словам - самовлюбленная курица, которая считает, что все ей должны только потому, что она когда-то была красива. Но что-то мужики не торопятся бросать картье и бентли к ее ногам.
Танька Самойлова - мать-командирша, которая сначала подминает под себя мужика, а потом сама же его критикует за мягкотелость.
Юлька Селезнева - была бы нормальная баба, если бы не оценивала каждого по его доходам и возможностям
- А я? - задаю вполне закономерный вопрос.
Готовая к самой жесткой критике. Я знаю Кузнецова - он всегда режет правду-матку.
- А ты дурочка.
- Что?
- Не понимаешь своей красоты и обаяния. Не ценишь себя. И снова готова стелиться перед Сашкой Петровым.
- Неправда! - воплю я.
И еле удерживаюсь, чтобы снова не влепить Кузнецову подзатыльник. Потому что обидно аж до слез!
А самое обидное: в глубине души я понимаю, что он прав. Я дурочка. И я опять позволяю Сашке Еще ничего не позволила! Но уже заново очаровалась
- Я так понимаю, у тебя было много женщин, - скорее утверждаю, чем спрашиваю я.
- Даже не знаю, что ответить, - ухмыляется Вадим.
- Например, правду?
- Немало, - кивает он.
- А серьезные отношения были?
- Были.
- И что пошло не так?
- Все было так. Просто они исчерпались.
- Чисто мужской ответ! - комментирую я. - Трудно представить, чтобы так сказала женщина.
- Конечно. Женщина бы сказала, что я козел.
- А почему ты не женился?
- А зачем?
- Вот тоже чисто мужской подход. Зачем жениться, если можно и так пользоваться, - ворчу я. - Неужели тебе никогда не хотелось семью? У тебя, кстати, есть дети?
Вадим качает головой.
- Нет.
- Почему?
- Все казалось, что рано, я не готов, не встретил подходящую женщину
- Понятно.
С таким критическим подходом сложно встретить подходящую.
- А в последнее время мне вдруг резко стало казаться, что уже поздно, - признается Вадим. - И все свои шансы я упустил. И все просрал.
