Полина Верховцева "Академия сердцеедов. Обман"

— Баен — семь из десяти. Хорн — восемь. Эмбер и Валис — по шесть баллов… — Она монотонно перечисляла результаты, и большинство адептов не дышали до тех пор, пока не слышали свою фамилию. — Оливио — восемь…

Надо же! Я встрепенулась, услышав результат своего напарника. Восемь? Неужели оценила? Да быть такого не может! Она бы в жизни мне столько не поставила! Максимум пять из десяти.

Но я недооценила госпожу Нору. Моя фамилия прозвучала последней.

— Найтли ожидаемо не сдала. Два балла.

Карандаш, который я все это время судорожно сжимала в руке, треснул и сломался. Два? Два из десяти? За ту же работу, за которую другой адепт получил восемь?! Это уже перебор.

Проглотить обиду я не смогла. Смолчать не хватило сил. И уже не было мыслей о том, что с преподавателем ругаться нельзя, что преподаватель всегда прав, что ему виднее.

Однако я рта открыть не успела, как раздался голос Доминика:

— Госпожа Нора, а почему такие отметки?

— Вас что-то не устраивает, адепт Оливио? — Она выудила из стопки его лист. — Восемь из десяти. Неплохая работа.

— И она слово в слово совпадает с работой Найтли.

Не в силах сдержать изумление, я повернулась к нему. Блондин сидел на соседнем ряду и как ни в чем не бывало смотрел на строгую преподавательницу. Остальные притихли. Я так и вовсе проглотила язык и все, что к нему прилагается. Понятия не имела, что его заставило встать на путь справедливости, но одно знала наверняка — он дурак. Наивный глупыш, не понимавший, сколько проблем при желании может доставить госпожа Нора.

Кончиком пальца она спустила очки в резной оправе и поверх них посмотрела на Доминика. Спокойная, как скала, и лишь едва заметный румянец на сухих щеках выдавал ее недовольство.

— Вы предлагаете мне пересмотреть оценку?

— Почему бы и нет? Разве не странно, что за одну и ту же работу два адепта получают разные отметки? Возможно, Найтли тоже написала на восемь?

Я ушам своим поверить не могла и, когда госпожа Нора перевела на меня ледяной взгляд, залилась истошным румянцем.

Она растянула губы в ничего не значащей улыбке:

— А возможно… я ошиблась с вашей оценкой, адепт Оливио.

На месте блондина я бы заткнулась, но он просто пожал плечами:

— Все может быть, госпожа Нора.

Судя по тому, как блеснули светлые глаза за стеклами очков — ему конец. Только Оливио это не слишком волновало. Напугать золотого мальчика из Хайса не так просто, как безродную девчонку из Муравейника. За ним стояли родители и их деньги. За мной же не стоял никто. Поэтому я склонилась ниже к тетради и остаток занятия молилась, чтобы меня не трогали.

И то ли у Норы сегодня настроения не было, то ли останавливало то, что Ник публично поднял вопрос о несправедливой оценке, но она за все занятие ни разу ко мне не обратилась. Даже не посмотрела в мою сторону. Но легче от этого не становилось. Завтра меня ждало индивидуальное занятие по рунам, и вот там-то с глазу на глаз она выплеснет все, что накопилось.

Получив задание на дом, адепты начали поспешно собираться. Никому не хотелось задерживаться рядом с госпожой Норой дольше, чем того требовало расписание.

С Оливио мы столкнулись возле лестницы. Я споткнулась, а он как ни в чем не бывало отправился дальше, даже не взглянул на меня.

— Ник!

Спустившись на пару ступеней, он обернулся, глянув на меня через плечо.

— Зачем ты поспорил с Норой из-за оценок?

— Затем, что она неправа… И я был неправ. Во многом.

Я не понимала его. Сколько ни силилась, не могла понять, что происходит в блондинистой голове.

— Зря ты это сделал. Она не простит. Ты же понимаешь…

Он усмехнулся и, небрежно подмигнув, пошел дальше, а я по-прежнему топталась на верхней ступени.

— Ты чего здесь? — тягучий голос Стеллы отвлек меня от созерцания удалявшейся спины Доминика. — Забыла, куда идти? Я часто забываю.

Я кашлянула, пряча смущенный взгляд. Подруга саму себя могла забыть. Удивительно, как при такой рассеянности она умудрялась показывать в учебе неплохие результаты.

— Я задумалась. О завтрашних занятиях.

Проще соврать, чем объяснять ей, что у меня случился душевный разлад из-за поступка Доминика.

— А у нас завтра полигон, — тут подхватила Стелла, — говорят, сегодня заставляли ползать по грязи. Наверное, было интересно.

— Не то чтобы очень.

При воспоминаниях об утреннем забеге у меня начало хрустеть на зубах и чесаться в труднодоступных местах.

— Я пойду, — внезапно встрепенулась Стелла и, перескакивая через несколько ступенек, побежала вниз.

Она изначально была чудной, но чем дальше, тем становилась страннее. Я уже начинала за нее беспокоиться.

***

С началом комендантского часа Вэсмор привычно затих. Адепты сидели по своим комнатам, а перед корпусами прохаживались только Стражи да дежурные преподаватели. Вдобавок снова пошел дождь.

— Когда все это закончится? — уныло поинтересовалась я, наблюдая, как подруга уже битый час отрабатывает боевое плетение.

От ее стараний в комнате уже было душно, и серое дымное марево клубилось по полу.

— Сразу, как только поймают убийцу. — С пальцев Кайлы соскользнула очередная серебристая змейка и, не успев сформироваться в полноценное плетение, врезалась в стену над моей кроватью и оставила черный след. — Проклятье. Я не понимаю…

Привыкшая к высоким оценкам и крайне требовательная к себе, Кайла бесилась, когда у нее что-то не получалось.

— Это же просто! Вот смотри, — подвинув ко мне учебник для боевых магов, она потыкала пальцем в параграф, — я все правильно делаю, а ничего не получается.

— Получится. А пока надо проветрить.

Я распахнула окно, и в комнату тут же хлынул поток свежего влажного воздуха, взметнув дым, стелившийся по полу.

Пока проветривалось, я стояла, облокотившись на подоконник, и смотрела на корпус напротив. И взгляд сам полз к тому окну, за которым скрывалась комната Хеммери. В этот раз оно было задёрнуто занавесками, и меня снова заколотило от мысли, что Коул сделал это специально, чтобы уединиться со своей Эмми.

Неприятно, больно. И я понятия не имела, как избавиться от этой боли.

— Закрывай! — простучала зубами Кайла. — Холодно.

Ветер и правда выдул все тепло из комнаты, а я и не заметила.

— Сейчас, — потянула створку на себя, прикрыла ее, но прежде, чем успела опустить щеколду, снова посмотрела на мужской корпус. — А это еще что такое?

С козырька крыши на углу здания, едва заметно пружиня, свисала здоровенная черная капля. На что угодно могу поспорить, но еще минуту назад ее не было. Чуть глаза не сломала, пока всматривалась. Непонятно ни черта. Сумрачно, пасмурно… В надежде рассмотреть получше, я открыла окно.

И сопля, то есть капля, исчезла.

— Что за…

Я тряхнула головой, зажмурилась, потерла глаза. А когда открыла их, капли по-прежнему не было. Почудилось, что ли? Еще раз окинув взглядом фасад здания, я пожала плечами и закрыла окно. И снова сопля оказалась на месте, кажется, даже сдвинулась немного ближе центру.

Уже из принципа я опять открыла створку — капля исчезла.

— Не понимаю..

— Ты долго еще окном будешь хлопать? — проворчала Кайла. — Отвлекаешь!

— Иди-ка сюда.

— Мне некогда.

— Иди-иди. Это ненадолго.

С ворчанием Кайла откинула в сторону опостылевший учебник и подошла ко мне.

— Ну что? Снова кто-то голый бегает по комнате?

— Что ты видишь? — Я указала на место, где видела каплю.

— Ничего. Дождь, серую стену и вон в том окне на четвертом этаже кто-то скачет, изображая оленя.

Оленей в корпусе напротив было предостаточно, но сейчас они меня мало волновали.

— А теперь?

Я прикрыла окно.

— То же самое, — Кайла пожала плечами, глядя совсем не в ту сторону.

Пришлось ее направлять:

— Вон там!

Подруга наконец посмотрела куда надо и нахмурилась. Даже вперед немного подалась, пытаясь что-то рассмотреть.

— Ты видишь это?

— Черное? Висит и подрагивает? Вижу.

Висело и подрагивало уже не с краю, а ближе к центру.

— А так? — снова распахиваю окно.

— Нет ничего. — Кайла отстранила меня в сторону и трижды повторила эксперимент. Открывала и закрывала створку. — Магия какая-то.

— Не к добру, — прошептала я.

Мы уже просто дергали створку туда-сюда. Когда окно было открыто, капля исчезала, когда закрыто — появлялась, но каждый раз сдвигалась чуточку вперед. И если впервые я ее заметила на углу мужского корпуса, то теперь она висела посередине и не под самой крышей, а между третьим и четвертым этажом.

Капля то становилась толстой и короткой, то вытягивалась, словно щупальце неведомого чудовища.

— Смотри! — Кайла подскочила и указала рукой в другую сторону.

На противоположном крае появилась еще одна капля и медленно начала сближаться с первой.

— Это… это… — Кайла крутила в воздухе пальцем, пытаясь подобрать слова, — это какая-то гадость. Откуда оно вытекло?

Чем дольше я всматривалась, чем дольше наблюдала, тем меньше мне это нравилось:

— Оно не течет. Оно ползет.

Сквозь сумерки и серое марево дождя было сложно различить детали, но нет-нет, да и удавалось зацепить взглядом отростки, вытягивавшиеся из черных тел в тот момент, когда створка двигалась.

В груди заколотилось. Больно и сильно. Особенно когда обе капли сошлись на стене как раз напротив нашего окна.

Кайла еще раз открыла окно:

— Снова пропали.

Закрыла.

На месте оказалась только одна сопля. Второй не было.

— И где она? — Кайла облокотилась на подоконник и вытянула шею, пытаясь рассмотреть что-то внизу. — Свалилась, что ли?

На земле под окнами был все тот же пожухлый осенний газон, никакой черноты. Мы удивленно переглянулись. Не знаю, как у Кайлы, а у меня по спине стелился гадкий липкий холод. И когда подруга в очередной раз открыла-закрыла окно, этот холодок превратился в ледяные когти, со всего маха впившиеся под ребра.

Второй капли тоже не стало.

— Исчезли, — выдохнула соседка.

И мы обе до рези в глазах всматривались в мужской корпус, пытаясь найти ЭТО.

— Может, в комнату к кому-то заползло?

Меня перетряхнуло. Не хотела бы я оказаться на месте тех, к кому пожаловали такие гости. Однако время шло, но ничего не происходило. Ни в одном из окон противоположного корпуса не было ни паники, ни чего-то странного. Капли-сопли просто исчезли.