— Кто это провожал тебя вчера, моя пташечка? — говорил в это самое время Леон Брилье дочери, только что явившейся с корабля в таверну. Он ужинал, и Вив с удовольствием присоединилась.
Кухня в заведении была замечательной. Всякий знает, что поесть вкусной рыбы и морепродуктов можно только на побережье. В самом дорогом и пафосном ресторане столицы не подадут такой свежевыловленной и поджаренной рыбки, как в самой обычной приморской забегаловке. А уж если в таверну захаживают богатенькие отдыхающие и зажиточные горожане, то и говорить нечего.
— О чем ты, папочка? — поглощая огромную порцию креветок в остром соусе, уточнила Вивиан. Посмотрела на отца — он, высокий, с артистическими жестами, с фиолетовыми длинными волосами, собранными на макушке в узел, с серьгами в ушах, смугло-медной кожей, круглыми желтыми глазами и белыми зубами, был весьма моложав, привлекателен, и очевидно похож на нее саму. Ему еще и шестидесяти не было — для сирена, пусть и не чистокровного, не возраст.
— Повар сказал, что видел тебя из окна вчера с кавалером, — подмигнул Леон Брилье. — Но лица не разглядел. Кто-то похитил твое сердце?
— А, ты об этом. Увы, меня никто не провожал, — грустно хлопнула ресницами Вив. — Просто я вчера после выступления решила выйти на берег, подышать воздухом, и так хорошо там было, что не удержалась — запела. А оказалось, что местный шериф устраивал в то же время облаву на нашем пляже. Наверное, ловил контрабандистов, как весь город говорит. Вот будет умора, если я действительно их спугнула, и он решит, что я в деле!
И она рассмеялась грудным смехом, от которого у всех присутствующих мужчин по коже (или шкуре, уж у кого как) побежали стаи мурашек.
— Облаву на нашем пляже? — изумился владелец таверны и забегал глазами. — Какая глупость!
— Не удивлюсь теперь, если он решит и обыски у тебя провести, — покачала головой дочка. — Признавайся, папа, ты прячешь в подвале контрабанду?
— Кхе, кхе, конечно же, нет, — возмутился Леон Брилье. — Я теперь законопослушный гражданин, Вивиан!
— А и может быть зря, папа? — со смешком сказала Вив и доверительно склонилась к нему. — Эти акцизы, налоги — это так скучно, я как подумаю, у меня голова от них болит. Как хорошо, что мне не надо думать, а надо только петь, — и она накрутила на палец локон и надула губки, как маленькая. — Страна не обеднеет от пары бочек вина, а тебе бы не помешал второй корабль. Тем более, — она снова засмеялась, — у тебя есть связи в полиции.
— Какие связи в полиции? — поперхнулся Леон, и дочка неожиданно крепкой рукой постучала его по спине.
— Ну, па-а-а-па. А твоя очаровательная орчанка, как ее Ксента Зоус?
— А, ты об этом, — Брилье разулыбался. — О, какая роскошная дама. Замечательная во всех отношениях. Но совершенно не принимает мои ухаживания. Видимо, считает меня несерьезным.
— А у тебя серьезные намерения? — удивилась Вивиан.
— Да ты никак меня ревнуешь, малышка? — огорчился отец.
— Нет, конечно! — искренне покачала головой Вив. — Просто хочу больше узнать о тебе. Расскажи, как вы познакомились?
— Да ничего особенного, — Брилье тряхнул фиолетовыми волосами. — Городок у нас маленький, все друг друга знают.
— Папочка, похоже, ты хочешь, чтобы я тебя уговаривала! — сладко-сладко пропела Вивиан.
— Это было года два или три назад — сдался сирен, который любил поболтать. — Еще при прежнем шерифе. Заявились ко мне в таверну какие-то сомнительные личности. Заказали шикарный ужин, дорогие напитки, шумели, приставали к дамам, короче, вели себя безобразно, — Леон сделал возмущенный жест. — А в конце не только отказались платить, а, вообще, заявили, что я должен им! Типа, тогда в трактире проблем не будет. Да их и не было, пока вы не явились, говорю им. Слово за слово, завязалась потасовка. Их четверо, я один, — скромно улыбнулся Брилье.
— А официанты? Повара? — возмущенно ахнула Вив.
— Я не велел им вмешиваться, — рубанул рукой Леон. — Но они вызвали полицию и вовремя. Двое меня держат, главарь выхватил вооот такой нож, — Вивиан ахнула от испуга, закрыв рот ладонью, а Брилье продолжил. — Тут врывается Ксента, раскидывает одного, второго, наносит удар в челюсть третьему, главный поворачивается, Ксента выбивает у него нож, скручивает негодяя в бараний рог, и все это так легко, как будто оркский танец огня танцует. Я посмотрел только мгновение и понял — это моя женщина! С тех пор я влюблен, как мальчишка, — Леон принял огорченный вид. — А она меня совсем не замечает Дарю подарки — возвращает. Приглашаю на свидание — отговаривается работой. Говорит, что не до личной жизни, надо с преступностью бороться. Вот и приходится пока скрашивать печаль с другими дамами, — он вздохнул. — И она даже не ревнует меня!
— А что, разве здесь дела с преступностью обстоят плохо?! — изумилась Вив. — Здесь, в этом райском месте, где столько моря, солнца, чудесной еды и таких же законопослушных людей и нелюдей, как ты, папочка?!
За барной стойкой послышался какой-то шум и что-то разбилось.
— А! Какие у нас здесь преступники, — Леон посмотрел в сторону бара. — Если только Джоза привлечь за вечное растяпство. Слышишь, Джоз? Если еще что-то разобьешь, сдам тебя шерифу!
Бармен-четвертьорк усиленно собиралосколки за стойкой.
— Что за мальчишка, — проворчал Брилье, — косорукий, но старательный. Но зато какие задушевные разговоры ведет с посетителями! Многие только из-за него возвращаются, и это стоит разбитых стаканов.
— Папа, благодарю, ужин был чудесный, — Вив выпорхнула из-за стола. — Пойду почищу перышки и на сцену.
— С тех пор, как ты здесь, дорогая, выручка выросла чуть не втрое, — отец довольно потер руки. — Вперед, моя сирена!
Вивиан прихорашивалась в небольшой комнате наверху, которую отец отвел ей для подготовки к выступлениям и отдыха между номерами. Сценический образ требовал яркой внешности, и ей это нравилось. Пение вообще было ее страстью с детства, тем более что благодаря четверти крови сирен в ее жилах, у нее были способности, которые она развивала всю жизнь. Ну, почти всю.
— Ты там, где должна быть, — напомнила она себе, обмахиваясь пуховкой. Облако пудры разлетелось по комнате и...
— Хрю! Хрююю! Хрюююк!
Раздалось тонкое пронзительное чихание, кто-то завозился в кресле, на который Вив сбросила пеньюар.
— Осьмушка, — улыбнулась Вивиан, поднимая на руки крошечного поросенка-крылосвина. Откуда он у отца, Вив пока не знала. В королевстве Эринетта все вальшеры — полумагические разумные твари вроде пегасов, огнелис и так далее — приравнивались по правам к людям, их запрещено было держать в неволе. Крылосвины относились к ми?льси, неразумным волшебным, и потому их держали как питомцев — они запоминали человеческие слова и умели телепортироваться. Эти качества, а еще милейшая внешность — крылосвины были пушистыми, вместо копытец лапки с коготками, птичьи крылья наподобие голубиных — делали их всеобщими любимцами. Однако они были довольно редкими. Вивиан встречала их только несколько раз, и все они были яркими, как тропические птички. Осьмушка был похож на молодой одуванчик, а когда парил в воздухе — искрился так ярко, что хотелось зажмуриться и рассмеяться.
— Ты опять сбежал от папы? Наверняка он тебя ищет.
— Вперед! На абордаж! — завопил свин неожиданно.
— Милый, но глупый, — вздохнула Вив, поглаживая Осьмушку между ушками. — Идем, я тебя отнесу.
Папочка Брилье обнаружился в недрах и закоулках таверны, помещении, являвшимся нечто средним между складом, кладовой и хранилищем всякого барахла. Он выбрался из какого-то лаза, едва пробираясь между тюками и бочками, наклонился, крикнул куда-то вниз: "Это не мое дело! Меня это не касается!", — и с силой захлопнул крышку.
— Что там, папа? — удивилась Вивиан необычно взвинченному тону.
— А! — махнул рукой Леон. — Все норовят отлынивать от дела, не выполнить обязанности, за которые жалованье получают. Да-да, я о тебе говорю! — крикнул он в сторону люка. — Ты не представляешь, как тяжело найти хороших работников. Да, а что ты тут делаешь? Я думал, программа уже началась?
— Я иду на сцену, только занесла тебе Осьмушку, — Вив передала довольного крылосвина хозяину. Тот тут же посадил поросенка на плечо.
— Эринги! Эринги! Эринги мои! — завопил крылосвин.
Оба Брилье вздохнули и закатили глаза.
— Па-а-апа, у меня идея! Давай заведем ему подружку?! — восторженно предложила Вивиан. — Мне кажется, малыш скучает без пары.
— Ты думаешь? — с сомнением посмотрел на питомца Леон. — Вид у него бодрый. А я с двумя с ума сойду.
— Осьмушка красавец! Осьмушка умник! — разорялся крылосвин.
— Верно, верно, — заворковала Вив. — Умник и золотко. Которому о-о-очень нужна подружка. Не хочешь ты, то я, пожалуй, себе заведу. Где ты его купил, папа?
— О, я не покупал, он ко мне сам прибился по случаю, — заюлил Брилье.
— Так как Осьмушка оказался у тебя? — удивилась Вивиан. — Ооо, я поняла, это, — она снизила голос до шепота, — контрабанда, да? Ну и что? Я же говорила, не считаю, что это такое уж преступление. Подумаешь, диковинный зверек. Он же не опасный. Поспрашиваешь, папа? Ну па-пу-ля!
— У кого? — насторожился Брилье.
— У знакомых торговцев, — невинно намекнула дочь. — Пообещай, папа!
— Вивиан, — проговорил отец неожиданно строго, — я не одобряю контрабанду живых существ. Товары, камни — это все ерунда, королевство не обеднеет. Но, конечно же, я этим не занимаюсь, — торопливо поправился он. — Но те, кто ловят вальшеров или таких мильси, как Осьмушка, обращаются с ними жестоко. Я украл Осьмушку у такого пирата, Вив, и хотел малыша отпустить, но он привязался ко мне и отказался улетать на свой остров, хотя я доставил его к нему. Пообещай мне, что ты никогда не свяжешься с теми, кто занимается контрабандой живых существ. У тебя мое доброе сердце, я знаю, ты просто не подумала об этом.
Вивиан всхлипнула.
— Прости, папочка, я действительно не думала об этом, не знала
— Хорошо, хорошо, — погладил ее по голове, как маленькую, отец. — Иди на сцену, Вивиан. Публика уже собралась и волнуется!
Глава 3. О знакомстве с прекрасным
Турагентство
"Все четыре стороны" пошлёт вас куда угодно
Рекламное объявление в газете «Гномская истина»
Если хотите соблазнить женщину, рассмешите ее.
Неизвестный ловелас
Мак вырос в лесу клана под Веншицом, в средней полосе Эринетты, получил прекрасное образование, почти десять лет служил в столичной полиции — и затем, благодаря одному заданию, которое они в прошлом получили на двоих с Гроулом, сначала оказался в командировке на море, а потом и стал шерифом курортного городка. И надо сказать, что Баден прочно поселился в его сердце — город был легким, беззаботным и солнечным, полным улыбающихся людей и прекрасных дам в купальных костюмах (а Льялл Маккензи умел ценить женские формы со всей пылкостью).
Даже преступления тут были не такими мрачными, как в столице. Никаких свихнувшихся магов, похищенных детей и перестрелок среди белого дня. Здесь самым ярким было событие, когда заезжий маг-недоучка продал туристам зелье для лучшего загара, отчего еще месяц из Бадена людины, гномы, эльфы и русалы, а также прочие представители разнообразных рас Эринетты, выезжали одинаково черными, как головешки, и светлели до своего привычного состояния еще полгода.
Однако бывший, сбежавший с бывшим же мэром, начальник полиции оставил после себя наследство, которое Мак разгребал до сих пор. Оказалось, что предшественник был еще тем взяточником, и поначалу к Маку все несли и несли дары то звонкими эрингами, то куриными тушками или рыбными корзинами, а местные торговцы долго не могли поверить, что купить благосклонность нового шерифа не выйдет и он не закроет глаза на торговлю краденым или контрабандой. Бывший шериф и бывший мэр после позорного увольнения были арестованы, но при очень подозрительных обстоятельствах сумели скрыться из-под стражи. С тех пор их искала Особая канцелярия Ее Величества, и Мак только надеялся, что скрываются они не в Бадене или Сибае. Это было бы совсем вопиющей наглостью.
Конечно, бывали и кабацкие драки, и воровство, и бытовые преступления, и пара утопленников, которые не сами перешли в мир иной, попадались. И контрабандисты пошаливали, куда без этого. Но в целом обилие солнца и зелени, морской воздух и жара, ибо даже преступникам тут было лениво, делала Баден по сравнению с северными городками местом безопасным, а Мака — счастливейшим оборотнем на свете.
Если бы он только мог прожить тут всю жизнь! Но, увы, долг наследника главы клана и благородного лерда Маккензи требовал своего. Иногда Льялл тихонько молился Великому Вожаку, чтобы он дал матери и отцу еще выводок сыновей, или чтобы отец обратил внимание на сестер и из одной из них воспитывал преемницу. Волчицы иногда правили кланами, теми, где не царили старые порядки. Но нет, папа хотел преемником старшенького, а старшенький упирался всеми лапами, но понимал, что рано или поздно придется вернуться в Златолесье.
Поэтому Мак так и уцепился за это дело с контрабандой. Контрабандисты были злом постоянным и неистребимым, это так, и пока они таскали вино или камни, это было еще полбеды. Но иногда ловили тех, кто перевозил опасные магические артефакты, неизвестные зелья, а еще волшебных существ, вальшеров или мильси, — и вот таких преступников Мак готов был выпилить под корень. Потому что вреда они наносили неизмеримо больше, это уж не говоря о моральной стороне — вальшеры и мильси, создания Великой Пряхи, должны были жить на воле, и никто не имел права их пленить и причинять им страдания. К сожалению, полуразумные и неразумные существа часто бывали добрее и безобиднее разумных.
Сегодня у Мака по плану было вечернее посещение «Старого краба».
Несмотря на любовь к прекрасным дамам, хорошей еде и выпивке, а также на то, что по долгу службы Мак за эти годы посетил многие и приличные, и злачные заведения, питеен и едален в Бадене было столько, что в «Старом крабе» шериф не бывал ни разу.
Таверны, ресторации, трактиры и кафетерии составляли добрую треть построек приморского городка, а у пляжей и променада они и вовсе громоздились гроздьями — нередко подвыпившие посетители, выйдя из одной таверны подышать воздухом или подраться, путались и входили уже в дверь другой. Впрочем, им и там были рады, если они оплачивали счета, конечно.
Вторую треть зданий в Бадене составляли санатории и пансионаты, где достойные леди и лерды, а также богатая нетитулованная публика могла поправить здоровье и поплавать на своих пляжах. Были в городке и отели для публики попроще, и множество домиков, кондоминиумов и сарайчиков, которые сдавались круглогодично — потому что благодаря расположению, летом здесь было жарко, но не изматывающе, а зимой было тепло так, что самые бодрые продолжали купаться, а менее закаленные ездили на горячие источники в Сибай, где силами мэра Вилды Гроул был оборудован огромный термальный комплекс, сильно поправивший бюджет обоих городков.
А на оставшейся трети ютились дома жителей и административные здания, которым грозило скоро раствориться в обилии таверн и пансионатов.
Таверна «Старый краб» оказалась, к удивлению Мака, местом не злачным. С деревянными стенами и балками, меж которых тянулись тросы и канаты, поднимаясь к потолку, развешанными по стенам морскими рулями, круглыми окнами-иллюминаторами, картинами и фотокарточками с морем, она выглядела, как внутренности большого судна. По размерам она походила больше на ресторацию, и публика здесь собиралась скорее приличная. — большой двухуровневый зал со столами, на которых даже были скатерти, был заполнен людьми, выдраенный деревянный пол сверкал, с кухни доносились такие завлекательные мясные и рыбные ароматы, что Льялл сглотнул, проходя внутрь.
Бойкий официант-людин проводил его к столику на первом этаже, положил меню, и шериф сел, глядя на небольшую сцену. Рядом с ней живо играл пианист, так мотая головой, будто он был главной звездой вечера. С другой стороны наяривали на скрипках две дриады. А на самой сцене выступали Вивиан и ее отец.
Она пела без магического усилителя, но ее хрустальный, чистейший голос, который иногда опускался до бархатного, грудного, мурлыкающего, растворял в себе шум голосов и шагов, заставляя все взгляды обратиться на нее. Сегодня Вивиан была так же сильно накрашена, как позавчера, в таком же обтягивающем платье, но без рукавов, с корсажем изумрудного цвета, покрытом изумрудной же чешуей рыб-радуг, переливающейся в свете софитов. Пышные ее светлые, чуть фиолетовые волосы были частично забраны наверх, частично перекинуты через плечо. Она пела стоя, деликатно, но очень завлекательно покачивая бедрами, и руки ее тоже не оставались без дела — она то подносила кисть к подбородку, то плавно поводила ими, словно призывая к себе публику, то клала ладони на тонкую талию, подчеркивая ее, то поднимала вверх, то касалась волос.
В общем, соблазнение всего мужского контингента таверны происходило удачно. Мак огляделся, увидел, что все мужчины вокруг улыбаются, как идиоты, а их спутницы — не улыбаются вовсе, и понял, что у него на лице такая же улыбка.
Отец Вивиан явно был на вторых ролях. Одетый в плотные морские штаны и рубаху, с длинными светло-фиолетовыми волосами, прихваченными яркой повязкой с якорями и черепами, он выглядел очень бодро и моложаво. Настолько, что дамы в зале поглядывали на него вполне благосклонно, пока их спутники были отвлечены на Вивиан. У него был приятный глубокий и низкий голос, он сидел на стуле и играл на гитаре. А на плече у него балансировал крохотный, с две ладони, лимонно-желтый крылосвин. И этот поросенок весьма мелодично, надо сказать, и удачно подвизгивал по ходу пения, не мешая, а придавая колорита.
Заканчивалась одна песня, начиналась другая, публика восторженно аплодировала, Вивиан подносили цветы, так, что все пространство перед сценой было уставлено букетами и корзинами. Ушлые торговцы цветами с некоторых пор вечером размещали свой товар прямо у крыльца таверны.
Она заметила Льялла, улыбнулась между песнями так призывно и широко, так повела плечом, что у Мака закружилась голова.
— Спокойно, — пробормотал он себе, — ты помнишь? Возможно, эта красотка — преступница.
— Что мейз шериф изволит? — склонился над ним официант. — Мясо или рыбу?
— Э? — Мак не сразу отвлекся от созерцания женских прелестей. — А что вы посоветуете?
— Сегодня у нас шашлык, мягкий как булочка. Утка, сочная как персик. Рыба свежайшая, как морской бриз. Соус, острый как зубы оборотня и пряный, как поцелуй сирены, — затараторил официант. — Осьминог, достойный возлежать на королевском столе. Креветки, крупные, словно бриоши...
— Стоп, — невольно сглатывая слюну, остановил Мак. — Несите мясо и утку. И креветки. И осьминога.
— Прекрасный выбор! — возликовал официант. — И обязательно закажите вино, у нас сегодня поступление — красное мельтийское просто отменное!
— Вот вина я выпью обязательно, — несколько зловеще пообещал шериф, отпуская официанта и возвращаясь к представлению.
Наконец, на одной из песен Леон Брилье встал, снискав свою долю бурных аплодисментов, оставил дочь солировать без него и крылосвина и сошел со сцены. И чуть качающейся походкой старого морского волка направился он напрямую к Маку.
- Шериф Маккензи, — сказал он, широко улыбаясь и подал руку. — Позвольте представиться, Леон Брилье, скромный капитан и владелец сего заведения. — Мак встал, ответил на рукопожатие, и Брилье сел к нему за столик. — Как приятно видеть вас здесь, шериф.
— Ешь давай! Ешь давай! — взвизгнул крылосвин и, вспорхнув, стащил у Мака со стола щупальце осьминога в красном соусе.
— Осьмушка, назад! — скомандовал хозяин таверны, но крылосвин жадно заглатывал щупальце, упираясь лапками в стол, как кот.
— Ничего страшного, — Льялл решил наводить мосты, — у вас очень вкусно, но я это все равно не съем, — и он показал на заставленный стол.
— Все же простите, — повинился Брилье, — он не очень поддается воспитанию. Но у него чистый пятачок был.
Крылосвин, измазанный соусом, довольно хрюкнул, борясь с щупальцем как со змеей.
— Так какими судьбами вы к нам? — вернулся к теме Брилье.
— Мы позавчера познакомились с вашей дочерью, — объяснил Мак, поглядывая на Вив, — и я не смог устоять.
— Да, она рассказала, — кивнул Брилье. — Вы действительно ловили контрабандистов?
