Полина Верховцева "Академия сердцеедов. Обман"

Дождь усиливался, сумерки становились все гуще.

— Дурь какая-то. — Кайла потянула фрамугу на себя. — Надо еще раз попробовать.

Она высунулась наружу, посмотрела по сторонам, чтобы убедиться в том, что все в порядке. И именно в этот момент у меня будто в голове что-то разорвалось. Полыхнуло алым маревом и ударило в грудь, выбивая воздух.

— Назад! — завопила я и, оттолкнув Кайлу в сторону, захлопнула створку.

— Ты чего? — подруга неуклюже повалилась на пол. — С ума сошла?

— Тихо, — цыкнула я на нее.

— Что?

— Тсс.

Сверху прямо перед нашим окном свесился и набух черный отросток.

— Ой-ё-о…

Кайла, помогая себе локтями и пятками, отползла подальше от окна, я тоже отступила.

Тем временем рядом с первым появился второй отросток. Теперь, когда они появились так близко, их можно было рассмотреть. Поверхность черная, матовая, будто отъедавшая свет у пространства, и вокруг короткие завитки клубящегося дыма. Оно было живым и в то же время чуждым жизни. Страшным, уродливым. И оно действительно не текло. Десятки тонких длинных щупалец-жгутов беспрестанно мельтешили и шлепали по стеклу.

— Они щупают окно, — выдохнула Кайла, тихо поднимаясь на ноги, — надо уходить.

— Погоди. — Я перешла из одного конца комнаты в другой. Странное нечто, болтавшееся снаружи, никак не отреагировало на мои перемещения. — Мне кажется, они нас не видят.

— Надо позвать стражей. — Кайла на цыпочках выбежала из комнаты, а я продолжала наблюдать, как черные непонятные субстанции свисали все ниже и ниже, пока не расползлись по подоконнику уродливыми кляксами…

Такими же, как та, которую мы с Ником видели в подземелье.

Глава 3

Через минуту послышался топот. Кайла ворвалась обратно, а с ней и тот страж, что дежурил на первом этаже женского корпуса.

— Что у вас тут? — прогремел он.

— Тише, — Кайла замахала руками, — там.

Он успел подойти как раз в тот момент, когда пульсирующие черные щупальца с дымной поволокой соскользнули вниз.

— Это еще что такое? — спросил и потянулся к ручке, чтобы открыть окно.

Тут уж мы обе запищали:

— Не надо! Они увидят.

Я вообще не знала, умели ли эти штуки видеть, но почувствовать точно могли.

Невзирая на наши вопли, страж распахнул окно и выглянул наружу. Перегнулся через мокрый подоконник, пытаясь что-то рассмотреть внизу.

— Пусто.

Как только он шагнул обратно, мы с Кайлой наперегонки бросились закрывать створку. Страшно было до одури. Казалось, что еще миг — и черное нечто вернется и проскользнет в нашу комнату. И тогда никакой страж не спасет...

— Значит так, — сказал тот, — сидите здесь и никуда не выходите. Понятно? Чтобы даже носа в коридор не высовывали.

С этими словами страж покинул нашу комнату, а спустя минуту мы увидели его на ступенях крыльца. К нему тут же подтянулись стражи, патрулирующие территорию. После короткого разговора один из них устремился прочь, а остальные принялись обследовать женский корпус, просвечивая поверхность стен.

Черных капель не было. Ни на стенах, ни на газоне. Не обнаружили их и в комнатах, когда под возмущенный ропот девочек проводили всеобщий обыск. И в подвале тоже пусто. Они просто испарились.

И если бы со мной не было Кайлы, которая их видела, и стража, который тоже заметить уползавшие щупальца, то я бы усомнилась в собственной адекватности и подумала, а не приснилось ли мне все это.

— Тебя за это надо благодарить? — набросилась Диана, когда мы все топтались в коридорах. — Внимания не хватает? Решила хоть так его привлечь?

— Всю комнату перевернули, — жалобно подхватила ее соседка, — теперь убираться.

Остальные тоже подтянулись. Не жаловались, но расспрашивали, что я видела, где. Достали. Меня и так трясло, навалились воспоминания о катакомбах, а еще эти чайки налетели.

К счастью, в коридоре появился один из стражей и разогнал всех:

— А ну цыц! Чего привязались?

— Да мы просто спросить… — проблеяла одна из девушек.

— Нечего спрашивать. Без вас разберутся.

Под его пристальным тяжелым взглядом адептки окончательно затихли и начали расходиться. В результате в коридоре остались только мы с Кайлой да блажная Стелла. Она без малейшего стеснения рассматривала меня, а потом выдала:

— Ты бледная совсем. Надо поспать. И тебе, Кайла, тоже надо.

— Сомневаюсь, что мы сегодня заснем, — криво усмехнулась Кайла, — после увиденного я глаза боюсь закрыть.

Я тоже. Я пыталась не думать о том, что было бы, увидь капли нас, и от этих мыслей становилось еще страшнее. Мурашки по спине в такт надрывному стуку сердца, потные ладони и ватные колени.

— У меня есть малиновое варенье. Маменька привезла, — как бы между прочим произнесла Стелла. — А еще я забрала булочку из столовой. Можем попить чаю.

Мы с Кайлой переглянулись. Чай? Да еще и с малиновым вареньем? Почему бы нет. Только когда Стелла позвала к себе, дружно отказались — не хотелось погружаться в ее царство сердечек. Вместо этого решили собраться у нас в комнате. Я заварила мятный чай, Кайла выложила конфеты на блюдце, а Стелла… Стелла как всегда.

Я думала, она принесет небольшую баночку с вареньем и пару круглых булочек, а она притащила ведро на три литра и батон под мышкой. Мы как увидели, так и прыснули смехом. И пока не просмеялись до слез, не могли остановиться.

— Не обращай внимания, это нервное, — прохрюкала Кайла, вытирая глаза.

Стелла, как всегда чудная и рассеянная, даже внимания не обратила на наш хохот. Поставила ведерко на стол, сняла с него крышку, перетянутую тряпицей, и блаженно втянула малиновый аромат.

Мы устроились за столом и принялись пить чай. Варенье было потрясающим, чай густым и ароматным, и в итоге мы так объелись, что могли только сонно хлопать глазами и икать.

— Я же говорила! Маменькино варенье лучшее! Вы уже розовенькие, а не бледные, как поганки.

— Мне и правда стало легче. Возможно, даже получится заснуть… без кошмаров.

Стелла склонилась через стол ближе к нам и шепотом спросила:

— Вы и правда что-то видели?

— Видели, — подтвердила Кайла, — два уродливых темных куска не пойми чего. Они ползали по тому корпусу, а потом переметнулись к нам и свисали прямо вот здесь… — подошла к окну и точно указала место, где болтались черные сопли.

— Жуткие? — благоговейно прошептала Стелла.

— Мерзкие. Если бы не наше волшебное окошечко… страшно подумать, чем все могло завершиться.

— Волшебное? — Стелла перевела взгляд на окно и нахмурилась, силясь понять, о каком волшебстве речь. Но, не заметив ничего особенного, пожала плечами. — Может, они и не собирались ни к кому залезать? Просто ползали и искали, чем поживиться.

Я тяжело сглотнула. Меня все больше одолевало ощущение, что эти черные капли не просто так барахтались возле общежитий. Они искали… меня. И поживиться им хотелось именно мной.

Не знаю, что это — чутье гончей или просто мнительность, — но я была почти уверена, что пришли они по мою душу. И если бы не волшебное зелье на окне, им бы удалось меня найти.

Чай еще был не допит, варенье не доедено, когда раздался стук, от которого мы все подскочили.

— Адептка Найтли! — прогремело за дверью.

Я чуть ложку из рук не выронила.

— Иди открывай, — прошептала Кайла, — опять за тобой пожаловали.

Ох, бедная я несчастная. Когда этот день уже закончится?

На пороге стоял незнакомый страж. Высоченный, как и все остальные, суровый, и смотрел так, что невольно хотелось хвостик поджать и присесть.

— Д-да? — проблеяла я.

— К ректору.

— Сейчас? Так ведь спать пора…

Еще один выразительный взгляд — и я заткнулась. Какое спать? Спать — это для слабаков.

На улице все еще шел дождь. В приглушенном свете фонарей его косые росчерки уныло вычерчивали блеклые дорожки. Пахло сыростью, прелой листвой и землей. Тот самый особенный запах осени, от которого всегда щемило в груди и накатывали мысли о прошлом.

Но сегодня меня больше волновало будущее. Что скажет ректор? Когда все это закончится? И что, если эти черные кляксы не ушли, а поджидают где-то поблизости?

На всякий случай подступила поближе к стражу. Потом еще ближе. В результате споткнулась о его ногу и чуть не повалилась на землю. К счастью, он меня поймал, поставил и хмуро поинтересовался:

— Цела?

— Да, — промычала я, выпрямляясь и покраснев до кончиков волос.

Главный корпус встретил нас зловещими темными окнами, однако внутри, в холле и на широкой мраморной лестнице, горел приглушенный свет. По пустынным коридорам угрюмым эхом разносились звуки наших шагов, а где-то за окном протяжно ухала сова. Не сказать что страшно, но мурашки бегали. Поэтому я облегченно выдохнула, когда увидела полосу пробивавшегося из-под двери ректорского кабинета яркого света и услышала чьи-то голоса:

— Если хотя бы на минуту допустить, что этот Орден не просто сборище пьянствующих фанатиков, то…

Страж отрывисто постучал по косяку, и разговор оборвался.

— Я привел адептку Найтли.

В кабинете было всего трое: Райдо, развалившийся в кресле возле стены; Магистр Хейден, неспешно прохаживающийся вдоль полок с книгами; и сам ректор, привычно восседавший за массивным столом. Несмотря на позднее время, все они были в форме.

— О, а вот и она, — ухмыльнулся Райдо, когда я зашла, и дверь за мной тихо прикрылась, — звезда года.

Почему-то стало стыдно.

— Ну, давай рассказывай. Что опять натворила?

— Ничего я не творила. Оно само.

Под пристальным взглядом троих взрослых мужчин пришлось снова рассказывать о том, как мы с Кайлой следили за перемещением черных капель-сопель.

— То есть вы стояли и хлопали створкой? — уточнил Райдо, делая рукой жест туда-сюда.

Я кивнула.

— Так, давай еще раз. Если окно было закрыто, то эти черные штуки были видны, если открыто — нет?

Снова кивнула.

— И что такого вы сотворили с несчастным окном, что оно начало так работать?

— Ну… — я замялась, — мы хотели сделать так, чтобы из соседнего корпуса к нам нельзя было заглянуть.

— У вас там что-то противозаконное?

Три пары глаз с немым вопросом. Мужики! Не понимают очевидных вещей. Я даже разозлилась:

— У нас там трусы и лифчики. А иногда и без них. Иногда прям вот, — указала большими пальцами на свое тело, — во всей красе.

Райдо подавился и закашлялся, ректор промолчал, Хейден поинтересовался совершенно ровным голосом:

— Найтли, а ты знаешь, что такое шторы?

— А вы пробовали жить в комнате с постоянно прикрытым окном? — набычилась я. — И стоит чуть эти шторы сдвинуть, как в окнах напротив десяток любопытных физиономий!

— Ладно, мы поняли, — усмехнулся магистр, — можешь не продолжать. Так что вы сделали с окном?

Скрывать это было невозможно, поэтому я с тяжким вздохом призналась: