Старики проводили стражников подозрительными взглядами, а один, маленький и воняющий чесноком, презрительно сплюнул.
- Кто это такие? – спросил Форн Фекалин, когда старики исчезли за углом.
- Герои, - с дрожью в голосе ответил Ргов. – На пенсии. Держись от них подальше, если хочешь носить голову на плечах, а не под мышкой.
А престарелые герои перестали пялиться Торопливым вслед и поглядели друг на друга.
- Ха, - сказал Старый Осинник, известный на весь Лоскутный мир охотник на вампиров. – А он что-то мне кровососа напомнил.
- Кто? – поинтересовался Долговязый Эрик, произошедший, судя по росту и скорости мышления, не от обезьяны, а от жирафа.
- А тот, бледный.
- Кхе-кхе, а мне – дракона, - вздохнул рулон черной ткани, внутри которого прятался Стукнутый Черный, самый скрытный герой на свете. – Аж руки зачесались, так прямо захотелось его убить. А о чем мы кстати разговаривали?
- О мажях для пояшницы, - напомнил Брежен, получивший за геройскую карьеру наград больше, чем все олимпийские чемпионы вместе взятые. – Или от пояшницы, это уж как пошмотреть…
И герои погрузились в пенсионный разговор о болячках и о том, как с ними бороться.
А стражники шли себе и шли, пока около самой Молоточной площади не наткнулись на еще один патруль. Вел его лейтенант Клячисон, чья неуничтожимая бодрость была сравнима лишь с его же тупостью.
- Ха-ха! Вот и они! – затараторил он, едва увидев коллег. – Слышали новости? На левой окраине труп нашли!
- Эка невидаль, - проворчал Лахов. – Их в городе каждый день десятками находят. Вот если бы труп не нашли…. Тогда о-го-го.
- Да не, необычный труп! – Клячисон замахал руками, создав небольшой ветерок. – А с вырванным горлом! И говорят, что уже не первый! И не второй! А третий или четвертый! Это маньяк!
- Враки, - Калис махнул рукой и со скрежетом почесал затылочную часть шлема. – Маньяк тут не выживет.
И в этом сержант был прав. Любой маньяк, попав в город, где убивают так же легко, как сморкаются, а на кровожадные ужимки не обращают внимания, получит стресс, невроз и быстро покончит с собой.
- Тогда кто? – нахмурился Клячисон.
- А какая разница? – пожал плечами Лахов. – И кто жертвы?
- Старьевщик, нищий… точильщик ножей…
- Слава богам, - вздохнул лейтенант. – Беднота. Значит, нас не заставят это расследовать. Понятно, что когда убивают богатея, всем есть до этого дело. Если прирезали нищего, то никто о нем и не вспомнит…
- И беспокоиться не о чем, - сделал вывод Калис. – Ну что, пойдем, изобьем хоть кого-нибудь?
- Зачем? – спросил Форн Фекалин.
- Чтобы скучно не было, - пояснил Ргов. – А то ходят тут всякие, нагло дышат тем же воздухом, что и мы…
- Да, кстати, - Лахов посмотрел на Форна, - а где ты снял жилье?
- На левой окраине, на улице Семи Струн.
- Тогда будь осторожнее, ха-ха, - Клячисон хмыкнул. – А то вдруг это и правда какой-нибудь маньяк.
И два патруля разошлись, точно корабли в безбрежном море.
Арс пошевелил руками, напрягся, и деревянная табличка, выглядевшая девственно-чистой, занялась бирюзовым огнем. Он погорел немного и сложился в буквы. Те забегали, словно букашки, и образовали два слова.
«Коралия Аморалия».
Витрина, на которой висела табличка, содержала в себе чучело существа, выглядевшего так, словно на него уселся тролль. Сел, а потом еще хорошенько повозил тяжелой задницей.
Плоская харя, круглый рот, выпученные буркала, и торчащие во все стороны то ли лапы, то ли шипы.
- И почему она аморалия, интересно? – спросил Топыряк и взялся за торчавшую из банки с краской кисточку.
- Плохо вела себя, типа, - предположил Рыггантропов, возившийся у пустой на первый взгляд витрины.
На самом деле в ней стоял прозрачный хмырь, вымерший хищник из породы халявщиков. Когда-то он водился в крупных городах, где питался пивом из кружек набравшихся посетителей. Понятное дело, такое поведение никому не нравилось, и хищника с помощью магов истребили.
Как ни странно, жалоб на пропажу пива из кружек меньше не стало.
Похоже, хмыри эволюционировали и научились быть невидимыми даже для поисковых чар.
- Наверно, - кивнул Арс. – И за это ее наказали.
- Шшшш, - подтвердил Тили-Тили.
В музее студенты трудились второй день. Вчера закончили с залом, посвященным всяким занятным растениям, вроде дуба редкого, конопли самородной (что размножается косяками) или хищной яблони, что заманивает мальчиков и девочек замаскированной под качели удушающей плетью.
Сегодня обновляли таблички в зале, отведенном вымершим тварям.
За два дня успели привыкнуть к тому, что Простодрэль умеет подкрадываться бесшумно даже в домашних тапочках. Увидели кучу разных диковинок, в том числе одного посетителя музея.
Судя по ошарашенной физиономии, он зашел сюда случайно.
А в остальном все было до зевоты тоскливо. Краска пахла, кисти поскрипывали, студенты работали.
- Готова, - сказал Арс, покончив с аморальной коралией. – Так, кто у нас следующий? Ух, какой красавец…
В соседней витрине стояло чучело существа, формой тела похожего на человека. Только вместо кожи тут была чешуя, ногти уступали место острым и длинным когтям, а глаза напоминали змеиные.
И на голове торчал цветастый гребень, отдаленно похожий на петушиный.
Рыггантропов на мгновение оторвался от буквы «Ы», с которой любовно сражался уже полчаса.
- Да, - сказал он, оглядев страхолюдную тварь. – Такого у нас в Ква-Ква я не видел. И это странно.
- Сссс! – в шипении Тили-Тили послышалось легкое беспокойство.
- Посмотрим, кто это.
Топыряк повторил простенькое заклинание, вызывающее призрак сгинувшей надписи. Вновь засуетились голубые буквы, и в воздухе над табличкой повисло слово «ЗМЕЕМОРФ».
- Вон как его зовут, - Арс почесал в затылке. – Кажется, нам про них рассказывали. В курсе истории, что ли…
- Хбульп чавк хлюп конечно, рассказывали, - сказал появившийся точно из воздуха Простодрэль. – Во дни моей молодости о них еще помнили. Горульп опасные были существа.
- И чем же?
- Салюльк да, вы на лекциях, похоже, спали, - эльф поглядел на Арса презрительно. – Это не просто хищник. Он вылельм разумен, невероятно кровожаден и умеет менять внешний облик.
- Сссс!
- О.
- Типа?
- Пальп ненаучно говоря, превращаться в человека. Эльфа. Большую собаку. Толстого гнома или тощего тролля.
- Почему толстого? – спросил Топыряк.
- Чтобы хляк масса примерно совпадала. Змееморфы жили в горах, и воевали со всеми, кто оказывался рядом. Пленников просто-напросто съедали. Это всем каруляв марлювк надоело, и их уничтожили. Истребили до последнего. Только чучела от них и остались.
- Э… точно, вспомнил, - сказал Арс, но постеснялся упомянуть о том, что на лекции, посвященной войнам со змееморфами, вовсе не дремал, а играл в карты на задней парте. И проиграл тогда целых два бубля.
- Да? – Простодрэль ехидно прищурился и погладил себя по бороде. – Тогда на сегодня я думаю, хватит. Завтра жду вас в то же самое время.
Он усмехнулся и затопал прочь, поскрипывая суставами и шаркая ногами.
- Почему мы не слышим, как он подходит? – спросил Арс, с удивлением разглядывая непонятно откуда взявшиеся на мантии пятнышки краски.
Судя по тому, что они появляются всегда, как бы аккуратно ты ни работал, краска обладает не только разумом, а еще и вредным характером.
- Эльф, типа, - сказал Рыггантропов так, словно это все объясняло.
Но на самом деле это и вправду все объясняло.
Эльфы могут посоревноваться с кошками за самую бесшумную походку во Вселенной.
Даже лысые, бородатые, и в домашних тапочках.
Засунув кисточки обратно в банки с краской, студенты зашагали к выходу из музея. У дверей попрощались с Пасюком, и тот очень осторожно кивнул в ответ. Для зомби, чья голова пришита нитками, в этом движении жизненно необходима осмотрительность.
Снаружи Арса, Тили-Тили и Рыггантропова встретили немного вонючие ква-квакские сумерки. Сегодня, в день Опрятной Свиньи десятого месяца природа вдруг вспомнила, что наступила осень, и в небо над городом были доставлены серые тучи.
Сейчас они старательно прыскали холодным дождем.
- Ну что, по пиву? – предложил двоечник.
- Можно, - кивнул Топыряк, и поглядел на йоду. – А ты что скажешь, Трали-Вали?
- Шшшшш!
Рыггантропов осклабился:
- Одобряет, ушастый. Я знаю отличную пивную неподалеку.
Тут Арсу и Тили-Тили стоило насторожиться. Обычно за фразой «я знаю пивную неподалеку» следуют долгие поиски, много ругательств, ноющие ноги. А в конце – очень неприятное открытие, что пивная на самом деле пельменная, что пива в ней не наливают, и что расположена она в пятнадцати километрах.
Но пропитанные испарениями краски мозги дали сбой. Топыряк безропотно кивнул, йода промолчал. А Рыггантропов повел их за собой в шелестевший мокрый полумрак.
Они миновали парочку грабителей, решивших, что связываться с магами-студентами себе дороже, и погрузились в паутину переулков, что находятся слева от Длинной улицы.
В этом районе, называвшемся Косые ямы, сломал бы ногу не только черт, а сам Сатана.
Дома здесь росли старые, высокие и такие покосившиеся, что стояли лишь потому, что опирались друг на друга. Умные люди тут даже днем ходили с фонарем, и обязательно нанимали проводника. А дождливым вечером в Косых ямах было не светлее, чем на дне затопленной шахты.
- Еще немного, - подбодрил спутников Рыггантропов, и в этот момент впереди, во тьме, что-то зашевелилось.
Студенты остановились.
- Шшш! – сказал Тили-Тили.
- И я это видел, - Арс сглотнул, ощутив острое желание прибегнуть к славному боевому приему, известному с глубокой древности.
К тому самому, что начинается на букву «бе».
- Но мы же маги в натуре, - проворчал Рыггантропов. – Мы не должны кого-либо бояться. Это нас все должны бояться, типа.
Во тьме вновь что-то пошевелилось, донеслось то клацанье, какое могут издать только очень острые когти.
- Н-надо п-поглядеть, что т-там такое, - рука Топыряка тряслась, и световой шар вышел маленьким и дрожащим.
Из тьмы неохотно выступили стены домов, покрытые таким количеством слоев грязи, что казались чешуйчатыми. Появилась мостовая – оживший кошмар тополога, кое-где прикрытый лужами.
И некое существо, открывшее зубастую пасть.
Арс не успел разглядеть его как следует, и тут осознал, что бежит, несется, не разбирая дороги, и что за спиной тяжело сопит Рыггантропов, а впереди легко прыгает Тили-Тили. Душа скользнула в пятки, прихватив с собой рассудок, и управление телом взял на себя мозжечок.
Благодаря его усилиям Топыряк ни во что не врезался, ни разу не споткнулся и не поскользнулся.
Потом душа и рассудок вернулись на место, и мгновенно присвоили всю славу от спасения себе. Но случилось это в тот момент, когда Арс стоял под светившим уличным фонарем и шумно дышал, приходя в себя.
- Где это мы? – прохрипел обнаружившийся рядом Рыггантропов.
Топыряк огляделся.
- Улица Дохлых Кошек. А вон там, чуть дальше, находится Оранжевая больница. Я в ней однажды побывал.
