Хоть и спросила, но… а чем я помогу? Денег нет, а просить Айсберга вытащить моего друга из полицейского участка — так себе идейка, учитывая пункт о сомнительных связях в его дурном правиле.
«Не парься, это уже не в первый раз. Подержат ради галочки и утром отпустят».
Что ж… ничего не поделаешь. С грустью, что навалилась на плечи тяжестью, я поплелась обратно на второй этаж. Ступеньки казались бесконечными, и каждый шаг давался с огромным трудом, будто к ногам прицепили груз.
Не расстилая кровать, просто рухнула на нее и уставилась в потолок. Бережной, скотина…
Небось сидит сейчас у себя в кабинете с раздутым эго, как хвост у павлина, и ликует, что выиграл на этот раз.
Думаешь, раз запер все двери, то теперь можешь спать спокойно? Фиг тебе!
Не будет тебе спокойной жизни. Гарантирую, что твои нервы лопнут быстрее, чем перетянутая струна на гитаре! И, пожалуй, начну ему портить жизнь прямо за завтраком. Чего зря время терять?
Артем
Мой утренний график всегда идеально точный: подъем в шесть, ледяной душ, черный кофе без сахара и полное погружение в дела компании.
После смерти Виктора я жил с четким убеждением, что бизнес не прощает ошибок и эмоциям в нем не место. Я оставался непоколебимым в любой ситуации, но мой четкий, выверенный ритм за последние несколько дней вылетел в трубу. И всё из-за одной мелкой катастрофы, что вихрем ворвалась в мой «спокойный» мир.
Не был я готов ни морально, ни физически встретиться с Яной лицом к лицу. Тяжело и больно было глядеть ей в глаза — ощущение, что сердце из груди вырывают без наркоза. Ведь в тот первый день, когда она ворвалась в кабинет и без робости посмотрела мне в глаза… показалось, что глухая стена, которую я специально выстроил между нами, вдруг рухнула.
Как бы Яна ни храбрилась передо мной, но я четко видел отблеск такой же боли в зрачках, какую считывал каждый день в отражении своего зеркала.
И что самое паршивое, моя холодность рядом с Яной вдруг стала таять, будто посреди ледникового периода настала удушливая жара.
Эмоции во мне колебались похлеще, чем стрелка у барометра перед штормом, и я тупо не понимал, как бороться с маленьким вихрем, разжигающим во мне пожар.
Ни правила ее не пронимают, ни мои угрозы…
Так как же усмирить пыл девчонки хотя бы на год, чтобы я успел расчистить для нее дорогу в светлое будущее?
Слишком рано она вернулась, но права Яна — обучение закончилось, и больше нет смысла ее прятать от «родственничков». Что б они все сдохли, алчные уроды…
Думаю, после вчерашней ночи я сумел приручить свою маленькую хулиганку: она не смогла сбежать и покорно осталась ночевать дома. Уберег мою катастрофу на этот раз, но когда ждать от нее следующего шага?
Что-то подсказывает мне – это далеко не конец, и я успею поседеть раньше, чем Яна покинет мой дом.
— Так каков ваш ответ, господин Бережной?
Я дернулся в кресле от внезапности и мысленно обругал себя за минутную «слабость».
Совсем вылетело из головы, что я на зум-коле с тремя инвесторами из Дубая. Они уставились на меня с экрана плазмы, что висела на стене, ожидая от хоть какого-то решения.
И я не могу оплошать — это сделка на восемьдесят миллионов, которую наш фонд собирал по кирпичикам за последние полгода.
Разговор шел туго, партнеры торговались за каждую долю процента, желая урвать себе больше и при этом кружа над контрактом, как стервятники над добычей. Жадные ублюдки… но они нужны мне, поэтому отодвигаю эмоции, прячу их в самый потаенный отсек души и запираю на замок.
На ум приходит идея добить шейхов финальным аргументом, как вдруг…
Дверь кабинета распахивается, и у меня уже волосы дыбом по телу от предчувствия неминуемой катастрофы.
Кроме Яны прямо сейчас в доме никого, а эта мелкая гадина точно будет мстить за то, что я вчера запер все двери на кодовый замок.
Не подал вида при инвесторах, хотя внутренний радар уже завыл сиреной, как только моя личная заноза в заднице прошмыгнула внутрь. С грацией кошки она вплыла в зону видимости камеры, и мозг от ее вида на долю секунды выдал серьезный баг. Меня закоротило так, что перед глазами на миг потемнело.
Тяжело сглатываю, чувствуя, как в горле пересохло, будто в пустыне, и мой взгляд, вопреки всякой гребаной логике, жадно впивается в фигурку девчонки.
На Яне, черт возьми, вообще нет одежды, если не брать в расчет… мое махровое полотенце. И держится оно исключительно на честном слове, еле прикрывая бедра, выставляя напоказ стройные ножки.
Мокрые волосы липли к хрупким ключицам, а по плечу скатилась капля воды, прокладывая дорожку прямо к ложбинке на груди. Как околдованный, я проследил за каплей, что нырнула под полотенце, и на миг перестал дышать.
Галстук неожиданно превратился в удавку, поэтому рывком ослабляю узел, но кислорода уже давно нет в кабинете, как и моей выдержки…
Если Яна не выйдет через минуту… я не ручаюсь за свои действия!
Глава 6
Хоть дрянная девчонка стояла к камере спиной, я четко видел, как долбаные шейхи вытаращились на нее, будто кусок сочного мяса увидели после трехдневной голодовки.
Хреново дело, Бережной! Решай, что тебе сейчас важнее: контракт или Яна…
— Ой, я не вовремя, да? — испуганно прикрыв рот пальчиками, зараза невинно захлопала ресничками так, что любая актриса удавилась бы от зависти. — А я фен не могу найти. Дядя Артем, не подскажешь, где он?
Дядя… Артем! Да твою ж…
Пока я боролся за крупицы самообладания, нахалка специально наклонилась чуть вперед, упираясь бедром в край стола. Полотенце на ней ослабилось, отчетливо угрожая капитулировать прямо на пол у моих ног.
И хрен бы с ним, пусть падает, но не при шейхах по ту сторону экрана!
Воздуха в кабинете и так катастрофически не хватало, а теперь он еще и пропитался запахом геля для душа, вытравливая из моих легких жалкие остатки кислорода.
Какой-то сумасшедший коктейль из цитруса и карамели, от которого у меня внутри всё стянуло тугим узлом.
Краем глаза фиксирую, как ублюдки на экране плотоядно пожирают Яну взглядами, и от этой картины едва не захлебываюсь собственной желчью.
Гнев кипит во мне, как вулкан, отчаянно ища выход, а его нет! И дотянуться до мразей не могу, чтобы придушить голыми руками…
И Яну бы не плохо выпороть, чтобы думала в следующий раз прежде, чем наделать глупостей!
Бог свидетель, сколько я приложил усилий, чтобы сохранить хладнокровие и не швырнуть в экран плазмы хрустальную пепельницу. Пальцы уже сжались на ней так, что аж побелели костяшки, и я был на грани нервного срыва, но…
Уловив вдруг ликование в зеленых глазах моей заразы, мигом остываю, будто прыгнул в прорубь. Раскаленный гнев мгновенно схлынул, уступив место расчетливому холоду.
Так ты объявила мне войну, маленькая заноза в заднице?
Наверное, ты надеялась, что я начну блеять и нервно заикаться из-за твоего полуголого вида? Может быть, что с криками стану выгонять тебя, спасая свой контракт и репутацию?
Наивная девчонка, забыла, с кем играешь?!
Я медленно перевел взгляд с экрана на Яну и спокойно, не дрогнувшей рукой нажал на пульте клавишу, завершая зум-колл. Экран погас, обрывая связь с Дубаем. И восемьдесят миллионов только что зависли над пропастью, но хрен с ними. Сейчас меня это волнует меньше всего.
Откинувшись на спинку кресла, я сцепил пальцы в замок и оценивающим взглядом прошелся по фигурке Яны с ног до головы.
Хороша, чертовка, даже слишком…
Ласкал ее взглядом намеренно медленно, сканируя каждый сантиметр влажной кожи, сознательно задерживаясь там, где махровая ткань чуть расходилась на бедре.
Яна вспыхнула под моим раздевающим взглядом и тяжело сглотнула, спешно разрывая наш зрительный контакт.
Она напряглась, и на короткую долю секунды ее зеленые глаза затянуло страхом, но я успел уловить это колебание прежде, чем малышка взяла себя в руки.
Торжествующая улыбка сползла с ее лица, уступив место растерянности.
Что такое, малышка, ситуация пошла не по твоему сценарию?
По правде, моя выдержка давно давала трещины, ведь сейчас передо мной стоит… полуобнаженная соблазнительная девушка, от вида которой в жилах кипит кровь.
В конце концов, я же здоровый мужчина с вполне естественными потребностями, а она… она запретный плод, который так и манит сорвать.
Но нельзя, черт возьми, Бережной! Не сходи с ума от игры маленькой чертовки, вам же еще жить под одной крышей!
— Фен? — обманчиво спокойно, но я четко уловил одну хриплую нотку, которая выдавала, насколько мне тяжело давался контроль. — В нижнем ящике комода твоей ванной.
— А… да-а?.. — Яна тяжело сглотнула и спешно попятилась, будто собиралась сбежать прямо сейчас.
Не так быстро, малыш, я с тобой еще не закончил! Это же не весь твой спектакль, правда? И мне жутко любопытно досмотреть его до конца.
— Сбегаешь, не достигнув цели?
Я встал из-за стола и нагло, в три шага, разорвал дистанцию. Яна как раз уперлась спиной в дверь, отступать ей больше некуда.
Чтобы ненароком не переступить черту, с усилием воли прячу руки в карманах штанов, реально веря, что так удержу их в узде. И себя заодно…
Я рисковал, затевая эту опасную игру, но… и остановиться не могу, черт подери. Вошла бы она в безразмерном спортивном костюме, все бы закончилось иначе, но Яна будто специально хотела подчеркнуть, что давно выросла и переступила рубеж совершеннолетия.
— О чем ты? — тихо выпалила и цепко ухватилась пальцами за махру, чтобы та не съехала по телу раньше времени.
Но разве не в этом заключался ее глупый план?
Я не смог сдержаться от подкола:
— Важный контракт ты мне уже сорвала. А теперь давай, роняй полотенце, ты же за этим сюда пришла изначально.
Это не было вопросом, и ее бледное лицо мигом налилось цветом, но надо отдать должное — Яна держалась стойко, гордо вскинув подбородок. Она боролась со мной до последнего, даже если вся тряслась, как испуганный зайчонок при виде волка.
Глупая малышка, уж я точно тебя не обижу, и другим не позволю!
— Делать мне больше нечего, — хоть и отмахнулась с равнодушием, но меня так просто не проведешь.
— Ну признайся, ты хотела устроить мне шоу, чтобы я первым сбежал из дома от неловкости и как минимум неделю не появлялся перед тобой?
Она не ответила, тогда я склонился к ней и едва уловимо прикоснулся губами к уху:
— Не забывай, что я мужчина и между нами нет родственных связей, так что…
Просто чтобы проучить заразку, провокационно скольжу пальцами по ее бедру, бессовестно поднимаясь все выше, а второй рукой рывком притягиваю Яну за поясницу. Буквально впечатываю хрупкое тело в свою грудь, чувствуя, как под тонкой махрой судорожно, будто пойманная птица, бьется ее сердце. Да и мое не отстает — стучит ему в такт, будто сумасшедшее.
Воздух заискрил между нами, стал густым и обволакивающим, что дышать трудно. Непонятно уже, игра это или что-то большее…
Я смотрел на приоткрытые губы Яны, с которых срывалось хриплое дыхание, и болезненно ощущал, как остатки самоконтроля летят ко всем чертям. Хотел я того или нет, но она заставляла мою кровь вскипать до помутнения рассудка. И при этом без каких-либо ухищрений — достаточно одного ее взгляда, в глубине которого плескалось нескрываемое желание.
Тем не менее, я на сто процентов был уверен, что Яна с брезгливостью оттолкнет меня или вырвется, залепит звонкую пощечину и сбежит из кабинета. Но она сама, словно зачарованная, неуверенно подалась вперед, опалив мои губы горячим дыханием. Ох, черт…
Наверное, это и стало последней каплей для меня, прежде чем отключилась логика…
Малышка все тянулась, глядя на меня так откровенно, словно давно сдалась запретному притяжению. Еще бы доля секунды, одно мимолетное движение, и я бы смял ее губы, перечеркнув все мыслимые и немыслимые границы между нами. Но в момент, когда я лишь прижался губами к ее… в голове раздался отрезвляющий щелчок выстрела.
Стоп, Бережной! Какого хрена ты творишь?!
Меня словно окатило ледяной водой от осознания, что едва не совершил непозволительную ошибку. Я же просто хотел проучить мелкую провокаторшу, сбить с нее спесь и наглядно показать, как опасны игры со взрослым мужиком. А в итоге сам едва не сорвался в пропасть похоти, поддавшись инстинктам, как какой-то сопливый пацан.
Глава 7
Титаническими усилиями буквально отрываю себя от соблазнительного тела и отступаю на несколько шагов. И сразу натягиваю на лицо непроницаемую маску равнодушия, пряча под ней истинные эмоции.
Но внутри меня бушующий пожар, который не так просто погасить, и Яне об этом знать не обязательно.
— Надеюсь, урок ты усвоила, — бросил ей в лицо обманчиво ровным тоном. — А фен, как я и сказал, в нижнем ящике.
С секунду она смотрела на меня потемневшими глазами, в которых стояло абсолютное непонимание, но вскоре ее лицо вспыхнуло от жгучего унижения.
Она нервно сглотнула и вцепилась мертвой хваткой в сползающее полотенце, явно не зная, куда себя деть или попросту желая провалиться сквозь землю.
В итоге слепо рванула ручку двери и, едва не споткнувшись, выскочила из кабинета так резко, будто за ней черти гнались. И тут же из гостиной раздался глухой звук удара, а затем и сдавленный вскрик боли Яны.
Мой ледяной пофигизм испарился за секунду, а сердце болезненно екнуло.
— Яна! — рявкнул, выскакивая из кабинета и мгновенно забывая о своей роли хладнокровного ублюдка.
Да я буквально на ходу проклинал свои идиотские «методы воспитания», уже представляя, как сильно малышка ушибла ногу. Наверняка о диван ударилась…
Но в гостиной уже никого не было, а через секунду на втором этаже хлопнула дверь. Да так сильно, что аж стекла содрогнулись.
Вздохнув, вынудил себя вернуться и выкинуть все мысли из головы. Но образы того, как Яна льнула ко мне, все не покидали дурную голову, а в воздухе до сих пор витал этот соблазнительный запах феромонов…
— У тебя работы мало, Бережной?! — жестко протерев лицо ладонями, я тряхнул головой и мигом распахнул настежь окно.
Порыв свежего воздуха, что вихрем ворвался в кабинет, отрезвил мысли, и вскоре я снова вернул себе контроль над разумом.
