Страница 5 из 7
— Не надо! Они увидят.
Я вообще не знала, умели ли эти штуки видеть, но почувствовать точно могли.
Невзирая на наши вопли, страж распахнул окно и выглянул наружу. Перегнулся через мокрый подоконник, пытаясь что-то рассмотреть внизу.
— Пусто.
Как только он шагнул обратно, мы с Кайлой наперегонки бросились закрывать створку. Страшно было до одури. Казалось, что еще миг — и черное нечто вернется и проскользнет в нашу комнату. И тогда никакой страж не спасет...
— Значит так, — сказал тот, — сидите здесь и никуда не выходите. Понятно? Чтобы даже носа в коридор не высовывали.
С этими словами страж покинул нашу комнату, а спустя минуту мы увидели его на ступенях крыльца. К нему тут же подтянулись стражи, патрулирующие территорию. После короткого разговора один из них устремился прочь, а остальные принялись обследовать женский корпус, просвечивая поверхность стен.
Черных капель не было. Ни на стенах, ни на газоне. Не обнаружили их и в комнатах, когда под возмущенный ропот девочек проводили всеобщий обыск. И в подвале тоже пусто. Они просто испарились.
И если бы со мной не было Кайлы, которая их видела, и стража, который тоже заметить уползавшие щупальца, то я бы усомнилась в собственной адекватности и подумала, а не приснилось ли мне все это.
— Тебя за это надо благодарить? — набросилась Диана, когда мы все топтались в коридорах. — Внимания не хватает? Решила хоть так его привлечь?
— Всю комнату перевернули, — жалобно подхватила ее соседка, — теперь убираться.
Остальные тоже подтянулись. Не жаловались, но расспрашивали, что я видела, где. Достали. Меня и так трясло, навалились воспоминания о катакомбах, а еще эти чайки налетели.
К счастью, в коридоре появился один из стражей и разогнал всех:
— А ну цыц! Чего привязались?
— Да мы просто спросить… — проблеяла одна из девушек.
— Нечего спрашивать. Без вас разберутся.
Под его пристальным тяжелым взглядом адептки окончательно затихли и начали расходиться. В результате в коридоре остались только мы с Кайлой да блажная Стелла. Она без малейшего стеснения рассматривала меня, а потом выдала:
— Ты бледная совсем. Надо поспать. И тебе, Кайла, тоже надо.
— Сомневаюсь, что мы сегодня заснем, — криво усмехнулась Кайла, — после увиденного я глаза боюсь закрыть.
Я тоже. Я пыталась не думать о том, что было бы, увидь капли нас, и от этих мыслей становилось еще страшнее. Мурашки по спине в такт надрывному стуку сердца, потные ладони и ватные колени.
— У меня есть малиновое варенье. Маменька привезла, — как бы между прочим произнесла Стелла. — А еще я забрала булочку из столовой. Можем попить чаю.
Мы с Кайлой переглянулись. Чай? Да еще и с малиновым вареньем? Почему бы нет. Только когда Стелла позвала к себе, дружно отказались — не хотелось погружаться в ее царство сердечек. Вместо этого решили собраться у нас в комнате. Я заварила мятный чай, Кайла выложила конфеты на блюдце, а Стелла… Стелла как всегда.
Я думала, она принесет небольшую баночку с вареньем и пару круглых булочек, а она притащила ведро на три литра и батон под мышкой. Мы как увидели, так и прыснули смехом. И пока не просмеялись до слез, не могли остановиться.
— Не обращай внимания, это нервное, — прохрюкала Кайла, вытирая глаза.
Стелла, как всегда чудная и рассеянная, даже внимания не обратила на наш хохот. Поставила ведерко на стол, сняла с него крышку, перетянутую тряпицей, и блаженно втянула малиновый аромат.
Мы устроились за столом и принялись пить чай. Варенье было потрясающим, чай густым и ароматным, и в итоге мы так объелись, что могли только сонно хлопать глазами и икать.
— Я же говорила! Маменькино варенье лучшее! Вы уже розовенькие, а не бледные, как поганки.
— Мне и правда стало легче. Возможно, даже получится заснуть… без кошмаров.
Стелла склонилась через стол ближе к нам и шепотом спросила:
— Вы и правда что-то видели?
— Видели, — подтвердила Кайла, — два уродливых темных куска не пойми чего. Они ползали по тому корпусу, а потом переметнулись к нам и свисали прямо вот здесь… — подошла к окну и точно указала место, где болтались черные сопли.
— Жуткие? — благоговейно прошептала Стелла.
— Мерзкие. Если бы не наше волшебное окошечко… страшно подумать, чем все могло завершиться.
— Волшебное? — Стелла перевела взгляд на окно и нахмурилась, силясь понять, о каком волшебстве речь. Но, не заметив ничего особенного, пожала плечами. — Может, они и не собирались ни к кому залезать? Просто ползали и искали, чем поживиться.
Я тяжело сглотнула. Меня все больше одолевало ощущение, что эти черные капли не просто так барахтались возле общежитий. Они искали… меня. И поживиться им хотелось именно мной.
Не знаю, что это — чутье гончей или просто мнительность, — но я была почти уверена, что пришли они по мою душу. И если бы не волшебное зелье на окне, им бы удалось меня найти.
Чай еще был не допит, варенье не доедено, когда раздался стук, от которого мы все подскочили.
— Адептка Найтли! — прогремело за дверью.
Я чуть ложку из рук не выронила.
— Иди открывай, — прошептала Кайла, — опять за тобой пожаловали.
Ох, бедная я несчастная. Когда этот день уже закончится?
На пороге стоял незнакомый страж. Высоченный, как и все остальные, суровый, и смотрел так, что невольно хотелось хвостик поджать и присесть.
— Д-да? — проблеяла я.
— К ректору.
— Сейчас? Так ведь спать пора…
Еще один выразительный взгляд — и я заткнулась. Какое спать? Спать — это для слабаков.
На улице все еще шел дождь. В приглушенном свете фонарей его косые росчерки уныло вычерчивали блеклые дорожки. Пахло сыростью, прелой листвой и землей. Тот самый особенный запах осени, от которого всегда щемило в груди и накатывали мысли о прошлом.
Но сегодня меня больше волновало будущее. Что скажет ректор? Когда все это закончится? И что, если эти черные кляксы не ушли, а поджидают где-то поблизости?
На всякий случай подступила поближе к стражу. Потом еще ближе. В результате споткнулась о его ногу и чуть не повалилась на землю. К счастью, он меня поймал, поставил и хмуро поинтересовался:
— Цела?
— Да, — промычала я, выпрямляясь и покраснев до кончиков волос.
Главный корпус встретил нас зловещими темными окнами, однако внутри, в холле и на широкой мраморной лестнице, горел приглушенный свет. По пустынным коридорам угрюмым эхом разносились звуки наших шагов, а где-то за окном протяжно ухала сова. Не сказать что страшно, но мурашки бегали. Поэтому я облегченно выдохнула, когда увидела полосу пробивавшегося из-под двери ректорского кабинета яркого света и услышала чьи-то голоса:
— Если хотя бы на минуту допустить, что этот Орден не просто сборище пьянствующих фанатиков, то…
Страж отрывисто постучал по косяку, и разговор оборвался.
— Я привел адептку Найтли.
В кабинете было всего трое: Райдо, развалившийся в кресле возле стены; Магистр Хейден, неспешно прохаживающийся вдоль полок с книгами; и сам ректор, привычно восседавший за массивным столом. Несмотря на позднее время, все они были в форме.
— О, а вот и она, — ухмыльнулся Райдо, когда я зашла, и дверь за мной тихо прикрылась, — звезда года.
Почему-то стало стыдно.
— Ну, давай рассказывай. Что опять натворила?
— Ничего я не творила. Оно само.
Под пристальным взглядом троих взрослых мужчин пришлось снова рассказывать о том, как мы с Кайлой следили за перемещением черных капель-сопель.
— То есть вы стояли и хлопали створкой? — уточнил Райдо, делая рукой жест туда-сюда.
Я кивнула.
— Так, давай еще раз. Если окно было закрыто, то эти черные штуки были видны, если открыто — нет?
Снова кивнула.
— И что такого вы сотворили с несчастным окном, что оно начало так работать?
— Ну… — я замялась, — мы хотели сделать так, чтобы из соседнего корпуса к нам нельзя было заглянуть.
— У вас там что-то противозаконное?
Три пары глаз с немым вопросом. Мужики! Не понимают очевидных вещей. Я даже разозлилась:
— У нас там трусы и лифчики. А иногда и без них. Иногда прям вот, — указала большими пальцами на свое тело, — во всей красе.
Райдо подавился и закашлялся, ректор промолчал, Хейден поинтересовался совершенно ровным голосом:
— Найтли, а ты знаешь, что такое шторы?
— А вы пробовали жить в комнате с постоянно прикрытым окном? — набычилась я. — И стоит чуть эти шторы сдвинуть, как в окнах напротив десяток любопытных физиономий!
— Ладно, мы поняли, — усмехнулся магистр, — можешь не продолжать. Так что вы сделали с окном?
Скрывать это было невозможно, поэтому я с тяжким вздохом призналась:
— Мы нашли зелье, которое используют, чтобы скрыть истинное содержимое склянок, и нанесли его на стекло.
Хейден на миг задумался:
— А где вы взяли нужные ингредиенты?
— Ну… эээ… как бы… позаимствовали…
Была там пара ингредиентов, о которых говорить не хотелось.
— Мне даже интересно, где две адептки первого курса могли найти настойку из бычьих яиц.
— Мы ее заменили настойкой для улучшения пищеварения. Там это… бычье… в составе есть.
— За изобретательность пять баллов каждой. Но там еще много другого в составе есть.
Об этом мы тогда не подумали.
— Ладно. А чем заменили кровь девственной козы? Насколько мне известно, она не входит в состав легкодоступных зелий и настоек.
Еще одна ступень моего позора.
— Ну… — я пыталась подобрать слова, а трое мужчин выжидающе смотрели на меня, — в общем, мы решили, что я… могу заменить козу.
— Боги, Найтли… — простонал Райдо, прикрывая лицо ладонью, — ты просто… пффф.
— Тебе в детстве не говорили, что не стоит добавлять в зелья собственную кровь?
— В Муравейнике ничего не знают о зельях, — сухо напомнила я, — и, кстати, наша мешанина сработала — из корпуса напротив к нам теперь не заглянешь, да и черти эти сопливые нас не видели.
— Уверена?
— Абсолютно. Когда окно было открыто, твари двигались в нашем направлении, а как только окно закрывали — они останавливались, словно не знали, куда идти.
— И какой из этого вывод, Ева? — спросил Ректор, который до этого молчал, задумчиво постукивая пальцами по столу.
От его взгляда у меня пересохло во рту. Я с трудом просипела:
— Они шли за мной.
Он кивнул.
— За тобой. Тот, кто это сделал, узнал, что на тебе закреп. Это может помешать ему творить бесчинства. Поэтому он послал своих прислужников разобраться с тобой.
Меня затрясло. Одно дело — подозревать это, и другое — когда вот так в лицо говорят страшные вещи.
— Вспоминай, кому ты говорила о закрепе. Кто в академии мог знать об этом?
Я вспомнила забитую до отказа столовую, сотни любопытных глаз и жадное перешептывание за спиной. Сморщив нос, виновато произнесла:
