- Я могу еще станцевать, - предлагаю, поддавшись глупой надежде. Умом понимаю - все идет к тому, что Алиев снова меня использует.
- Борисов уверял, что подарок отличный, - прищурившись, выдает Ратмир.
Фамилия старика обжигает, заставляя вздрогнуть. Тут же вспоминаются его угрозы в сторону моей бабушки.
- Сосешь ты херово, - продолжает Алиев. - Поэтому разделась, и коленями на диван.
Казалось бы, я должна была предвидеть это. Морально быть готовой. Но меня все равно буквально парализует от цинизма в его голосе, от той небрежности, что сквозит во взгляде.
Я - просто игрушка. Дорогой подарок, которым он воспользуется.
- Я начинаю думать, что у тебя плохо со слухом, - раздраженно бросает Алиев.
Медленно выдыхаю и мотаю головой, смиряясь с тем, через что придется пройти. Опускаю взгляд - так я хотя бы не вижу лица Ратмира. Завожу руки за спину и, найдя язычок молнии, дергаю вниз.
И как назло, он застревает! Несколько попыток заканчиваются тем, что я беспомощно всхлипываю. Слышу, как Алиев оказывается рядом. Не успеваю даже пискнуть, как он, не раздумывая, дергает мое платье так, что оно рвется. А я оказываюсь фактически голой.
Я в ступоре. Кое-кто из девочек хвастался своим парнем, что, мол, он настолько горяч, что порой рвет на ней трусики. Я всегда считала, что это преувеличение.
И вот прямо на моих глаза Ратмир оставил от платья просто две бестолковые тряпочки.
- А как же я теперь… - срывается у меня с губ.
Но вместо этого чувствую давление на спину и буквально за пару секунд оказываюсь на диване. В очень провокационной и беззащитной позе.
Раскрытая и уязвимая, я не готова к тому, как равнодушно будет ко мне прикасаться Алиев.
Его пальцы скользят по моей спине, ныряют ниже, к трусикам, и бесцеремонно отодвигают их.
Вздрагиваю и пытаюсь отстраниться, но тут же чувствую, как он удерживает меня свободной рукой за бедро.
- На месте стой, - раздается равнодушный приказ. Словно щелчок кнута.
- Пожалуйста, я не… - замолкаю, чувствуя, как хватка становится крепче.
- Хочешь уйти? - внезапно спрашивает Ратмир. - Шлюха отказывается выполнять свои обязанности?
Лучше бы он меня ударил, честное слово. Но эти слова для меня словно раскаленные иглы. Жалят, кусают.
Я захлебываюсь воздухом, стараясь сдержать слезы. Последнее, что стоит делать - давить на жалость. Я не позволю унизить меня еще сильнее.
Но ответить я все же не успеваю - раздаются выстрелы, и буквально тут же атмосфера в комнате меняется.
Алиев больше не держит меня. Я все еще стою на диване раскрытая и беззащитная, когда замечаю, как он подбирается и быстро проходит к двери. Пока Ратмир выглядывает в коридор, я, наконец, прихожу в себя и пытаюсь натянуть остатки платья. Ничего, естественно, не выходит.
- На выход, - бросает Ратмир. А я не могу. Просто не могу выйти в коридор в таком виде. Отступаю и, мотнув головой, шепчу:
- Я не пойду.
Алиев поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает раздражение.
- Хочешь сдохнуть здесь? - рявкает он.
- Я не могу пойти голой! - огрызаюсь, кое-как придерживая части платья. Он чертыхается и неожиданно и снимает с себя пиджак, а затем бросает мне. Я в шоке, но успеваю поймать тот. Запах дорогого мужского парфюма тут же окутывает меня. И только тут я замечаю, что у Рамира в руке пистолет. А на спине - кобура.
Мамочки…
- Шевелись, - цедит он.
Я правда стараюсь, но дурацкие каблуки мешают.
Пройдя по коридору, мы сворачиваем в другую сторону - не к ВИП-комнате, где они сидели с Артуром.
То здесь, то там слышатся выстрелы. Я каждый раз вздрагиваю, но, боясь отстать от Алиева, едва ли не бегу.
У него широкий размашистый шаг. Ратмир еще и по телефону успевает с кем-то поговорить.
Отрывистые скупые фразы дают понять, что случилось что-то из ряда вон.
- Встретимся на парковке, - бросает он напоследок, а затем оборачивается ко мне. - Живее!
Меня злит его грубость, так и подмывает сказать - сам бы на таких каблуках попробовал. Но стоит мне попытаться ускориться, как я подворачиваю ногу. Вскрикиваю и заваливаюсь на небольшой комод, который зачем-то стоит именно в этой части коридора.
Буквально в последний момент Алиев дергает меня на себя, уберегая от удара головой.
Слышу, как он матерится. А я при попытке встать на ногу снова вскрикиваю - ногу обжигает болью. Я невольно дергаюсь в сторону, надеясь найти точку опоры кроме руки Рамира.
- Стой смирно, - рычит он.
Достает телефон и снова кому-то звонит.
- Машину к черному входу. Знаю, черт подери. Потому что я сказал.
Убирает мобильный обратно в карман брюк и… подхватывает меня на руки.
- Не надо! - испуганно пищу. - Отпусти! Я сама!
- Заткнись, - рявкает он, заставляя меня буквально сжаться.
Мы проходим почти весь коридор. Впереди дверь, но Алиев почему-то спускает меня на пол и приказывает:
- Стой и жди.
Сам он уходит вперед. Почти тут же гаснет свет, и вместо привычного освещения вспыхивает аварийное, в красных тонах. Выстрелы становятся ближе, я медленно сползаю на пол. Нога горит. При попытке даже просто поставить ее на пол начинает нещадно ныть.
На глазах у меня слезы, а внутри все от страха стягивает в узел.
Каждый раз, когда я слышу где-то там шаги или выстрелы, я прикусываю пальцы, чтобы не кричать от страха.
- Здесь кто-то был! - слышу совсем рядом мужские голоса. - Разделимся!
На пару секунд я замираю, а потом до меня вдруг доходит простая мысль - Алиев меня бросил. Он ушел решать свои проблемы и банально оставил меня здесь. Разве он пообещал, что вернется? Нет.
Он сказал - стой и жди. И все.
Осознание, что я фактически сама за себя, обжигает и заставляет судорожно соображать, как дальше быть. Осторожно приподнимаюсь. Наступать на больную ногу до слез больно. Но выбора нет. Что-то подсказывает, вряд ли мне понравится встреча с теми, кто здесь бродит с оружием, и кто устроил беспредел в клубе.
Закусив губу, я пытаюсь кое-как доковылять до поворота. Я знаю, что там - дверь. Там выход. Нужно просто добраться.
Я почти справляюсь, когда не очень удачно наступаю на ногу и всхлипываю. А дальше одновременно меня дергают в сторону, и тут же тело обжигает болью, которая во сто крат сильнее подвернутой ноги.
- 9 Надя -
- …сказал же, - с трудом узнаю голос Ратмира.
Мне так больно и страшно, что я как будто под воду ухожу. Плечо пульсирует, нога на фоне этих ощущений почти не чувствуется.
Совсем рядом раздаются выстрелы. Я всхлипываю, когда горячие ладони с моей спины пропадают. Кажется, я снова сижу на полу. С трудом фокусирую взгляд и вижу перед собой высокую фигуру.
Алиев. Понимание приходит запоздало - когда он уже расстреливает тех, кто оказывается поблизости. Неужели это он меня спас?
Ратмир оборачивается - взгляд мрачный, тяжелый. Невольно стараюсь стать меньше и незаметнее. Он сейчас настолько агрессивный, что я ожидаю любого удара.
- Не дергайся, - рыкает, едва я пытаюсь отстраниться от его рук. Подхватывает и куда-то несет.
Я буквально купаюсь в его запахе, дышу через раз, чтобы минимизировать это. А когда снова слышатся выстрелы, зажмуриваюсь и утыкаюсь лбом в широкую мужскую грудь.
Прохладу вечера чувствую сразу, как только оказываемся на улице.Не успеваю замерзнуть - почти сразу Алиев сгружает меня в салон внедорожника.
Только тогда я могу оглядеться. Замечаю Резника рядом с Ратмиром, и еще пару охранников неподалеку.
- … сегодня же, - долетает до меня голос Артура. - Сам понимаешь - такое нельзя спускать.
- Свяжись с братом, - отвечает Алиев. - Предложи условия.
- Уверен? Тихон вряд ли согласится быть мальчиком на побегушках.
- Значит, сделай так, чтобы ему было выгодно сотрудничать, - жестко рубит Ратмир.
Я ничего не понимаю из их разговора. Рядом снова раздаются выстрелы, и разговор заканчивается. Последние слова мне не удается разобрать. А затем Алиев садится рядом со мной, и, едва он хлопает дверью, как машина выезжаем с парковки.
Я оглушена болью в плече, чувствую, как по руке течет что-то теплое. Понимаю, что кровь, но эта мысль не только не успокаивает, но и наоборот вгоняет в состояние паники.
За всю дорогу Алиев лишь однажды бросает на меня короткий взгляд. Не понимаю, что именно в его глазах. Оценивает, как долго я протяну? Или раздумывает, куда сплавить бесполезную игрушку, которой он не смог воспользоваться.
Замечаю, что обратно мы едем немного иначе - машина постоянно петляет, сворачивает в узкие проулки. Словно мы заметаем следы.
Когда впереди маячат знакомые ворота, я уже почти теряю сознание. Боль разрастается, захватывая все больше. Перед глазами плывут черные пятна. Я даже не сразу понимаю, что машина остановилась. Только когда дверь открывается, и Алиев вытаскивает меня, в голове щелкает, что приехали.
Следующая картинка - знакомая гостиная. Я на диване, а рядом раздаются мужские голоса.
Меня начинает мутить, и я пытаюсь развернуться, чтобы встать и доползти до ванной. Но вместо этого едва не падаю на пол. Свисаю так, что вот-вот сползу, как вдруг Алиев оказывается рядом и укладывает меня обратно.
- Тошнит, - с трудом шепчу.
- Сейчас, все будет хорошо, - раздается незнакомый голос.
Ком в горле становится нестерпимым. Я успеваю выхватить образ мужчины лет шестидесяти - с седыми висками. А затем наступает тьма.
Холодная и пугающая. Я брожу в ней бесконечно. Ищу бабушку, маму, хотя и подозреваю, что не смогу найти.
Я иду в темноте, кажется, что она становится все более непроглядной и страшной. Чужой. Даже ледяной.
Я замерзаю, и кожа покрывается иголочками льда. А затем вдруг становится нестерпимо жарко. Настолько, что я кричу от неожиданности и… резко просыпаюсь.
- Доброе утро, - слышу тот же самый голос.
Моргаю несколько раз, прежде чем полностью фокусируюсь на том же седовласом мужчине. Он сидит рядом на стуле и внимательно смотрит на мое лицо. Затем куда-то ниже. Слежу за ним взглядом и вижу стойку с капельницей, а на моей руке - закрепленную иглу.
- Что… произошло? - спрашиваю, с трудом борясь с сухостью во рту.
- Не переживай, рана сквозная - считай, задело по касательной. Но прокапать антибиотики придется.
Прикрываю глаза, собираясь с силами и одновременно пытаясь прочувствовать свое тело. Кажется, сводящей с ума боли уже нет.
- Можно воды?
Слышатся шаги, а затем чувствую прикосновение к руке. Открываю глаза и вижу, что мужчина держит у моего лица бутылку. Несколько глотков становятся настоящим спасением. Мне уже чуть легче, да и в голове понемногу проясняется.
Образы случившегося всплывают, постепенно заполняя пустоту.
- Где я?
- В гостевом доме, - отвечает седовласый мужчина. Затем отключает капельницу и убирает иголку. - Как себя чувствуешь? Надя, да?
- Да, - сиплю. - Голова болит.
- Это пройдет. Стресс, кровопотеря. Больше отдыхай. Я оставлю назначения и таблетки.
Я пытаюсь подняться, но быстро бросаю эту затею, как только понимаю, что под пледом я голая. Вспоминаю про порванное платье, про пиджак Алиева. Прикрыв глаза, стараюсь не сгореть со стыда.
- На ноге растяжение, постарайся не нагружать ее. Мазь тоже оставлю - через пару дней все пройдет.
Оставив сухие наставления, мужчина уходит, а я так и лежу, глядя в потолок.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем до меня доносится странный шорох. У меня все еще кружится голова, но, несмотря на это, я пробую подняться. Закутываюсь поплотнее в плед и прислушиваюсь.
Я уже не знаю, чего ждать - за последние трое суток со мной случилось столько, что морально я выпотрошена.
