— Георгий, есть ли в этом захолустье другие, более надежные мастера, способные починить мне крышу? Видите ли, когда человек имеет больше одной профессии, возникают сомнения в его профессионализме...
На вопросительно изогнутую бровь я расщедрилась на объяснения.
— То вы кассир в минимаркете, то мастер крыши...
Одарив меня насмешливым взглядом, он вышел за дверь, оставив в полной растерянности. Спустя несколько минут послышался странный грохот, а затем ветхая крыша затряслась от тяжелой поступи моего мастера. Ладно, к черту. Мне действительно сейчас была нужна помощь, и выбирать – не в моих силах. Придется потерпеть общество этого странного парня.
— Вы не свалитесь только! Осторожней! - крикнула, подойдя к дыре.
Раздавшийся мне в ответ хрипловатый смех, а затем последовавший грохот и его сдавленное «ой» заставили меня забыть о мерах предосторожности, и я уже было ринулась к выходу, желая забраться на злосчастную крышу, дабы спасти травмированного горе мастера.
— Ты обо мне переживаешь, куртизанка? - голос звучал немного растерянно, хоть он и пытался сохранять спокойствие. И звучал он так, словно его обладатель лежал на той самой крыше. Но сейчас меня вдруг совершенно перестало волновать его благополучие.
— Если не прекратите называть меня куртизанкой, я поднимусь следом и сброшу вас с той самой крыши.
— О, как я рад, что мы перешли на это вежливое «вы»! Ваши угрозы приобрели некий шарм, моя прекрасная куртизанка! – расхохотался этот идиот.
Понимая, что мне не добраться до него при всем желании, я решила затаиться, и просто игнорировать его глупые выходки. Вылив очередное набравшееся ведро дождевой воды, я с радостью отметила, что грозовое небо немного посветлело, и дождь сбавлял обороты. Оставшись на крыльце, слушая размеренный стук капель о железную поверхность старенькой дырявой крыши, я прикрыла глаза, ловя долгожданное и столь необходимое спокойствие.
Спустя двадцать минут за спиной раздался грохот, и я увидела слезающего по старенькой деревянной лестнице мастера Георгия.
— Дыру временно заделал, но это так... на пару дождей не больше. Завтра поеду в город, возьму в строительном материалы и сделаю хорошо. Но, в любом случае, домик на ладан дышит, тут и крышу менять и окна... В первую же зиму дубу дашь, - глядя на меня из-под нахмуренных от появившегося на небе солнца бровей, он ухмыльнулся.
— Ну и что за глупая девчонка покупает подобную рухлядь в такой глуши? Богатенькой цыпе захотелось поиграть в сельского жителя?
— С чего ты взял, что я богатенькая?
Он снова ухмыльнулся, наглым образом опускаясь на ступеньки рядом со мной. Выудив из нагрудного кармана куртки два чупа-чупса, одну конфету он протянул мне.
— Вещи у тебя брендовые, как и чемодан, в комнате, - он кивнул в сторону дома. – Вот и думаю, что твое решение приобрести именно этот старый убогий дом было весьма подозрительным, - он поиграл бровями, закидывая в рот конфету.
Слово «подозрительным» посеяло во мне смутную тревогу, обещающую раскрытие моей настоящей личности. И я лихорадочно принялась соображать, как бы объяснить свой поступок.
— Ты ведь Роза? Вальтер называла тебя так. Красивое, но немного старомодное имя...
— Кто бы говорил, Гоша, - проговорила по слогам, и с упоением увидела, как он поморщился от упрощенной формы полного имени. Не дав возможности ему опомниться, я выпалила первое, пришедшее на ум объяснение.
— Я и не покупала этот дом. И совсем ненадолго здесь. Так, поссорилась с одним человеком, психанула... Вспомнила, что у меня в доступе есть домик моего дедушки, умершего не так давно. Я знала, что он не в лучшем состоянии... Хотя и редко бывала у деда – он был очень ворчливым и нелюдимым старичком, и совсем не общался с родней. Но почему-то решил оставить дом своей внучке...
Я улыбнулась и пожав плечами, попыталась открыть конфету, но чертова обертка так крепко сидела, что у меня никак не выходило.
Опустив глаза на мои руки и немного понаблюдав за моими стараниями, Гоша забрал ее из моих рук и справившись с ней в два счета, вернул мне.
— Так значит, ты внучка Семеныча?
Я не помнила отчества Лидкиного деда, но послушно кивнула.
— Ага.
Несколько томительных секунд Гоша не сводил с меня внимательного взгляда.
— Он любил на рыбалку на озеро ходить, каждое утро, с рассветом уже там. А помнишь, его собаку? Ту овчарку, Дружка? Он же умер незадолго до смерти деда.
Я покачала головой.
— Я же говорю, не приезжала к нему совсем. Но собаку помню, добрый был пес.
Гоша деловито кивнул.
— Семеныч тяжело перенес утрату... Он был слишком привязан к этому псу.
Он подвинулся ближе и оказался на опасно коротком расстоянии. У меня вдруг закружилась голова.
— Так вот, он не любил рыбалку. Ссорился постоянно с хозяином озера и обзывал его зажравшимся обнаглевшим козлом, и собаки у него никакой не было – дед кошатником был. И отчество у него, не Семеныч, а Михайлович. А вот ты, Роза, выходит, самозванка, которая делает вид, словно знает его. Так кто ты на самом деле такая, куртизанка?
Мне стало жарко. Но отчего-то я так сильно дрожала, что едва могла скрыть это от проницательного соседа. Тяжело сглотнув, я постаралась призвать к себе всю имеющуюся выдержку.
— Тот же самый вопрос и к тебе, Гоша. Или думаешь, я не видела твои часы на запястье, стоимостью в пару миллионов? Или думаешь, не поняла, что твоя видавшая виды куртка от Баленсиага, и ты по какой-то причине осваиваешь новые профессии, которые практически не оплачиваются? Тебя мама не учила, что нужно быть более тактичным и не лезть в чужие дела, если свое рыльце в пушку?
Я видела, как поменялся его взгляд. Из беззаботного и насмешливого он вдруг приобрел нотки жесткости и неприязни. Я попала в цель? Или что-то другое сделало его таким?
— Мама моя с детства учила не связываться с хитрыми и нечистыми на руку женщинами. Да и дела до твоих тайн мне никакого нет. Я теть Фае скажу, чтобы просила для тебя дядь Витю крышу чинить. Не скучай, куртизанка. Но предупреждаю сразу, если кого из местных нагреть решишь, будешь иметь дело со мной.
— Спасибо за помощь. Надеюсь, больше не свидимся, Гоша. – прокричала ему вслед.
Он обернулся и посмотрел на меня как-то странно, с примесью усталости.
— Это вряд ли, куртизанка. А хотелось бы.
Глава 5.
К испорченному настроению примешался невнятный, но снующий за мной по пятам страх. Чертов Гоша оказался лишком проницательным парнем. Его поведение было странным, особенно то, как он ушел, словно в один момент, после какой-то из сказанных мной фраз потерял ко мне всякий интерес. Хотя, это не могло не радовать – держаться подальше от напыщенного зазнайки лучшее, что я могла придумать.
Весь оставшийся день я провела в продолжении уборки. На ужин меня позвала теть Фая, и, не имея возможности отказаться, я была удостоена общества ее улыбчивых веселушек-подруг, которые имели мастерство по части распития спиртных напитков и сохранения здравого рассудка. После второго бокала я почувствовала легкое головокружение и сонливость, в то время как они только начинали веселье. Поблагодарив женщин за ужин и приятное общество, я вернулась в свой выцветший от старости и запустения дом. Стоило моей голове коснуться подушки, сон тут же убаюкал меня, даруя полное забытье от волнительных мыслей.
Следующий день был солнечным и тихим. Закончив все дела по дому, я искупалась в починенном собственными руками летнем душе и, испытывая невероятную гордость за собственную самостоятельность, решила, что могу прогуляться к озеру и осмотреть местность. К тому же, после вчерашней перепалки с Гошей, я поняла, что все же придется мне заводить знакомство с другими людьми, дабы избежать излишних подозрений.
Петр подходил на эту роль как нельзя лучше.
***
Деревянный пирс так удачно скрытый огромным раскидистым дубом от палящих лучей солнца к моему счастью был абсолютно свободен. Устроившись прямо на его краю и сбросив в сторону свои недавно купленные сланцы, я вдохнула полной грудью и мечтательно прикрыла глаза.
Редкий всплеск воды от прыгающей рыбы то и дело вырывал меня из полусонного состояния. Удивительно, но в этом месте мне совершенно не хотелось думать о своей трудной доле и я забывала обо всем. Были только пролетающие мимо шмели, ласковые лучи солнца, пробирающиеся сквозь густую листву дерева и обнимающая меня природа, словно родительское плечо обещающее защиту и поддержку.
Когда за спиной послышался шум мотора, я даже не обернулась. Улыбка расцвела на моих губах, когда я подумала о мужчине, остановившем авто неподалеку от меня.
— Не боитесь упасть? В этом время года вода кажется обманчиво теплой, но течение на дне все еще ледяное, - за спиной раздался мужской голос, а спустя несколько мгновений рядом со мной прямо на деревянную поверхность пирса устроился Петр.
Он на самом деле был симпатичным. Светлые добрые глаза, русые волосы и тонкие губы, искрящиеся в обаятельной улыбке. Он был широкоплеч и его руки были крепкими, как и подобает человеку, имеющему делу с ручным трудом. Разве это не тот самый замечательный вариант знакомства? Бедной одинокой девушке нужна помощь, и пусть мое сердце закрыто навсегда для любого из них, но реальность порой заставляет нас быть актрисами.
— Я просто любовалась вашим озером. Здесь и правда чудесно, и я рада, что вы разрешили мне тут бывать, - я улыбнулась ему и хитро прищурилась.
Мужчина рассмеялся.
— Что ж, я был очень взволнован, когда охрана сообщила мне о незаконном проникновении красивой девушки на территорию озера. Они было хотели отправиться к вам, но я успел вовремя – улыбнулся он и придвинулся ближе. Сейчас, в свете солнечных лучей его глаза казались еще более светлыми. Он не был моим типажом, совершенно ничего в его симпатичной внешности не было способно заставить мое сердце трепетать. И это было огромным плюсом.
— Надеюсь, теперь вы сдержите данное обещание и поделитесь со мной номером телефона?
— К сожалению, нет, - игриво улыбнувшись, посмотрела на него с вызовом. И к собственной радости заметила, как он немного поник плечами.
— Дело в том, что мой телефон разбился при переезде, и я временно без связи. Подруга привезет в выходные новый гаджет, и вот тогда я с радостью поделюсь с вами номером.
— Ну это другое дело, - проговорил он облегченно выдыхая, и в этот момент на противоположном берегу, из домика выбежала влюбленная пара и с радостными криками они направились к воде и прыгнули в озеро.
— Ох, вы же сказали что вода здесь холодная! – проговорила, затаив дыхание.
— Холодная, но некоторые любят экстремальные развлечения, - рассмеялся он.
— Роза, - позвал мужчина.
Я обернулась. Его голубые глаза, не мигая, смотрели на меня.
– Если вы любите речную рыбу, я бы хотел позвать вас завтра на ужин. Моя кулинарная гордость – форель, запеченная с овощами. Террасный ужин при свете гирлянд и созерцание вечернего озера...
— Да вы поэт,- рассмеялась я. – Буду рада принять ваше предложение. Тогда завтра, на том же месте?
Его телефон зазвонил. Выудив его из кармана, мужчина нахмурился.
— Простите, срочные дела. Но завтра в семь часов вечера я буду ждать вас здесь на ужин.
Помахав ему на прощание и получив в ответ обаятельную улыбку, я прикрыла глаза, и подумала о том, что сегодня стоит приготовить ужин и позвать теть Фаю к себе. Отплатить ей благодарностью за гостеприимство. Да и разузнать о Петре стоило именно у этой женщины. Как ее назвал Гоша? Вальтер? Ей богу, у этого парня все не так как у людей, - рассмеялась я, поднимаясь с пирса.
***
Озеро находилось на склоне оврага, дачные участки наверху. Самый первый дом, практически на отшибе был небольшой хибаркой. Старенький деревянный забор был в виде частокола, кренящегося к земле. На заборе виднелись остатки рисунков – белых тюльпанов, выполненных с помощью трафарета. У калитки, озадаченная чем-то важным, застыла бабулечка. С виду ей было не меньше восьмидесяти лет – сухонькая, в коричневом переднике, с платком на плечах и очень прямой спиной. В этот момент я подумала о том, что такая спина бывает только у тех, кто половину жизни простоял у доски. Бабушка пыталась перелезть через низкий штакетник, держа в руке ржавое ведро.
— Вам помочь? – слетело само собой с губ, когда я увидела, как после очередной попытки бабуля едва ли не упала на землю.
Вздрогнув, женщина перевела на меня удивленный взгляд, а спустя несколько секунд улыбнулась теплой улыбкой.
— Ой, милая, напугала! – усмехнулась она, вытирая со лба несуществующий пот. – Не могла бы ты мне помочь, доченька? Тяжело уже нагибаться, возраст, - сокрушительно проговорила она. – Дети и внуки в городе, заняты все, а мне одной уже совсем тяжело стало с огородом управляться. Вон они, разбойники, отцвели уже почти, срезать надо, пока луковица силу не растеряла.
Женщина указала через забор на небольшую клумбу, усеянную тюльпанами разных цветов. Да таких ярких и насыщенных, что глаз отвести было невозможно.
— Конечно, бабушка! Это дело легкое и приятное, - улыбнувшись ей и забрав из старческих рук ведро, я наклонилась через ограждение, защищающее клумбу.
— Аккуратнее, деточка! Тут у меня шиповник! – предостерегла бабуля, когда я обошла клумбу с другого бока, пробираясь через высокий колючий куст.
Огород ее очень ухоженный, хоть и старомодный. Нет тут модных грядок-коробов, зато есть старые шины под лилии и облезлая скамейка.
— Рви с ногой, милая! Дома в вазу поставлю, пусть хоть три дня постоят. Любою их. Муж мой, Царствие Небесное, говорил: Тюльпаны – это бабы в юбках, важные такие». А я любила гладиолусы. Вот мы с ним всю жизнь и спорили, что важнее – простота или благородство.
Как только последние цветки оказались в ведре, бабуля позвала меня в дом, желая напоить чаем. И, несмотря на мои робкие попытки отказаться, она неумолимо потянула за собой.
— Заходи, доченька! Не отказывайся, у меня пирог со сливами, своими! Знаешь, какой вкусный!
Женщина провела меня в зал, а сама торопливо удалилась в кухню. Снаружи дом выглядел бедно – деревянный, выкрашенный в синий цвет, весь потрескавшийся, но внутри было чисто, пахло мятой и деревом. Но главное – книги. Они были повсюду – и в стареньком серванте, и на огромных книжных полках, расположенных вдоль стены. Пробежав пальцами по потрепанным корешкам коленкоровых переплетов, я почувствовала всю глубину и давность любви к искусству в этом доме.
— Что доченька, думаешь, хлам? – раздался за спиной усмехающийся голос старушки. Шустро убрав с круглого деревянного стола посреди комнаты книги и футляр для очков, женщина поставила на него поднос с чашками и чайник. – Это ученики мои. Вернее, память о них. Сорок лет за партой, подумать только. Вот, - она провела рукой по стопке на комоде.
— Это Война и Мир. Я его читала вслух, когда девятый класс на практику в колхоз отправляла. Чтобы не ныли, что комары кусают. А вот это –Чехов. Мой любимый. Сейчас молодежь, не читает, наверное?
Я силилась вспомнить, что последнее прочла из художественной литературы. Кроме деловой корреспонденции, Налогового кодекса и бесконечных договоров – ничего.
— К сожалению, последние книги для души были прочитаны во времена института. А потом жестокая машина бизнеса и жизненных проблем накрыла с головой и затянула в трясину. И только сейчас, потеряв и бизнес, и проблемы, я начинаю понимать, как много упускала, - проговорила задумчиво, крутя в руках книгу Александра Дюма.
— Такая молоденькая, а уже столько потерь... Ничего, потери закаляют, делают нас сильнее. Тебя как зовут то, дочка? Я баб Аня.
— Меня Роза. Я приехала на лето. Живу в домике Аркадия Васильевича, - после того как я попала впросак с именем Лидкиного дедушки в разговоре с Гошей, я выучила наизусть его инициалы. Называя свое поддельное имя я внутреннее поежилась, испытывая жгучее чувство стыда перед столь откровенной и доброй бабулей. Но иного я пока не могла...
— Аркадий Васильевич? Так ты его внучка?
— Да. Дедушка правда с нами мало общался, но по какой-то причине решил оставить мне дом. Так вот, после разочарования в своем возлюбленном, я приехала сюда погостить.
— Это хорошо, место у нас уютное и доброе. Люди хорошие... Оставайся, деточка...
Бабушка продолжала успокаивать меня, хлопоча у стола. Чай заваривался в стареньком чайнике с отбитым носиком, а варенье в вазочке было клубничным и густым как смола.
— Садись, милая. В ногах правды нет.
Я опустилась на скрипящий стул, покрытый вязаной салфеткой. Нас окутала такая тишина, что слышно было как за стенкой тикают ходики.
Бабушка усроилась напротив, подперев щеку рукой, не отводя взгляда от тюльпанов, которые она успела разместить в старенькой вазе.
— Эти цветы вам напоминают вашего мужа? – проговорила я, рассматривая старенький портрет на стене. На нем молодая девушка лет девятнадцати и парень. Утонченные черты ее лица, словно полная противоположность его массивной челюсти и хмурым кустистым бровям. Но несмотря на внешнюю суровость, мужчина обладал невероятно добрыми глазами. Молодые смотрели в камеру и улыбались. То, с какой нежностью его массивная ладонь держала ее хрупкую ручку, вызывало чувство восторга и умиления.
— Они самые, тюльпаны... С них моя любовь с Гришей и началась... Только это были не мои, и не его. Представь себе, тысяча девятьсот шестьдесят второй год, я приехала в эту самую деревню по распределению. Молодая, злая, в очках. Думала, жизнь кончилась. Жила в такой же халупе, как твоя сейчас, - усмехнулась она. – А он был местный, тракторист.
Пока я неспешно намазывала варенье на ломоть белого хлеба, бабуля отпила чай и улыбнулась мечтательно.
— Как-то на Первомай дают мне как молодой специалистке задание – оформить сцену, а цветов нет. Я полезла в клумбу неподалеку от школы, нарвала тюльпанов. А они были им посажены. Его бригада их для города выращивала. Представляешь? Кража социалистической собстенности в особо крупных размерах – три куста! - расхохоталась баб Аня, и я тоже.
— Он меня выследил. Приходит после праздника в школу, такой большой, плечи широкие, руки огромные, мозолистые и говорит: «Вы гражданка учительница, мои тюльпаны сперли?» Я перепугалась до смерти. А он молча вытаскивает из-за спины охапку, да такую, что я еле удержала в руках. И говорит: «Я для вас их и сажал». Чтобы вы не думали, что тут только трактора и навоз. Чтобы вы видели красоту и не уезжали».
Она замолчала, глядя на свои исчерченные глубокими морщинами пальцы, искривленные старостью кисти рук.
— Я тогда не уехала. Сорок лет мы с ним здесь прожили. Он мне и шкаф этот книжный сколотил, и полки. Говорил: Раз умная, пусть твоя умность в порядке будет». А сам все тюльпаны сажал. Каждый год новые сорта привозил из города. До самой пенсии...
