— Мне не хочется тебя огорчать, сынок, но… нет, — с сожалением ответила её величество и махнула рукой, отпуская меня.
Глава 3
где мы убеждаемся, что жизнь порой бывает так удивительна, что уже не остаётся сил удивляться
За дверью матушкиных покоев я совершенно предсказуемо обнаружил господина Стайна, который внимательнейшим образом изучал гобелен на стене. Можно подумать, он раньше его не видел! Да наверняка каждую ниточку в нём помнит!
— Ваше высочество, — он слегка кивнул, подтверждая, что увидел меня, — позволите вас проводить?
— Интересно, а что вы будете делать, если я сейчас скажу «нет»?
Я не вредничал, мне просто действительно было интересно, к тому же хотелось проверить, насколько далеко простирается лояльность главы Тайной полиции по отношению ко мне лично.
— Ничего не буду, — равнодушно ответил Стайн, — просто в следующий раз не стану спрашивать, а буду молча поступать так, как считаю нужным.
— Простите, господин Стайн, это было глупое ребячество, — повинился я, причём достаточно искренне, — конечно, я буду рад вашему обществу. Просто столько всего сразу навалилось…
— Понимаю и где-то даже сочувствую, — кивнул тот, — нам с вами нужно многое обсудить, ваше высочество. Впереди нас ждёт огромный объём работы, потому что задач у нас несколько, пути их решения различны, так что нам нужно будет составить график, который устроит всех.
Я молча пошёл в сторону своих комнат, и господин Стайн присоединился ко мне, отставая буквально на полшага, чтобы не нарушать этикет.
— Её величество сказала, что у меня будет новый камердинер, — притормозив на очередном повороте, сказал я, — не нужно быть особо сообразительным, чтобы понять: это ваш человек. Я ведь не ошибся?
— Мой, — совершенно спокойно подтвердил господин Стайн, — мне нужен сотрудник, который сможет быть одновременно и вашим личным доверенным слугой, присутствие которого рядом в вашим высочеством никого не удивит, и связным, через которого мы всегда сможем обменяться информацией, не встречаясь лично. Поверьте, ваше высочество, я постарался подобрать человека, который максимально вам подходит. Надеюсь, Лукас сможет стать вашим надёжным помощником, телохранителем, ну и камердинером заодно. А там не исключаю, что и приятелем: можете не сомневаться, происхождение у него самое что ни на есть подходящее. Он младший сын заштатного барона, несколько лет назад приехавший в столицу. При себе молодой человек имел несколько золотых и здоровые амбиции нахального провинциала. Совершенно случайно попал в сферу моих интересов, да так в ней и остался.
— Значит, его зовут Лукас, — зачем-то повторил я, — посмотрим, господин Стайн. Могу только пообещать, что приложу все усилия к тому, чтобы не создавать дополнительных проблем. Насколько я успел понять, нам их и без того достаточно.
— Абсолютно верно, ваше высочество, — невозмутимо проговорил Стайн, — о них-то я и планировал с вами поговорить сегодня. Можно, конечно, и завтра, но что-то подсказывает мне, что лучше не откладывать.
— Давайте сегодня, — вздохнул я, — особенно если меня покормят, а то я скоро ни о чём другом думать не смогу. Кстати, а куда вы дели моего друга?
— Вы о графе Лоране? — уточнил Стайн, словно у меня миллион друзей, и я всех их оставил с ним. — Я отправил его к генералу Флодингу с сообщением о том, что вы покинули расположение полка окончательно в связи с государственной необходимостью. Мы ведь не хотим дать нашим противникам в руки такой замечательный козырь, как обвинение в дезертирстве?
— А разве… — слегка растерялся я, — это было бы возможно?!
— Конечно, — слегка снисходительно ответил господин Стайн, и его узкие губы тронула тень улыбки, — я могу вас заверить, ваше высочество, что они этой возможностью непременно воспользовались бы. А так господин граф привезёт прошение, подписанное её величеством, генерал Флодинг примет его, зарегистрирует, как положено, и вопрос будет закрыт.
— Ясно, — кивнул я, — а куда граф Лоран отправится потом? Или он останется на севере?
— Нет, что ему там делать, когда вы, ваше высочество, здесь, — отмахнулся глава Тайной полиции, — у вас пока не так много людей, которым вы можете доверять, так что разбрасываться ими мы никак не можем. Граф Лоран вернётся в столицу и займётся своими делами, тоже, несомненно, важными и интересными.
— Но не пересекающимися с моими, я правильно понимаю?
— Абсолютно, ваше высочество, — подтвердил Стайн мои самые худшие опасения, — у графа свои задачи, но он постоянно будет неподалёку, это я вам могу обещать.
— Ну хоть так, — обречённо вздохнул я, уже понимая, что скоро мокрый спальный мешок и отсутствие цивилизации покажутся мне милыми и приятными пустяками по сравнению с дворцовыми интригами, — но мне хотелось бы хоть иногда видеть рядом знакомое и дружелюбное лицо.
— Всё не так плохо, ваше высочество, — помолчав и бросив на меня внимательный взгляд, сказал господин Стайн, — вокруг вас будут не только те, кто желает вам зла, поверьте. Будут и искренне расположенные к вам люди, и те, кто ещё не определился, на чью сторону встать, и те, кому все эти игры вообще не интересны.
— Это вдохновляет, — криво улыбнулся я, — а скажите, господин Стайн, на ваш профессиональный взгляд… я справлюсь?
К чести главы Тайной полиции он не стал с пеной у рта убеждать меня, что абсолютно уверен в моих способностях и силах. Он подумал, оценивающе взглянул на меня и лишь потом проговорил:
— Если не наделаете глупостей в ближайшие пару недель и не будете проявлять ненужную инициативу, особенно поначалу, то у вас есть все шансы выйти победителем в этой истории.
— А кому я могу доверять? Вот чтобы без оглядки на ситуацию и прочее?
— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул господин Стайн, — он вселяет определённый оптимизм, ваше высочество. Ну что же, таких людей достаточно немного, хотя я уверен, что со временем их станет больше. Впрочем, круг доверенных лиц для короля всегда достаточно узок, как вы понимаете. Если же говорить о дне сегодняшнем, то это ваша матушка, её величество Жозефина, леди Мэнсфилд, граф Лоран, господин Норфильд, граф Холанд, ваш новый камердинер Лукас и я.
— Господин Норфильд — это управляющий сумасшедшим домом под названием «королевский замок», а господин Холанд — начальник охраны, я правильно помню? — на всякий случай уточнил я.
— Совершенно верно, ваше высочество, — подтвердил господин Стайн, — это те люди, к которым вы спокойно можете повернуться спиной, не опасаясь получить под лопатку отравленный стилет, и рядом с кем вы можете быть собой.
— Негусто, однако…
— Такова доля будущего короля, ваше высочество, — ровно отозвался мой собеседник, — вопреки расхожему мнению, она не так сладка, как кажется издали.
— Вот совершенно с вами согласен, — сказал я и слегка притормозил, озадаченный внезапным вопросом, — а почему в этом крыле так мало слуг? Они же всегда шастают где попало, а тут тишина и покой? Я совершенно не против, но, согласитесь, как-то странно.
— Просто мы придержали информацию о вашем возвращении, ваше высочество, — объяснил мне господин Стайн, — поверьте, завтра здесь уже снова будет не протолкнуться от лакеев, горничных, стражников и придворных. Кстати, я посоветовал бы вам начать присматривать себе секретаря, он вам понадобится, и будет лучше, если это будет заранее проверенный человек.
— А могу я попросить вас взять на себя эту задачу?
Я вдруг понял, что совершенно не представляю себе, где и как я могу начать подбирать себе этого самого секретаря. До моего побега в гвардию, которым я так гордился и который оказался очередной тщательно продуманной комбинацией господина Стайна, я вообще мало обращал внимания на то, кто меня окружает. Лакеи для меня были на одно лицо, из всех я выделял только Чарльза, да и то исключительно потому что он был рядом со мной с детства. Это не значило, что я относился к ним с презрением, нет, просто вы же не стараетесь запомнить «в лицо» летающих в парке голубей или бегающих по кустам котов? Вот и я так же: есть лакеи, есть горничные, стражники, бесчисленные фрейлины, пажи, адъютанты… но присматриваться к ним… Зачем?
Разумеется, я прекрасно знал своих наставников и тех придворных, с которыми пересекался по каким-то вопросам, но их было немного. А кто за что отвечал и кто что из себя представлял, я, к стыду своему, не интересовался. Вот буду когда-нибудь потом, очень нескоро, королём, тогда и разберусь: так я рассуждал тогда. А оно вон как повернулось…
— Если вы доверите мне это, то я постараюсь вас не разочаровать, ваше величество, — склонил голову господин Стайн, — а сейчас я прошу позволить мне удалиться. Когда вы будете готовы встретиться со мной, чтобы обсудить ближайшие планы?
— Давайте часа через два, — подумав, решил я, — кстати, господин Стайн, а где этот ваш Лукас?
— Полагаю, что он в ваших покоях, ваше высочество, — удивлённо взглянул на меня глава Тайной полиции.
— Ага, понятно… Тогда я жду вас через два часа у себя в кабинете, господин Стайн. Надеюсь, за время моего отсутствия он никуда не делся.
После этого я вошёл к себе, а главный интриган королевства бодро зашагал куда-то по коридору, и мне даже показалось, что он насвистывает какой-то легкомысленный мотивчик, но, скорее всего, это мне послышалось.
Открыв дверь в комнаты, от которых за год с лишним успел порядком отвыкнуть, я увидел невысокого молодого человека примерно моих лет, может быть, года на три-четыре постарше, который, заложив руки за спину и покачиваясь с пяток на носки, с задумчивым видом смотрел в окно. Услышав щелчок дверного замка, он резко развернулся и с искренним интересом уставился на меня.
— Прошу прощения, ваше высочество, — он поклонился, — меня зовут Лукас, и я ваш новый камердинер. С разрешения мистера Норфильда я занялся разбором ваших вещей, а также заказал вам лёгкий завтрак прямо в комнаты. Его принесут с минуты на минуту.
— Завтрак — это прекрасно, — не стал спорить я, — потому что с едой у меня сегодня пока как-то не сложилось, к сожалению. А какие вещи ты имеешь в виду?
— С вашего позволения, ваше высочество, — бодро заговорил парень, — я успел пока только рассортировать вашу одежду и отложить ту, что уже не годится для выхода. За то время, что вы отсутствовали, мода несколько изменилась, и жабо в три ряда сегодня носят только дремучие провинциалы. К тому же цвет «пьяная вишня», который до недавнего времени использовался исключительно в дамской моде, теперь уверенно завоёвывает позиции в гардеробах столичных модников. К сожалению, портные появятся только завтра, когда новость о вашем возвращении станет доступной всем. Я позволил себе предположить, что ваши мерки изменились в связи с возросшими физическими нагрузками, поэтому прежние не годятся...
— Я понял, не тарахти, — сказал я и камердинер послушно замолчал, преданно глядя на меня круглыми карими глазами, в глубине которых при определённом желании можно было рассмотреть смех и искреннее дружеское расположение.
— В ванной комнате всё готово для того, чтобы вы могли привести себя в порядок, ваше высочество, — продолжил Лукас, — а к тому времени, как вы примете ванну, уже принесут завтрак. Позвать цирюльника или вы сами сегодня?
— Это ты так деликатно намекнул на то, что выгляжу как бродяга? — хмыкнул я, чувствуя, что парень мне нравится и что мы, скорее всего, найдём общий язык. То, что он человек Стайна, меня почему-то совершенно не смущало: мало ли у кого какие недостатки. Я вот принц и будущий король, и что теперь?
— Если честно, ваше высочество, то вид у вас сейчас действительно не слишком презентабельный, — неожиданно хихикнул Лукас, ненадолго выходя из образа.
— А скажи, Лукас, — я внимательно посмотрел на парня, и тот тут же стал серьёзным, — насколько я понял, ты аристократ. Но при этом согласился играть роль камердинера, то есть, по большому счёту, лакея. Авернет, конечно, не повёрнутый на происхождении и родословных Бурмей, но тебя не смущает такое положение вещей?
— Нет, — спокойно ответил Лукас, — это моя работа, ваше высочество, и если королевству нужно, чтобы я какое-то время побыл лакеем, я это сделаю. Того, что меня кто-нибудь узнает, я не боюсь, так как из дома я уехал почти десять лет назад, и вряд ли кто-нибудь меня сможет вспомнить. Более того, я воспринимаю свою нынешнюю задачу как акт высочайшего доверия со стороны своего руководства. Охранять вас — это очень важно и достаточно непросто, ваше высочество. И я благодарен вам за то, что вы сразу решили поговорить об этом. Смиритесь с тем, что на какое-то время я стану вашей тенью. Для всех, кроме вас и господина Стайна, я протеже мистера Норфильда, старательный, слегка нагловатый, но знающий меру, порой болтливый, но при этом себе на уме.
— Интересная маска, — я покачал головой, — не боишься запутаться?
— Неа, — Лукас неожиданно широко улыбнулся, — не в первый же раз!
— Знаешь, — неожиданно для самого себя сказал я, повинуясь какому-то внезапному велению сердца, — наедине можешь обращаться ко мне просто по имени, без всяких «высочеств», я после года в гвардии стал намного проще к этому относиться. Тем более что, насколько я понимаю, ты в большей степени телохранитель, чем лакей. Этого добра тут и без тебя хватает.
— Благодарю за доверие, Александр, — очень серьёзно ответил Лукас, — ты не пожалеешь, поверь! Ну а теперь двигай в ванную, приводи себя в порядок, а то скоро придёт господин Стайн, и я получу первую в новой должности выволочку за то, что не позаботился о том, чтобы ты выглядел прилично.
— Он и это может?
— Иногда мне кажется, что он может вообще всё, — признался Лукас, — то есть абсолютно.
— Ладно, тогда я пойду, пожалуй, чтобы не стать причиной твоих неприятностей, — решил я и отправился в ванную.
Когда через полчаса, вымытый, причёсанный и даже выбритый, я появился в комнате, Лукас как раз застилал скатертью стол в просторном помещении, которое традиционно считалось буфетной, но в этом качестве никогда не использовалось. Раньше мне накрывали в малой столовой, где я и принимал пищу в компании наставников и нескольких придворных, которые каждый день менялись, потому я их даже не старался запоминать.
В дверь вежливо постучали, и Лукас отправился открывать, а я сел за стол, старательно вспоминая, когда в последний раз ел в такой приличной обстановке, а не в походных условиях. Получалось, что год назад, чуть больше… Не могу сказать, что мне этого очень не хватало, но накрытый белой скатертью стол всё же нравился мне больше, чем перевёрнутая бочка из-под солонины.
Лакей ловко вкатил в комнату тележку, уставленную тарелками, и споро перегрузил их на стол, после чего так же оперативно испарился.
— Минутку, — остановил меня Лукас, когда я совсем уже было собрался переложить себе на тарелку здоровенный кусок одуряюще пахнущего мяса, политого каким-то сложным соусом.
В течение следующих пяти минут я с удивлением наблюдал, как мой камердинер проводит над тарелками рукой, в которой зажат небольшой невзрачный круглый камешек. Только проверив последнюю миску с какими-то нарезанным овощами, он кивнул мне, мол, вот теперь можно.
— Присоединишься?
— Ни в коем случае, — покачал он головой, — даже принц, которого пока никто не воспринимает всерьёз, не может себе позволить сидеть за одним столом с лакеем. Я потом, пока ты будешь занят с господином Стайном, на кухне поем, заодно послушаю, что говорят по поводу твоего возвращения. Слухи-то наверняка уже поползли.
— А что ты проверял? — спросил я, с наслаждением вгрызаясь в сочный мясной бок.
— Наличие посторонних ингредиентов, — усмехнулся Лукас, — вряд ли, конечно, тебя попытаются отравить так скоро, но, как говорится, бережёного боги берегут.
— Отравить?!
Я чуть не поперхнулся, так как вдруг понял, что всё это по-настоящему, всерьёз. И осознание этого факта подействовало на меня примерно как ковш ледяной воды, вылитый за шиворот.
— Вижу, что проняло, — верно истолковал смену выражений на моей физиономии камердинер, — это хорошо, потому как ближайшие полгода как минимум тебе будет угрожать реальная опасность. И чем осторожнее ты будешь, тем проще нам будет тебя защищать, Александр.
— Нам?
— Тем, кто заинтересован в том, чтобы на троне сохранилась нынешняя правящая семья, — спокойно ответил этот загадочный парень, — к счастью, таких достаточно много.
Глава 4
где становится ясно, что королевский замок — это одна большая дружная семья, но, к сожалению, неблагополучная…
К тому времени, как Лукас доложил о приходе господина Стайна, я уже успел передумать столько всего, что отвыкшая от интенсивной работы голова начала болеть. К собственному удивлению я понял, что меня почему-то невероятно задела брошенная камердинером фраза о том, что меня, оказывается, никто не воспринимает всерьёз. Вдруг стало ужасно обидно, хотя я никогда не стремился к тому, чтобы обо мне говорили и вообще как-то соотносили с королевским семейством. Меня вполне устраивала моя жизнь, а вот, оказывается, и мне не чуждо обычное человеческое честолюбие.
— Скажите, господин Стайн, а вы тоже не воспринимаете меня всерьёз? — спросил я, как только посетитель с комфортом разместился в кресле возле большого письменного стола, с которого уже успели стереть накопившуюся за год пыль. Хотя, наверное, никакой пыли не было, всё же покои принца, пусть и такого… бесполезного.
— Интересный вопрос, ваше высочество, — ничуть не удивившись, ответил глава Тайной полиции, — но, согласитесь, для того, чтобы заслужить уважение окружающих и заработать авторитет, нужно нечто чуть более существенное, чем побег в гвардию на северные границы. Хотя это было достаточно неожиданное решение, и его вполне можно будет использовать в процессе создания вашего имиджа, ваше высочество.
— Господин Стайн, прошу вас, называйте меня наедине просто Александром, так будет проще и быстрее, — попросил я, — тем более что уж вы-то, как я теперь понимаю, знаете меня лучше остальных. Возможно, даже лучше меня самого.
— Хорошо, Александр, — не стал спорить главный полицейский Авернета, — тогда и вы можете обращаться ко мне по имени. А теперь давайте перейдём к тем вопросам, ради которых я, собственно, и пришёл.
— Давайте, — вздохнул я, — а то я понял, что вообще ничего ни о ком и ни о чём не знаю. Мне просто раньше это было не интересно, понимаете?
— Конечно, — на какую-то долю секунды в голосе Стайна мелькнуло простое человеческое сочувствие, — но этот период вашей жизни остался в прошлом и, поверьте, уже никогда не вернётся. Понимаете, Александр, процесс замены одного монарха на другого достаточно сложен, и если он уже запущен, то остановить его нельзя. Слишком много у этой паутины нитей, слишком тесно они переплетены и слишком уязвимыми являются некоторые моменты. Сейчас наш главный уязвимый момент — вы.
— Ну не совсем же я бестолковый, — мне стало по-настоящему обидно, — я, между прочим, вполне прилично учился, штудировал законы, чуть ли не наизусть знаю полтора десятка уложений и так далее.
— Прекрасно, Александр, — с готовностью кивнул Стайн, и я тут же пожалел о своей несдержанности, — тогда скажите мне, пожалуйста, какое наказание следует… ну, например, за несанкционированное пересечение границы с Риторией? Нарушитель — сорокалетний мужчина, владелец небольшой лавки, торгующей тканями и кружевами.
Я сосредоточился, но с ужасом понял, что все знания, которые наставники умудрились запихнуть в мою бестолковую — приходится признать этот факт — голову, перемешались в одну невнятную кучу сведений.
— В соответствии со статьёй 17 Уложения о правонарушениях королевства Авернет, — начал я, мучительно выуживая из памяти нужные сведения, — такое правонарушение карается заключением под стражу сроком на три месяца и наложением штрафа в размере трёхсот золотых. Получение разрешения обошлось бы ему намного дешевле.
— Неудовлетворительно, — припечатал Стайн, глядя на меня с откровенной насмешкой, — во-первых, это не просто статья 17, это Приложение к ней от 3 240 года от Исхода богов, в котором оговаривается, что если правонарушение совершено лицом, занимающимся торговлей непродовольственными товарами, то штраф возрастает до 500 золотых или может быть заменён безвозмездным предоставлением товаров на аналогичную сумму. Но так как я специально оговорил, что нарушитель — сорокалетний мужчина, то, вполне возможно, у него есть несовершеннолетние дети, что станет основанием для смягчения приговора. Во-вторых, разрешение обошлось бы ему не дешевле, так как ткани, а особенно риторийское кружево входят в перечень товаров, облагаемых двойным налогом. Вы не задали ни одного уточняющего вопроса, следовательно, сделали неправильные выводы. Король не может позволить себе подобной небрежности, Александр. Особенно поначалу, когда вас только ленивый не будет пытаться обмануть или проверить на прочность.
Я покраснел и опустил голову, так как Стайн, несомненно, был прав, а я, хоть и занимался с преподавателями, но знания пока были просто грузом ненужной информации.
— Ничего страшного, Александр, просто пока вам все эти сведения были не нужны, а знания оставались исключительно теоретическими. Поэтому с сегодняшнего дня вы станете заниматься не с университетскими профессорами, как это было раньше, а с теми, кто ежедневно сталкивается с практическим применением законов во всём их многообразии.
— Благодарю, Вильгельм, — я склонил голову, мысленно давая себе слово стать настолько старательным учеником, насколько это вообще возможно, — может быть, вы подберёте мне аналогичных педагогов и по другим необходимым мне дисциплинам?
— Непременно, — кивнул Стайн, — но начнём мы именно с внутреннего законодательства, и двинемся дальше только после того, как господин Маршалл скажет мне, что он удовлетворён вашими знаниями. Он придёт сегодня после обеда и обсудит с вами план занятий. А мы пока займёмся другими вопросами. Скажите, Александр, насколько вы посвящены в то, кто и кем является во дворце?
— Что вы имеете в виду? — не понял я. — Господин Норфильд…
