Андреас Грубер "Смертельный след"

– Я бы высказала этому придурку все, что думаю.

– Замолчи, Камилла!

Камилла замолчала, и Леа направилась в сторону горы Кальвариенберг. На полпути она свернула на Куфштайнское кладбище.

– Опять пришло время? – тихо спросила Камилла.

– Как и каждый год, – ответила Леа.

Она открыла ворота и пошла по узкой дорожке, ведущей вдоль стены колумбария. Через пару ответвлений она остановилась перед могилой с большим блестящим черным мраморным надгробием. За ней виднелась Куфштайнская крепость и горы, на вершинах которых еще лежали отдельные снежные пятна. Какое впечатляющее зрелище. Грудная клетка Леа сжалась, и она с трудом сдерживала наворачивавшиеся слезы.

– Жаль, что ты этого не видишь, – пробормотала она.

Быстро положив букет на каменную могильную плиту, Леа опустилась на колени и зажигалкой зажгла принесенную с собой свечу в надгробном фонаре. Затем поднялась и внимательно рассмотрела надпись на табличке. На мгновение в ее голове воцарилось полное спокойствие.

Она взглянула на первую строчку: дата рождения и смерти человека, который здесь покоился, совпадали. 19 мая. Как и год.

– Эти цветы для меня?

– Для кого же еще? – Леа кивнула. – С днем рождения, сестренка, – прошептала она, вытирая слезу.

Камилла прожила всего один час и семь минут, затем ее маленькое сердечко перестало биться.

Глава 12

После продолжительного оперативного брифинга в Висбадене, к которому были подключены БНД и криминальная полиция Аугсбурга, Сабина, Марк и Мийю тут же отправились в Аугсбург. Они поехали на личном БМВ Сабины, поскольку Аугсбург находился совсем рядом с Мюнхеном, и они с Марком предусмотрительно взяли с собой уже собранные чемоданы для отпуска. На самом деле эта гениальная идея принадлежала Мийю: зная Снейдера, все понимали, что расследование наверняка продлится до поздней ночи – и тогда они могли сразу поехать в Мюнхен, не возвращаясь в Висбаден. Но пока до этого было далеко.

Пока Марк на заднем сиденье одновременно работал на двух ноутбуках и почти всю дорогу говорил по телефону, Мийю сидела на пассажирском сиденье, внимательно слушала Марка и фиксировала взглядом далекую точку на горизонте. Единственными ее комментариями за почти четырехчасовую поездку были слова: «Осторожно, радар!», которые она произнесла пять раз. В остальное время она сосредоточенно впитывала все, что Марк говорил по телефону и сообщал им, завершив очередной звонок.

Приехав в Аугсбург в шестом часу вечера, они были в курсе всех последних событий и успели ознакомить Мийю с ходом расследования. Снейдер прилетел в Аугсбург на вертолете БКА еще три часа назад и за это время успел вместе с местной криминальной полицией организовать там оперативную группу спецназа.

Изначальным местом встречи было полицейское управление Швабен-Норд на Гёггингерштрассе, адрес которого Сабина ввела в навигатор, но, когда они почти добрались до цели, ей позвонил Снейдер. Он направил их в центр города, где они должны были встретиться у городской библиотеки.

«…Оттуда недалеко до пешеходной зоны», – прозвучали последние слова Снейдера через громкую связь, и телефонный разговор завершился. Сабина понятия не имела, почему это важно.

– Ну как? – спустя некоторое время с любопытством спросил Марк с заднего сиденья, пока Сабина вела машину по центру города. – Чувствуешь себя как дома?

– Потому что мы в Баварии? – произнесла она, сосредоточенно следя за дорогой.

– Потому что в детстве ты наверняка смотрела представления «Аугсбургского ящика игрушек»[9 - Аугсбургский кукольный театр.], – сразу прозвучал ответ сзади. – Ты ведь была большой фанаткой, да?

«Идиот», – подумала она с усмешкой, но тут вспомнила, что вместе со старшей сестрой Мони действительно однажды видела «Урмеля изо льда» в театре. Они выросли на ферме у бабушки, недалеко от Мюнхена. В гостиной фермерского дома стоял маленький ламповый телевизор с шаткой антенной, а школьные экскурсии в Аугсбург и Регенсбург тогда казались им настоящим кругосветным путешествием.

Однако вид аугсбургского старого города действительно вызвал у нее легкую ностальгию по дому. Будучи одним из старейших городов Германии, Аугсбург сохранил во внешнем облике черты бывшего Фуггерштадта, и это сильно напоминало ей другие баварские города. Прекрасно отреставрированные старые трактиры тут же навеяли Сабине воспоминания о типичных баварских блюдах в уютных местных заведениях, где она проводила много времени подростком. Марк же, напротив, погрузился в свои мысли и молча упаковывал оборудование. Остаток пути они ехали в тишине.

Так как других мест не было, Сабина припарковала машину прямо перед библиотекой в зоне, где стоянка запрещена. В отличие от бурной ночи в Бад-Кройцнахе здесь погода была заметно лучше. Облака только что расступились, и выглянуло солнце. Сабина достала из бардачка свои солнцезащитные очки и автоматически хотела сразу же положить на приборную панель табличку БКА, но вовремя передумала. Если Анна Бишофф находилась где-то поблизости, ей не обязательно было знать, что в город прибыли следователи БКА.

Только они вышли из машины, как Снейдер помахал им рукой с противоположной стороны улицы. Он стоял рядом с мужчиной и женщиной в штатском возле желтого почтового минивэна. Судя по всему, это были коллеги из аугсбургской полиции.

Сабина, Марк и Мийю перешли улицу.

– Мои люди из Висбадена – аугсбургская криминальная полиция, – представил их Снейдер. Коротко и по существу, но для него это уже было редким проявлением дружелюбия.

Все кивнули друг другу.

Снейдер прищурился и посмотрел на машину Сабины.

– У нас номера не БКА, – пояснила она.

– Табличка на приборной?..

– Нет.

– Отлично. – Он выглядел довольным. – Мы нашли Анну Бишофф и ведем за ней наблюдение.

Марк указал на желтый почтовый минивэн рядом с ними.

– Это машина полицейского спецназа? – спросил он.

Снейдер нахмурился.

– Нет, это обычный почтовый фургон.

Мийю кивнула в сторону улицы, где стоял такой же желтый минивэн службы доставки DHL.

– Вот их машина, – констатировала она.

Аугсбургские коллеги одновременно приподняли брови.

– Откуда вы знаете? – спросила женщина.

Мийю коротко посмотрела на нее без эмоций, затем снова перевела взгляд на фургон DHL.

– Учитывая, что к этому времени в кузове обычно остается совсем немного посылок, он прилично «просел» под тяжестью груза. Сколько человек сидит внутри? Пятеро? – сказала она так, будто это было абсолютно очевидно.

– Четверо… – прохрипела женщина.

– Хватит умничать, – вмешался Снейдер. – За Анной Бишофф наблюдают аугсбургские коллеги.

– Надеюсь, они не так заметны, как люди из спецназа, – пробормотала Мийю.

Веко Снейдера дернулось, но он не стал развивать тему.

– Она записалась под вымышленным именем на вечер быстрых знакомств в одном из ресторанов в пешеходной зоне.

– И мы туда пойдем, – предположила Сабина.

– Мы не просто пойдем, мы будем участвовать, – сказал Снейдер. – Шоу начинается через полтора часа.

Глава 13

Вечернее солнце освещало надгробия, и надпись на черной мраморной плите мягко мерцала. Леа Фукс все еще стояла у могилы своих родителей и сестры. Легкий ветерок скользил по каменному бордюру, тихо шурша целлофаном, в который были завернуты цветы, лежавшие на плите.

Ее отец был полицейским и умер относительно молодым десять лет назад, когда Леа было всего тридцать три. За рулем, во время исполнения служебных обязанностей. Однако не в результате драматической аварии или перестрелки, а из-за крошечной кальцинированной бляшки, которая сузила коронарные сосуды, перекрыла кровоток и вызвала инфаркт. Он умер мгновенно – еще до того, как машина скатилась на травянистую обочину и остановилась у парковой скамейки. Получасовая попытка реанимации, предпринятая врачом скорой помощи, уже ничего не дала.

И все же, как Леа пыталась убедить себя с тех пор, эта быстрая, милосердная смерть была благословением. Ведь вскрытие неожиданно показало, что грудная клетка и брюшная полость ее отца были поражены раковыми клетками, которые уже дали метастазы в голову. Так, по крайней мере, ему удалось избежать долгой и мучительной смерти, сопровождаемой лучевой и химиотерапией. Врачи были единодушны: шансов на долгосрочное выздоровление у него уже не оставалось.

Мать Леа умерла гораздо раньше, и в ее смерти не было ничего милосердного. Датой ее смерти значилось 19 мая того года, когда на свет появились Леа и Камилла. Леа никогда не знала свою мать. Зато та – если верить рассказам отца, – по крайней мере, успела услышать первые крики своих новорожденных дочерей-близнецов, которых после долгих и тяжелых родов произвела на свет. Роды стоили жизни не только ей самой, но и сестре-близнецу Леа.

Существовало множество теорий о внезапной смерти Камиллы, в зависимости от того, к какому врачу обращались, но в конечном счете никто не знал точной причины. Наиболее правдоподобной считалась версия о сильно ядовитой околоплодной жидкости, из-за чего пришлось вызывать роды. Сестра Леа, которую из-за множества осложнений извлекли путем кесарева сечения лишь спустя тридцать минут после нее, получила наибольшую дозу этого яда.

Теперь маленькое тело Камиллы также покоилось в этой могиле – в одном гробу с матерью.

Леа уставилась на надгробие. В этот момент Камиллы не было слышно. Странным образом именно здесь, в этом месте, ее голос замолкал, и в голове Леа наконец воцарялась тишина. Леа так и не смогла до конца понять, по какому принципу Камилла общалась с ней. Зато она точно знала: Камилла не могла читать ее мысли, поэтому ей приходилось обращаться к сестре вслух, чтобы получить от нее ответ. Иногда, когда кто-то слышал, это было неловко – но только с тех пор, как Леа стала взрослой. В детстве же никто особо не обращал на это внимания, но так у нее оставалось хотя бы немного личного пространства для мыслей.

Многочисленные психологи, к которым Леа обращалась из-за этого феномена на протяжении последних лет, единодушно утверждали, что голос Камиллы – всего лишь иллюзия ее собственного подсознания, с которым она ведет внутренние разговоры. Из-за подсознательного чувства вины за смерть матери и сестры, из желания уйти от реальности или найти прощение. Ни один из этих «диагнозов» не помог, кроме того, Леа знала, что она не психически больна – в конце концов, она слышала не просто какие-то голоса, а лишь голос своей сестры. И она разговаривала не просто сама с собой. Камилла имела собственную личность и характер – во многих вещах она была намного наблюдательнее и хитрее Леа. К тому же невероятно умна и часто довольно цинична. Она умела отпускать ехидные замечания, до которых Леа бы и не додумалась. Все это, безусловно, исключало версию о том, что речь идет только о подсознании Леа.

Нет, Леа была твердо убеждена в духовной связи со своей сестрой-близнецом. В конце концов, они прожили бок о бок девять месяцев, были связаны друг с другом, пока рождение не разлучило их. Если бы Камилла родилась первой, то, вероятно, она стояла бы здесь сейчас – Леа была бы мертва, и Камилла, возможно, слышала бы голос Леа в своей голове.

Вместо этого она могла говорить с Камиллой. И Камилла отвечала. Особенно когда Леа испытывала сильный стресс или оказывалась в беде. Это было то, о чем Леа теперь никому не рассказывала, потому что все равно бы никто не понял.

– Мама… Папа… Камилла… – прошептала Леа, когда ей стало холодно, – ведите себя хорошо, увидимся в следующем году. – Затем она повернулась и направилась к выходу.

– Прекрасная речь, очень трогательная. Ты так много в нее вложила – поистине впечатляет! – внезапно снова вмешалась Камилла с издевкой, когда Леа отошла на несколько шагов от могилы.

– Я не оратор – в отличие от тебя, – пробормотала Леа и замолчала, когда мимо прошла пожилая дама с собакой и тяжелым ведром.

– Куда мы теперь идем?

Леа подождала, пока дама отойдет подальше.

– Домой, к Герноту.

– О боже, этот! Обязательно было напоминать мне об этом типе?

Глава 14

Местом проведения вечера быстрых свиданий был азиатский ресторан, расположенный в пешеходной зоне недалеко от Ратушной площади. Местная полиция проверила заведение, а также владельца – некоего Шиничи и его персонал. Все оказалось чисто: ни у кого не было связей с леворадикальными кругами. Судя по всему, ресторан действительно служил лишь случайным местом встречи.

До него было всего пять минут пешком. Снейдер шел впереди с сотрудником аугсбургской криминальной полиции, за ними следовали Марк и Мийю, а коллега из Аугсбурга отставала и замыкала группу вместе с Сабиной.

– Я знаю вашего шефа всего несколько часов, – сказала она тихо. – Но он всегда такой?

– Что вы имеете в виду под… «такой»? – тихо ответила Сабина.

– Такой отстраненный, деловой, холодный и… не знаю… безэмоциональный.

– Вы имеете в виду высокомерный, прямолинейный и недружелюбный? – предположила Сабина.

– Да, именно это я и имела в виду.

Сабина коротко улыбнулась.

– Если бы я получала по сотне евро за каждое дружелюбное слово от Снейдера… – пробормотала она, – я бы разорилась.

Женщина приподняла бровь.

– Понимаю.

Снейдер первым добрался до Ратушной площади и остановился перед меню, выставленным в большой стеклянной витрине у входа в кафе с биргартеном[10 - «Пивной сад», пивная на открытом воздухе (нем.).]. Отсюда было хорошо видно азиатский ресторан в соседнем переулке. Он назывался «Токио Шиничи» и имел типичные азиатские входные ворота из красного дерева в форме тории.

Мийю, Марк, Сабина и коллега из Аугсбурга тоже подошли и присоединились к Снейдеру. Поскольку в эту прекрасную весеннюю погоду в пешеходной зоне гуляло много туристов и экскурсионных групп, их маленькая компания не выделялась.

Сабина взглянула на часы на так называемой башне Перлахтурм, стоящей рядом с ратушей. Вечер быстрых свиданий должен был начаться в семь. Значит, у них оставалась еще полчаса.

– Боюсь, у меня плохие новости, – сообщил аугсбургский полицейский, который находился на связи с машиной спецназа и как раз вставлял наушник своего телефона глубже в ухо.

– Уберите руку от уха! – прошипел Снейдер.

– Секунду… я слушаю…

– Руку вниз! – рявкнул Снейдер, после чего мужчина наконец опустил руку и сунул ее в карман брюк.

– Еще раз дотронетесь до уха – я сломаю вам пальцы, – прошептал Снейдер. – А если уж совсем прижмет, то хотя бы улыбайтесь, будто разговариваете по телефону со своей бабушкой. Понятно?

– Да, понятно, – прорычал мужчина, бросил взгляд на свою коллегу, очевидно с трудом сдерживая ненависть к Снейдеру. – Анна Бишофф ушла от группы наблюдения пять минут назад.

– Godverdomme![11 - Черт побери! (голл.)] Где?

– В километре отсюда, в торговой галерее при главном вокзале.

Взгляд Снейдера был предельно сосредоточен.

– Магазины там открыты по воскресеньям?

– Да.