Словно ему очень интересно, что будет дальше.
Мне очень хочется сбежать, но я понимаю – некуда. В коридоре ждет охранник. И даже если ушел, я уверена, перехватят меня быстро. К тому же там еще и Борисов с угрозами.
Ратмир давит взглядом, и я делаю один шаг к нему. Подхожу еще ближе. Понимаю, чего именно он ждет от меня, но не могу.
Просто физически не могу заставить себя опуститься на колени перед ним, зная, что мое унижение будут видеть другие.
– Можно не здесь? – сиплю, зажмурившись.
Я понимаю, что Алиев имеет достаточно возможностей, чтобы заставить меня. Даже изнасиловать прямо тут. И никто ему не скажет и слова.
– Пожалуйста, – добавляю, зная, что этого зверя ничто не может растопить.
И все же я хватаюсь за возможность, до последнего веря в чудо.
– Я прошу…
8 Надя
Секунды растягиваются, превращаясь в минуты. Мне кажется, время застывает, а Алиев молчит и только смотрит.
Жду, что он снова отдаст приказ. Готова ли я к этому? Нет, конечно. Но я все больше убеждаюсь, что в нем нет ни грамма человечности.
В момент, когда я уже готова рухнуть на пол от отчаяния, Ратмир неожиданно поднимается с дивана и молча выходит из ВИПки. Я так ошарашена его поступком, что пару секунд торможу, и только стоны девушки, объезжающей Артура, приводят меня в чувство.
До этого я как будто оглохла.
Тут же выбегаю вслед за Алиевым. Хотя это громко сказано – в туфлях на шпильке быстро передвигаться – тот еще квест.
Догоняю его и стараюсь не отставать.
Мужчина даже не считает нужным обернуться или как-то объяснить свое поведение. Он излучает абсолютную уверенность, что я как послушная собачонка последую за ним. Сосредоточившись на том, чтобы не упасть, не сразу замечаю невысокого парня, который идет нам навстречу.
– Ратмир Хасанович, что желаете?
– Есть свободная комната?
– Конечно, – тут же кивает тот. – Вот, – передает ему ключи. – Пятая. Бордо.
Алиев забирает их и сворачивает по коридору направо. Я следую за ним, стараясь не думать о том, как все это выглядит со стороны.
Понимаю, что ничего хорошего меня дальше не ждет, но как минимум не при посторонних. Пусть хотя бы крохи самоуважения останутся при мне.
Я почти не удивлена, когда мы заходим в отдельную комнату, в которой все кричит о ее назначении.
Разве что нет кровати. Зато есть мягкий диван полукругом. Алиев уверенным шагом направляется к нему, вальяжно устраивается на нем и выжидающе смотрит на меня. Прямо напротив него установлен шест, и взгляд мужчины скользит по нему весьма красноречиво.
– Я должна?
– Для начала станцуй, – равнодушно приказывает он.
Щелкает пальцами, указывая на небольшой шкаф, в котором я нахожу колонку для управления музыкой.
Я мало что понимаю в пластичных танцах у шеста. Да и не знаю, какие именно треки лучше ставить. Но мысли отказаться даже не возникает – я слишком хорошо помню, каким жестоким может быть Ратмир. В итоге выбираю какую-то мелодию.
Уже по первым аккордам становится ясно – подтекст тут сексуальный.
Здесь пригленный свет и в отличие от остального клуба отделка в бордовых тонах.
Кажется, это цвета страсти. А я как раз в ярко красном платье. Просто комбо!
Оборачиваюсь, чувствуя пристальный взгляд мужчины.
Внешне кажется, что он расслаблен, но я не обманываюсь. Алиев – это жестокий хищник, который, не раздумывая, перегрызет тебе глотку.
Я до сих пор чувствую, как он сдавливал ремнем мое горло, допрашивая про разговор с Арсеном.
Мне страшно, но я все-таки пытаюсь делать хоть что-то. Скорее всего, выглядит это косо-криво и абсолютно не грациозно. Тело словно деревянное – не слушается. И если в любой другой ситуации я бы смогла сориентироваться и подстроиться, то сейчас – нет.
Все, что во мне есть – это страх. Страх сделать хуже. Меня загнали в угол, и я понятия не имею, как из него выбираться.
Алиев следит за каждым моим шагом, за каждым жестом. Уверена, он в душе потешается – наверняка на фоне остальных красоток, которые с готовностью запрыгнули бы на него, я выгляжу как сплошное недоразумение.
Наверное, я морально готова услышать критику в свой адрес, но Ратмир молчит. Не произносит ни слова, только смотрит-смотрит-смотрит.
Так, что у меня мурашки по коже. Вот так чувствует себя кролик, когда перед ним появляется змея, готовая сожрать его.
Вряд ли мой танец можно назвать соблазнением. И все же Ратмир трубет:
– Раздевайся.
Я замираю. Музыка продолжается, но я не могу пошевелиться. Потому что по факту, чтобы раздеться, мне нужно всего лишь дернуть молнию на платье. На мне одни только тонкие трусики. И все.
Я инстинктивно обхватываю себя за плечи.
– Я могу еще станцевать, – предлагаю, поддавшись глупой надежде. Умом понимаю – все идет к тому, что Алиев снова меня использует.
– Борисов уверял, что подарок отличный, – прищурившись, выдает Ратмир.
Фамилия старика обжигает, заставляя вздрогнуть. Тут же вспоминаются его угрозы в сторону моей бабушки.
– Сосешь ты херово, – продолжает Алиев. – Поэтому разделась и коленями на диван.
Казалось бы, я должна была предвидеть это. Морально быть готовой. Но меня все равно буквально парализует от цинизма в его голосе, от той небрежности, что сквозит во взгляде.
Я – просто игрушка. Дорогой подарок, которым он воспользуется.
– Я начинаю думать, что у тебя плохо со слухом, – раздраженно бросает Алиев.
Медленно выдыхаю и мотаю головой, смиряясь с тем, через что придется пройти. Опускаю взгляд – так я хотя бы не вижу лица Ратмира. Завожу руки за спину и, найдя язычок молнии, дергаю вниз.
И как назло он застревает! Несколько попыток заканчивается тем, что я беспомощно всхлипываю. Слышу, как Алиев оказывается рядом. Не успеваю даже пискнуть, как он не раздумывая, дергает мое платье так, что оно рвется. А я оказываюсь фактически голой.
Я в ступоре. Кое-кто из девочек хвастался своим парнем, что, мол, он настолько горяч, что порой рвет на ней трусики. Я всегда считала, что это преувеличение.
И вот прямо на моих глаза Ратмир оставил от платья просто две бестолковые тряпочки.
– А как же я теперь… – срывается у меня с губ.
Но вместо это го чувствую давление на спину, и буквально за пару секунд оказываюсь на диване. В очень провокационной и беззащитной позе.
Раскрытая и уязвимая, я не готова к тому, как равнодушно будет ко мне прикасаться Алиев.
Его пальцы скользят по моей спине, ныряют ниже, к трусикам и бесцеремонно отодвигают их.
Вздрагиваю и пытаюсь отстраниться, но тут же чувствую, как он удерживает меня свободной рукой за бедро.
– На месте стой, – раздается равнодушный приказ. Словно щелчок кнута.
– Пожалуйста, я не… – замолкаю, чувствуя, как хватка становится крепче.
– Хочешь уйти? – внезапно спрашивает Ратмир. – Шлюха отказывается выполнять свои обязанности?
Лучше бы он меня ударил, честное слово. Но эти слова для меня словно раскаленные иглы. Жалят, кусают.
Я захлебываюсь воздухом, стараясь сдержать слезы. Последнее, что стоит – давить на жалость. Я не позволю унизить меня еще сильнее.
Но ответить я все же не успеваю – раздаются выстрелы, и буквально тут же атмосфера в комнате меняется.
Алиев больше не держит меня. Я все еще стою на диване раскрытая и беззащитная, когда замечаю, как он подбирается и быстро проходит к двери. Пока Ратмир выглядывает в коридор, я наконец прихожу в себя и пытаюсь натянуть остатки платья. Ничего, естественно, не выходит.
– На выход, – бросает Ратмир. А я не могу. Просто не могу выйти в коридор в таком виде. Отступаю и, мотнув головой, шепчу:
– Я не пойду.
Алиев поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает раздражение.
– Хочешь сдохнуть здесь? – рявкает он.
– Я не могу пойти голой! – огрызаюсь, кое-как придерживая части платья. Он чертыхается и неожиданно и снимает с себя пиджак, а затем бросает мне. Я в шоке, но успеваю поймать тот. Запах дорогого мужского парфюма тут же окутывает меня. И только тут я замечаю, что у Рамира в руке пистолет. А на спине – кобура.
Мамочки…
– Шевелись, – цедит он.
Я правда стараюсь, но дурацкие каблуки мешают.
Пройдя по коридору, мы сворачиваем в другую сторону – не к ВИП комнате, где они сидели с Артуром.
То здесь, то там слышатся выстрелы. Я каждый раз вздрагиваю, но, боясь отстать от Алиева, едва ли не бегу.
У него широкий размашистый шаг. Ратмир еще и по телефону успевает с кем-то поговорить.
Отрывистые скупые фразы дают понять, что случилось что-то из ряда вон.
– Встретимся на парковке, – бросает он напоследок, а затем оборачивается ко мне. – Живее!
Меня злит его грубость, так и подмывает сказать – сам бы на таких каблуках попробовал. Но стоит мне попытаться ускориться, как я подворачиваю ногу. Вскрикиваю и заваливаюсь на небольшой комод, который зачем-то стоит именно в этой части коридора.
Буквально в последний момент меня дергает на себя Алиева, уберегая от удара головой.
Слышу, как он матерится. А я при попытке встать на ногу снова вскрикиваю – ногу обжигает болью. Я невольно дергаюсь в сторону, надеясь найти точку опору кроме руки Рамира.
– Стой смирно, – рычит он.
Достает телефон и снова кому-то звонит.
– Машину к черном входу. Знаю, черт подери. Потому что я сказал.
Убирает мобильный обратно в карман брюк и… подхватывает меня на руки.
– Не надо! – испуганно пищу. – Отпусти! Я сама!
– Заткнись, – рявкает он, заставляя меня буквально сжаться.
Мы проходим почти весь коридор. Впереди дверь, но Алиев почему-то спускает меня на пол и приказывает:
– Стой и жди.
Сам он уходит вперед. Почти тут же гаснет свет, и вместо привычного освещения вспыхивает аварийное, в красных тонах. Выстрелы становятся ближе, я медленно сползаю на пол. Нога горит. При попытке даже просто поставить ее на пол, начинает нещадно ныть.
На глазах у меня слезы, а внутри все от страха стягивает в узел.
Каждый раз, когда я слышу где-то там шаги или выстрелы, я закусываю пальцами, чтобы не кричать от страха.
– Здесь кто-то был! – слышу совсем рядом мужские голоса. – Разделимся!
На пару секунд я замираю, а потом до меня вдруг доходит простая мысль – Алиев меня бросил. Он ушел решать свои проблемы и банально оставил меня здесь. Разве он пообещал, что вернется? Нет.
Он сказал – стой и жди. И все.
Осознание, что я фактически сама за себя, обжигает и заставляет судорожно соображать, как дальше быть. Осторожно приподнимаюсь. Наступать на больную ногу до слез больно. Но выбора нет. Что-то подсказывает, вряд ли мне понравится встреча с теми, кто здесь бродит с оружием, и кто устроил беспредел в клубе.
