Катэль Аккрийский
— Ваше высочество, разрешите обратиться?
Катэль удивился, но виду не подал.
— Разрешаю.
— Как давно вас мучают видения?
— Какие видения?
Несколько ударов сердца принц честно пытался понять вопрос. Икари-сан тем временем смотрел на него с такой неприкрытой, почти братской жалостью, что у Катэля неприятно царапнуло где-то в районе желудка. За все годы службы на лице его Левого Крыла неизменно царила спокойная собранность и ничего более.
— Я вижу, ваш взгляд нередко уходит в сторону, а губы порой шевелятся так, как бывает, когда человек ведёт беседу сам с собой, стараясь, чтобы её не заметили. Левое Крыло не может не обращать на это внимания. Сегодня вы неожиданно покинули дворец, зачем-то поплыли на этот остров и испачкали своё кимоно в грязи ради того, чтобы лично руководить восстановлением моста. А могли бы прислать магов. Столько непохожих на вас действий — и все в один день! — Икари-сан говорил ровно, но под конец всё же горечь проступила в его голосе. — Теперь я понимаю, как сильно ошибался, предлагая вам успокоительные благовония, надо было сразу отправить к вам дворцового исэи.
— Икари-сан, вы всё это время молчали. Рекомендую продолжать так же, — холодно бросил Катэль.
Ему совершенно не нравилось то, куда вёл диалог.
Однако Левое Крыло так погрузился в переживания, что как будто его не услышал.
— Ваше высочество, долг мой — охранять ваше тело. Но тело без ясного разума подобно мечу без руки, держащей его. — Он чуть опустил голову, выказывая уважение, но сути слов это не меняло. — Много лет вы были для меня примером несокрушимости и потому мне вдвойне тяжело наблюдать, как туман подкрадывается к вашему взору. Мы все молились за то, чтобы вы нашли свою истинную, но драконье безумие не выбирает: оно приходит и к сильнейшим без пары. Я сожалею, но мне придётся сообщить вашим братьям о трагедии.
От слов подчинённого у Катэля моментально разболелась голова. Сообщить братьям — значит сообщить их Правым и Левым Крыльям. А там и охрана услышит, и слуги подхватят, и уже к утру слухи разлетятся по всему дворцу со скоростью пожара в сухой сезон. А дальше чиновники соберутся на внеочередной совет, начнут многозначительно переглядываться, и кто-нибудь из старших советников непременно вспомнит про коллективный доклад и обоснует необходимость опеки над правителем, чей разум вызывает сомнения.
Как же всё некстати! Катэль только-только принялся за разработку законопроектов для поддержки малоимущих…
— Да не пострадал мой разум! — с раздражением воскликнул Катэль.
Он посмотрел на алый диск, который практически скрылся за горизонтом. Время утекало как вода сквозь пальцы, ему срочно требовалось сейчас быть во дворце и согласно традициям открывать праздник Розового Ветра, но вместо этого он тратил драгоценные минуты на то, чтобы заставить собственное Левое Крыло не вредить ему. Ещё Юля куда-то запропастилась…
— Я посмотрел свитки в дворцовой библиотеке. Симптомы драконьего безумия совпадают, — трагически сообщил Икари-сан.
Катэль с усилием помассировал переносицу. Безумие — это вся сложившая ситуация. Хэрш! Да на него, что ли, ведьма какая проклятие наложила?! В последние месяцы все чиновники резко обленились и поглупели, а теперь и собственное Левое Крыло уверяет в том, что у него с головой не всё в порядке…
— Послушай, Икари. — Катэль намеренно опустил суффикс.
Он крайне редко позволял себе подобное. Правитель не должен выделять тех, кто ему особенно близок, это порождает зависть при дворе и ослабляет власть. Но воин в небесных доспехах служил ему верой и правдой уже больше двухсот лет, и потому принц так обратился. Икари вскинул взор. Увы, для него сейчас это означало не участие и признание заслуг, а лишь то, что у правителя действительно спутались мысли.
— Ты же сам был свидетелем того, что жители острова никогда не использовали магию в строительстве. Они бы не допустили магов к мосту. Это во-первых. Во-вторых, если бы я не поплыл на корабле, то вообще не узнал бы о сути проблемы. Как ты мог заметить, уважаемый Такахиро-доно не соблаговолил мне рассказать о такой важной детали.
«И я с ним ещё поговорю на эту тему», — закончил про себя.
— Но почему нельзя было велеть собрать мост одним днём и освятить его? — спросил Икари-сан, тряхнув чёрными как смоль волосами. — Я не понимаю! Вы ведёте себя странно. Отдали бы приказ — и дело с концом.
«Да потому, что я сам только что придумал это. Точнее даже не я, а Юля», — с раздражением подумал Катэль, но вдохнул-выдохнул и принялся терпеливо объяснять:
— Вчера утром в моей спальне действительно была юрэй. Это дух барышни, который вижу и слышу отчего-то только я. Она всё это время меня сопровождала, и именно с ней я общался. Я думал, что помогаю ей с местью на острове Рыбьих Слёз, потому сюда и отправился. Я принадлежу роду золотых драконов, наше пламя может испепелить даже Мёртвую Душу. Сами боги обязали наш род быть проводниками и помогать заблудшим духам.
Принц задумался, посмотрев на море, в котором исчезла Юля. А может быть, он ей уже помог и она больше не появится?
От этой мысли ему стало как-то грустно, но он вовремя себя одёрнул и вернулся к разговору. Икари-сан, всё это время внимательно слушавший, лишь покачал головой и гулко сглотнул слюну.
— Ваше высочество, — доблестный воин низко склонил голову, — одиночество — тихий яд, который точит даже самый крепкий нефрит. Я служу вам достаточно долго, чтобы видеть это. Не гневайтесь на ничтожного слугу за то, что он осмеливается говорить вслух о том, о чём молчат все остальные. Из верности, а не из дерзости я всё же сообщу вашим братьям. К семистам годам вы не нашли истинную, а потому ваш разум затуманился и вы выдумали её для себя.
Катэль вздохнул, не скрывая досады.
Двести лет этот человек стоял рядом — в битвах, на советах, в ночных дозорах, когда весь дворец спал, а они вдвоём обходили периметр и говорили о том, о чём первый принц не мог говорить ни с кем другим. Двести лет Икари-сан смотрел на него и видел правителя. И вот теперь смотрит как на больного.
Это было унизительно, обидно, но самое главное — так не вовремя!
— Если ты считаешь, что нет никакой юрэй, на то твоя воля, — устало сказал он. — Прошу об одном: сообщи после праздника Розового Ветра. Сегодня люди празднуют. Если завтра ты по-прежнему будешь убеждён в том, что мой разум помутился, я не стану препятствовать.
— Как прикажете. — Икари-сан поклонился почти в пояс и робко уточнил: — А сейчас как мы отправимся во дворец? На корабле или…
— Боги, ну конечно же на крыльях! — сердито перебил Катэль. — Сюда я плыл потому, что требовалось доставить бочки с водой, их всё равно пришлось бы ждать. Сейчас время не терпит, праздник, — он мотнул головой на зашедшее солнце, — начался. Чем скорее вернёмся, тем будет лучше.
Катэль ещё раз обвёл взглядом береговую линию. Тихие волны равнодушно лизали камни, горизонт был пуст, и никакого намёка на косицы цвета апельсиновой цедры.
Всё-таки исчезла. Что за манеры у этой юрэй? Даже не попрощалась. Неясное чувство неприятно кольнуло под рёбрами. С другой стороны, может, оно и к лучшему? Икари-сан успеет убедиться, что «безумие» отпустило.
Принц резко развернулся, оттолкнулся от земли и позволил телу в полёте принять форму дракона. Трансформация прошла мгновенно, золотая чешуя вспыхнула в закатных сумерках, огромные крылья развернулись над берегом, поднимая вихрь песка и морской пены. Икари-сан привычно отступил на шаг и обернулся драконом вслед.
И в эту же секунду из воды с беззвучным плеском вылетела рыжеволосая фигурка, и приземлилась прямо его высочеству на загривок.
— Э-хэ-хэй, золотце! — раздалось сверху. — А меня позвать? Ну что это такое?! Вот всегда так: якобы принц, а воспитание — как у того осла с рикши!
Катэль фыркнул в ответ, но за грудиной вдруг перестало колоть.
Глава 13. Так разговаривать с моим драконом имею право только я
Юля— А часто вас тут трясёт? Почему драконы разных цветов? У тебя золото в чешуе настоящее?
Вопросы множились, но Катэль меня нагло игнорировал. Во дворец он влетел с такой скоростью, что я едва поспевала. Разумеется, я примостилась рядом с драконом, но лететь-то я должна была сама. Чуда не случилось: дракон оказался для меня таким же недоступным на ощупь, как и всё остальное. Первый принц умудрился в образе дракона зависнуть над одним из балконов, змеёй скользнуть внутрь и трансформироваться в человека прямо в воздухе. Я с трудом сдержала возглас восхищения. Почему сдержала? Да потому, что он перестал меня замечать, попа чешуйчатая! Я вот тоже сердиться умею.
Слуги налетели на его высочество молниеносно, будто только и ждали. Хотя почему «будто»? Там же праздник у него какой-то… Розового Ветра, что ли? Так как со мной никто разговаривать не хотел, мне оставалось лишь плестись чуть позади, рассматривать дворец и царящую вокруг суету.
Десяток молодых ребят в форменных халатах буквально облепил Катэля со всех сторон: кто-то унёс испачканное кимоно, кто-то приволок таз с водой, сразу трое принесли нечто бордово-золотое с таким благоговением, будто держали в руках государственную реликвию.
Парадное кимоно было… несправедливо прекрасным. И принцу шло, как назло, оттеняя его тёмно-вишнёвые волосы. С широкими рукавами, по краям которых золотой нитью были вышиты драконы. Мелкие, изящные, каждый не больше ладони, они плыли по ткани, огибая складки. Поверх — алый пояс с узором из тех же драконов, завязанный сложным узлом, который слуга затягивал с очень сосредоточенным лицом. В волосы принца вплели заколку — тонкую золотую пластину в форме изящной короны. Она поймала свет фонаря и блеснула так, что я невольно мысленно присвистнула. Обращаться к его высочеству на «ты», как я делала это весь день, было уже как-то не по себе. Я бросила взгляд на себя в вертикальное напольное зеркало, где отражалась девушка в синих джинсах, оранжевых балетках и салатовом топике, и невольно подумала: интересно, а я могу менять внешний вид?
Сразу после переодеваний Катэль бросил что-то слугам и быстрым шагом направился в сторону зала, который встретил шумом, множеством гостей и головокружительными запахами.
Огромное пространство заливал тёплый свет сотен бумажных фонарей с нарисованными на них журавлями и сливовыми цветами. Вдоль стен на парчовых подушках сидели музыкантши в нежно-розовых и персиковых кимоно с широкими поясами с бантами. Они перебирали струны на причудливых инструментах, отдалённо напоминающих гитары, так плавно, что я даже ненадолго заслушалась. Посередине зала на деревянном помосте танцевали четыре девушки в алых одеяниях с длинными рукавами-крыльями.
Тут и там на шёлковых матах и циновках сидели гости в парадных кимоно всех оттенков, от пурпурного до бледно-зелёного, украшенные многочисленными драгоценностями. На низких лакированных столиках было выставлено столько всего, что глаза разбегались: маленькие фарфоровые пиалы с янтарным бульоном, блюда с рисом, лепестками засахаренных цветов и тонкими ломтиками маринованных овощей, паровые корзинки из бамбука, набитые пухлыми булочками. В воздухе витали такие ароматы, что даже у меня, призрака без желудка, в животе предательски заурчало.
Катэль прошёл через зал к своему месту с невозмутимым видом, словно опоздал на пять минут, а не на несколько часов. Я спохватилась, что могу потерять моего принца в толпе, и рванула к нему. У него за лакированным столиком, к слову, обилие блюд так же поражало воображение.
— А что это за шарики? И почему они красные? — спросила я, позабыв, что меня игнорируют.
Однако Катэль как-то тяжело, я бы даже сказала протяжно, вздохнул, прикрыл рот рукавом, делая вид, что пьёт из пиалы, и тихо ответил:
— Я не ел весь день, а вокруг слишком много людей, которые могут заметить, что я разговариваю сам с собой. Центральный остров практически не трясёт, остальные — время от времени. Конечно, если сравнить с Большой Землёй, то часто. Цвета драконов отличаются в зависимости от магии, у меня огненная, у Икари-сана — магия ветра, потому мы отличаемся. Да, у меня в чешуе настоящее золото, но отдирать не стоит. Шарики сделаны глубокой ложкой из арбуза. Ещё что-то?
— Н-нет. Приятного аппетита.
— Спасибо.
А я так опешила от ответа, что замолчала и почувствовала нечто похожее на стыд. Ох, Юлька, он целый день голодный, потащился на остров с бочками из-за твоих хотелок, мостом занимался, ещё с этой местной магией выложился, на крыльях летел обратно, а ты? Ты как призрак уже и забыла, что такое голод.
Стало безумно неуютно и неловко.
— Прости.
Катэль удивлённо приподнял брови и спросил:
— За что?
Но ответить я не успела. Рядом неожиданно остановился жгучий брюнет в белоснежном кимоно точь-в-точь как на первом принце. Высокий хвост, заколка в форме короны поверх — в общем, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это кто-то из родственников моего красавца.
— Братец, — произнёс незнакомец с той особенной ехидной интонацией, какую могут позволить себе лишь очень близкие люди, — небо свидетель, я уже начал подозревать, что ты решил осчастливить меня правом единолично представлять наш род на празднике. Весьма великодушно с твоей стороны. Особенно учитывая, что конкурс талантов завершился, а мне пришлось провести последние две клепсидры в окружении барышень. Каждая из них была убеждена, что именно её пение способно растопить даже драконье сердце. Ещё не надоело прохлаждаться?
Я аж обомлела. Во-первых, так разговаривать с моим драконом имею право только я, а во-вторых: в смысле «прохлаждаться»? Да он вообще в курсе, что мы остров от голода сегодня спасли? Да мы… Да Катэль…
— Не надоело, — ответил первый принц вполне приветливо и жестом предложил этому хаму сесть рядом. — Как всё прошло, Олс?
— Эти барышни ужасно надоедливы. — Второй принц поморщился. — Благо моё Правое Крыло придумала вовремя подать суп, тот случайно испачкал моё кимоно, и мне пришлось удалиться. — Он чуть склонил голову. — Леди Сиэра, к слову, победила в конкурсе талантов заслуженно. Голос у неё такой, что птицы замолкают. Подарок я тоже вручил, от твоего имени, разумеется.
— Тебе полезно бывать в центре женского внимания, — невозмутимо ответил Катэль, поднося пиалу с бульоном к губам. — Развивает терпение.
— Терпение, — фыркнул собеседник. — Это говорит мне тот, кто просто так с утра сорвался на соседний остров и свалил на меня все заботы? Между прочим, там одна барышня хочет быть тебе представлена. Очень настойчиво хочет. Я бы даже сказал — с завидным упорством.
— Извини, я ещё не ел.
— А она ждёт очень долго, — напирал Олс.
Он мне уже совсем не нравился. Тоже мне! Пришёл тут и рассказывает, как ему тяжело исполнять обязанности принца. Катэль, между прочим, вообще не жаловался ни разу! А затем брюнет изменил голос и как будто кого-то процитировал:
— Я слышал, что на празднике Розового Ветра будут даже драконицы с дальних островов, которые обычно предпочитают не покидать свои туманные утёсы. Если уж они сочли событие достойным перелёта через Горячее море…
Он не договорил, как Катэль отставил пиалу и устало спросил:
— Да понял я, понял. Где она ждёт?
— Это леди Харука из рода Белой Лилии, беседка Утреннего Лотоса, — невозмутимо ответил Олс.
Глава 14. Червячок небольшой, но зубастый
— А куда ты идёшь?
— В беседку Утреннего Лотоса, — ответил Катэль, стремительно пересекая дворец по каким-то одному ему известным тропинкам. Икари-сан следовал в отдалении, так что я не боялась задавать вопросы.
— Но почему? В смысле, почему ты не можешь спокойно отужинать, что за спешка?
— Юля, я и так уже опоздал на праздник. Некоторые драконицы улетят, мне надо с ними встретиться.
— Ну улетят и улетят, и бамбук с ними!
Я всплеснула руками. Как же меня бесило, что Катэль сорвался ради какой-то незнакомой фифы, да ещё и не поел и должен бежать куда-то на ночь глядя… А не много ли ей чести?! Харука — имя ещё какое-то дурацкое.
— Юля, ты не понимаешь.
— Так объясни мне! — не выдержала я.
Катэль даже шаг сбавил и тяжело вздохнул.
— Если очень кратко, то мне уже много лет…
— «Много лет» — это сколько? — не утерпела я. — Двадцать восемь? Тридцать три?
— В следующем году будет семьсот.
Ой. Его высочество сказал это так серьёзно и без намёка на улыбку, что я как-то моментально поверила. И что получается? Я указывала, что делать, почти семисотлетнему дракону? Мама дорогая… Настроение высказывать что-то насчёт Харуки моментально исчезло.
— Так вот, для драконов это очень большой срок. Двое моих братьев — Явар и Эван — нашли своих истинных, когда им не было ещё и ста лет, Рёллан почувствовал пару в двести с небольшим, Рэйден — в триста тридцать четыре, но у него были серьёзные травмы после войны, и он уже не надеялся, что найдёт свою истинную. Триста-четыреста лет, край — пятьсот — предел, после него дракон начинает медленно сходить с ума.
— Но ты же ведь не сошёл, — как-то невпопад вставила я, внезапно понимая всю глубину мира, в который вляпалась.
В том, что это именно настоящий мир, а не моё воображение, я уже не сомневалась. Ну не может мозг в лихорадке или во сне придумать такое множество реалистичных деталей и нюансов. О том, что случилось с моим настоящим телом, я старалась не думать, да и память всё равно не возвращалась. Я предпочла пока жить так, как получается.
— Только потому, что у меня очень много государственных дел. Мне просто некогда сходить с ума, — невесело хмыкнул Катэль.
— А истинные — это кто? Почему вам не подходит любая девушка?
Его высочество посмотрел на меня неожиданно с глубокой печалью:
— Ты и это забыла?
Я невнятно пожала плечами. Что-то мне подсказывало, что я этого никогда и не знала.
— Драконы живут долго — в среднем до тысячи лет, хотя история знает и тех, кто перешагнул эту черту. Говорят, подобное случается с теми, кто постигает искусство скольжения между мирами. Мои родители из таких. Впрочем, это иная история.
Он помолчал, подбирая слова.
— Долгий век имеет свою цену. Природа требует равновесия: тому, кто живёт дольше прочих, суждено найти того, с кем он продолжит свой род. Именно с этим существом дракон проводит ритуал Слияния Жизни и навсегда связывает свою судьбу.
— И что, эта пара существует в единственном экземпляре? — ужаснулась я, представив, насколько сложно мне было бы отыскать «того самого» мужчину среди миллиардов людей.
