Всем студентам известно, что первый день практики самый важный, а иногда – еще и единственный.
Вообще главная особенность любой практики в каждом из миров состоит в том, что она никому не нужна. Ни студентам, ни преподавателям, ни тем бедолагам, которым в руки попадают дармовые работники. Но ее всегда проводят, и это заставляет задуматься о некоем заговоре высших сил…
Может быть, Практика приведет нас к Просветлению, позволит постичь Мировую Гармонию и научиться терпеливо относиться к соседям? Если это так, то эффект появится не ранее, чем через пятьсот лет и пару жизней.
- Направление на практику, - Арс быстренько пробежал листок глазами. – Ага, вот. Улица Шести Струн, дом один. Я знаю, где это. Пошли.
И они зашагали прочь от университета в сторону левой окраины Ква-Ква.
Величайший город Лоскутного мира, если можно так выразиться, потягивался и продирал глаза.
На улицах было довольно пустынно, ночные жители с них убрались, а дневные еще не появились. Скрипели телеги, тянувшиеся в сторону рынка на площади Изопилия, трубы извергали пахнувший завтраком дым.
Почти добравшись до цели, студенты немного поплутали - сначала свернули на улицу Одной Струны, и только потом выбрались к музею.
Огромный, точно авианосец, он напоминал каменный гроб, который бросили на землю с большой высоты. А потом оставили так валяться, обрастать мхом и покрываться трещинами.
- О, - сказал Рыггантропов, - теперь я понял, почему он называется музеем Натуральной истории.
- Почему?
- Потому что это, в натуре, история.
Да, музей сам по себе являлся историей. Судя по виду, он наверняка помнил битвы Предначальных Времен, и был уже стар, когда около реки Ква-Ква построили городок. Время обломало об него зубы, после чего обзавелось вставными, вернулось, и опять не добилось успеха.
Здание располагалось за хлипким заборчиком, а заросли боярышника вокруг его могучей туши изображали парк.
- Верно, - Арс поскреб затылок. – Вон там ворота, а тропинка от них ведет, похоже, к входу.
Тропинка привела к крыльцу, такому широкому, словно по нему должны были боком подниматься удавы. На крыльце обнаружилась спрятавшаяся между толстенными колоннами дверь.
Когда Арс толкнул ее, из внутренностей здания повеяло могильным холодом, а хриплый голос, наводивший на мысли о тяжких болезнях горла, мрачно поинтересовался:
- Хто такие?
- Вот, - сказал Арс, показывая направление и пытаясь разглядеть, кто прячется в музейном мраке. – Мы… эти, студенты… прибыли на практику.
- Это вам к главному хранителю, - сообщил тот же голос. – Сейчас я его позову.
И дверь захлопнулась.
- Типа, - сказал Рыггантропов задумчиво.
- Шшшш, - настороженно добавил Тили-Тили.
Вскоре дверь открылась снова, и на крыльцо вышел некто лысый, сгорбленный, в длинном темном халате, и еще более длинной бороде, чей кончик болтался у тапочек с помпонами.
Арс ощутил, что глаза его собираются выбраться из черепа и хорошо прогуляться.
- Бурылик мурпляк хрыльк, - сказала фигура. – Ну, так и будем стоять? Давайте ваши буль документы.
- Чего? – спросил Рыггантропов.
- Буль-документы? – слабым голосом уточнил Арс.
- Дарульк мпляк да. Вы что, никогда эльфов не видели?
Перед ними и в самом деле стоял настоящий эльф.
Только лысый, морщинистый и бородатый.
Всем известно, что эльфы не стареют. Хотя от кого это известно? От тех же эльфов, которые настолько гордятся имиджем собственного народа, что вполне могут врать. А еще прятать стариков от посторонних глаз где-нибудь в глубине своих Лоскутов, куда чужакам хода нет.
Но то, что эльфы живут долго, много дольше всех остальных рас – известный факт. Чтобы состариться, уроженцу Высокого леса или Солнечных полян нужен не один век, и не два.
Похоже, старший хранитель возрастом превосходил многие экспонаты музея.
Или просто возник вместе с ним.
- В-видели. В-вот в-вам, - Арс сумел справиться с собой, и протянул направление на практику.
Тот почмокал губами, производя те самые чудные сочетания звуков, и недовольно изрек:
- Прлюк ральп понятно. Навязали нам этих практикантов, словно музей демонами набит. Хлюп.
- Так мы вам не нужны?
- Зарлип мульк почему? – эльф посмотрел на Топыряка подозрительно. – Рабочих рук не хватает. Лульк. Приставим к делу на полный срок, не сомневайтесь. Меня можно называть Простодрэль.
- Я – Арс, а это – Рыггантропов и Тили-Тили.
- Дарлюк плюх ну и имена. Идите за мной.
За дверью они окунулись в темноту, столь глубокую и пахнущую пылью, словно она вылезла из шкафа со старой одеждой.
Что-то шевельнулось во мраке, и Арс разглядел человекоподобную фигуру.
- Харульт пальк не бойтесь, - сообщил Простодрэль. – Это Пасюк, наш привратник. Он зомби. Очень удобно. Никогда не спит, по нужде с поста не отлучается, а подкупить его хрульп невозможно.
- Это верно, - свистящим голосом подтвердил привратник.
- А чего его, типа к работе не приставить? – спросил Рыггантропов.
- Нульк цалюк должен же кто-то у дверей стоять? А руки Пасюка то и дело отваливаются. Не рабочие они бульк какие-то.
За новой дверью начались залы с экспонатами, огромные, словно внутренности левиафана. Окна, узкие и высокие, были закрыты темными шторами. Мягко поблескивали стекла витрин.
Музей строил архитектор, считавший, что колонны – это главное, и что чем их больше, чем лучше. Массивные и толстые, украшенные резьбой, они уходили вверх, в полумрак, где благополучно подпирали потолок.
Доносились шорохи, намекавшие, что тут существует жизнь, пусть не очень яркая и заметная, но живая.
В витринах лежали камни, совершенно обычные, какие можно найти на улице, кости, какие-то вовсе непонятные штуки. Странно смотрелись валуны, неясно каким образом попавшие внутрь здания.
- Что-то тут неинтересно, - прошептал Рыггантропов, породив в углах очередного зала гулкое эхо. – Это разве, в натуре, история?
Арс, честно говоря, тоже ощущал легкое разочарование, а кончики ушей йоды выглядели печально обвисшими.
- Йобулк вальк тля, - сердито забулькал эльф. – Это та история, о которой мы, смертные, имеем мало представления. Та история, для которой мы всего лишь налет, слизь хлобрап на теле вечности! Это ее тело! Вечное, неизменное! И вы, молодые маги, должны быть рады, что видите его!
- А я думал, история – это когда один король убил другого, или там битва с кучей трупов, - сказал Рыггантропов.
Он, как обычно, бил не в бровь, а в глаз.
Простодрэль больше ничего не сказал, но в шарканье его тапочек возникли презрительные нотки.
Они прошли еще три зала, а в четвертом, что был заполнен бревнами, ветками, шишками и почками, остановились.
- Тальк цытьк сегодня будете работать тут, - проговорил эльф и показал на столик в углу. – Вот краска и кисточки. Ваша задача – обновлять стертые таблички хдюп на экспонатах. А стерлись они почти все.
- А откуда мы узнаем, что писать, если они стерлись? – спросил Арс.
- Ляпул пробтых ну вы же маги? Вы должны уметь восстанавливать надписи. Или вы не умеете?
- Умеем.
Да, такому их действительно учили – немного, не так, как студентов с кафедры магии слова. Но все же достаточно, чтобы прочитать почти уничтоженную надпись из нескольких слов.
- Хляк тогда за дело.
И Простодрэль удалился, бурча себе под нос.
Рыггантропов подошел к столику, на котором стояли три жестяные банки и лежали старые, облезлые кисти.
- В натуре, - сказал он уныло, - это будет типа похуже лекций по теории магического анализа.
- Сс, - согласился Тили-Тили, а Арс печально вздохнул.
***
Лейтенант Поля Лахов выпрямился и оглядел собственное войско.
Калис и Ргов выглядели помятыми, и с трудом стояли на дрожащих конечностях, но это было нормально после вчерашней пьянки. К таким стражникам обитатели Ква-Ква привыкли. А вот новобранец казался подозрительно бодрым, и это внушало тревогу. А ну как горожане решат, что жизнь у Торопливых пошла хорошая? Тогда неприятностей не избежать.
- Так, - тут Лахов икнул, и сам содрогнулся, ощутив вонь собственного перегара. – Ты, Форн, хоть лицо поглупее сделай. Или перекосись, словно у тебя зубы болят. Все разом.
- Зачем?
- А чтобы не выделяться.
Форн Фекалин слегка наморщился, и отвесил нижнюю челюсть, после чего стал напоминать жертву удара молотком по голове.
- Вот так-то лучше. А теперь пошли. Нас ждет оно. Патрулирование. В районе Молоточной площади.
Негромко лязгая и распространяя специфические запахи, Торопливые выбрались на улицу, и зашагали на право-запад.
По дороге Лахов рассказывал новобранцу правила патрулирования:
- Нужно глядеть в оба. И слушать тоже в оба, но в других. И еще чуять спинным хребтом, где опасно.
- Чтобы отправиться туда и задержать преступника? А? – спросил Форн Фекалин.
- Нет. Чтобы сбежать и остаться в живых. Если кто-то начинает звать стражу, то мы, конечно, идем туда, но очень медленно и крайне шумно. Понимаешь, зачем?
- Чтобы остаться в живых?
- Верно, - лейтенант похлопал новобранца по обтянутому кольчугой плечу и затряс ушибленной непонятно обо что ладонью. – Ты сразу показался мне умным парнем. Но есть и вторая задача – немножко подзаработать. На паршивую горсточку бублей, что платит нам город, не проживешь. Поэтому мы… как бы это сказать.
- Тащим все, что плохо лежит, - брякнул честный Калис.
- И это… дружим с всякими людьми, - Ргов пнул в спину катившегося мимо калеку на тележке.
Тот брякнулся наземь, вскочил на внезапно отросшие конечности. Открыл рот, готовясь разразиться теми выражениями, которые в интеллигентной среде называют непарламентскими.
И тут увидел, с кем имеет дело.
- А, сержант, - сказал калека, потирая спину. – Как счастлив вас видеть. Какой хороший сегодня день…
Это напоминало попытку суслика договориться с пикирующей на него совой.
Ргов протянул руку и сказал:
- Я тут уронил немного денег. Ты их не видел?
- Э? – лицо калеки перекосилось, и стало напоминать букву из тетради первоклассника. – А, сейчас…
Несколько монет перекочевали в ладонь Ргову и мгновенно исчезли где-то под его кольчугой.
- Вот примерно так мы и дружим с людьми, - сказал Лахов.
И они пошли дальше, а Сизый Мотыль, последние двадцать лет зарабатывавший на жизнь с помощью ног (а точнее, их отсутствия) наконец получил возможность облегчить душу.
И он ей немедленно воспользовался.
За старыми городскими стенами, больше похожими на вал мусора, обклеенный рекламными объявлениями, стражники наткнулись на группу шептавшихся стариков. Увидев их, Лахов побледнел, из недр организма Ргова донеслись квакающие звуки, и на неустрашимом лице Калиса обозначилось беспокойство.
А старики, все четверо уставились на Форна Фекалина.
- Мы просто мимо идем… да, - сообщил Лахов заискивающим голосом, каким обычно разговаривают с большими и очень злыми собаками. – Не подумайте ничего плохого, господа…
