Я застонала. Кого там еще принесло?
Шаркая тапками, я подошла к двери и рывком ее открыла, готовая послать визитера к мантикорам в Дикий лес. Это я умею и частенько практикую.
На пороге снова стоял он. Генрих Ланарит.
Но на этот раз дракон выглядел уже иначе. Растерянность на его лице смешалась с какой-то мальчишеской решительностью. А в руках он держал пакеты. Много пакетов. Из которых доносились просто умопомрачительные запахи еды.
— Я не знал, что конкретно ты любишь. — Генерал неловко переступил с ноги на ногу, шурша бумажными пакетами. — Поэтому взял все, что посоветовала Ирмина. Торт с соленой карамелью, две пиццы с мясным ассорти, какие-то запеченные роллы с морепродуктами… И колбаса. Три палки. Разных сортов. Все, как заказывала.
Он поднял на меня виноватый, но абсолютно человеческий взгляд.
— Мир, Марта?
Мой голодный желудок издал предательски громкий урчащий звук. Я посмотрела на этого высокого дракона, который сейчас стоял под моей дверью, обвешанный пакетами с вкусной едой, и губы сами собой дрогнули в улыбке.
А генерал-то, в принципе, неплохой мужик. Жаль только, что немного маньячная ящерица.
Глава 4. Генрих
Я честно послушался Эйдана и решил поступить как цивилизованный дракон.
Притащил к ее двери цветы. А потом сидел в выделенных мне покоях, разбирал рапорты с границы и убеждал своего внутреннего зверя, что ломиться к Марте сейчас — плохая идея. Дракон в ответ фыркал и рисовал в воображении одну-единственную картинку: кудрявую девчонку в белом халате, которая бесстрашно машет перед моим носом шариковой ручкой.
В итоге я сдался и вечером караулил ее в общежитии, борясь с желанием ее украсть. С цветами получилась накладочка, зато с едой вышло хорошо. Если хочешь приручить дикую кошку — принеси ей лучшую добычу.
Когда Марта приоткрыла дверь, то я едва не забыл, как дышать.
Девушка стояла передо мной в нелепой пижаме с рисунком в мелкий цветочек. Ее темные волосы, мокрые после душа, тяжелыми кудрями спадали на плечи. Она удивленно посмотрела на пакеты, пахнущие жареным мясом, и улыбнулась.
— Я одна столько не съем… — Марта отступила на шаг, пропуская меня внутрь. — Надеюсь, генерал, я не пожалею о том, что вас пустила.
— Тебя, — осторожно поправил я, боком протискиваясь в ее крошечную, пахнущую сушеными травами и спиртом комнатушку. Логово сумасшедшего алхимика, с книгами, пергаментами и баночками, а не девичья спальня. Мне безумно понравилось. — После всего, что между нами произошло, мы определенно перешли на «ты».
Пройдя дальше, я поставил пакеты на небольшой столик у окна, сгружая коробки с пиццей, торт и те самые три палки копченой колбасы.
Марта подошла ближе, завязывая халат на талии, словно это ее спасет от меня.
— Рано шутить, — вздохнула она, опускаясь на стул. — Я еще не пережила этот ужас. Тебе легко, ты улетишь на днях обратно на границу, а я-то здесь останусь. И мне с этими слухами жить, работать и в глаза коллегам смотреть.
Мое сердце екнуло. В ее голосе не было злости, только горькая обреченность.
— Прости, — искренне сказал я, садясь напротив нее. И я действительно сожалел, что заставил ее это пережить.
Хотя, если говорить совсем начистоту, в душе я ликовал. Ведь я знал то, чего пока не знала она: никуда мы друг от друга не денемся. Если за оставшиеся два дня Марта не сдастся в мои объятия, то я все равно ее похищу. Только уже официально. Приказ ректора о назначении ее руководителем практики с обеда лежал в ящике стола Рейвенхарта.
Но говорить ей об этом сейчас слишком опрометчиво. Она просто выкинет меня в окно вместе с тортом. Пусть пока думает, что я скоро исчезну из ее жизни.
— Давай просто спокойно поедим, — предложил я, открывая горячую коробку с пиццей.
Минут десять мы действительно жевали молча. Я исподтишка наблюдал, как Марта аккуратно, но с большим аппетитом расправляется с едой, жмурясь от удовольствия. Лучше, чем когда девушки питаются как зайцы.
— Расскажи о себе, — не выдержал я после уничтожения первой пиццы. — Чем ты дышишь, кроме своих зелий, ядов и студентов?
Марта недовольно стрельнула в меня карими глазами.
— Зачем? Мы друг другу никто, генерал. Завтра наши пути разойдутся. Какой смысл в этих светских беседах? — Она потянулась за куском торта. — Лучше объясни мне вот что: почему твоя сестра носит фамилию декана факультета боевой магии?
Я замер с куском колбасы в руке. Моргнул от удивления.
— Ты про Ирмину?
— Про нее. Она ведь, правда, твоя сестра? Не обманула? Значит, фамилия должна быть Ланарит. А в журнале она Тенебрис.
Я смотрел на нее и не мог понять, шутит она или нет.
— Марта… ты серьезно? — невольно усмехнулся я. — Ирмина носит эту фамилию, потому что вышла замуж за Эйдана.
— Вышла замуж?! — Ее брови улетели вверх. Кусочек торта, не донесенный до рта, плюхнулся обратно в тарелку. — Магистр Тенебрис… и студентка? И в академии на это закрыли глаза?!
— Они уже почти пять лет вместе, — развел руками я. — Неужели ты не знала? Сначала они скрывали свои отношения, но потом поженились. Одна из самых обсуждаемых новостей. Еще скажи, что не слышала о скандале с назначением ректора или про недавнее покушение на принца… В каком вакууме ты живешь?
Марта густо покраснела.
— В научном. Я диплом писала, потом диссертацию про пользу ядовитых грибов-моховиков в лечении переломов... Работаю много. Мне не до сплетен и слухов, — пробормотала она, смущенно поправляя очки.
Это было так забавно и мило, что я рассмеялся в голос. Какая она необычная девушка. Грибы ее волнуют больше, чем главная сплетня десятилетия!
Но наш треп и мой смех сработали. Лед треснул. Поняв, что она пропустила так много из-за своих зелий, Марта неожиданно оживилась и начала расспрашивать. В ней проснулось женское любопытство.
Так мы начали говорить. Она с интересом расспрашивала про службу на границе. Но не про бои или подвиги, как это обычно делают девушки, а про условия содержания полевых госпиталей, лечение ран, оснащение лекарствами и кадрами. Все то, что я пишу в отчетах для министерства. И чувствуя ее внимание, я с удовольствием рассказывал, с упоением наблюдая, как в ее глазах загорается огонек чистого исследовательского интереса. Потом разговор перешел на травмы. Я имел неосторожность упомянуть, как прошлой осенью меня когтями вспорола пустынная грызда, и местный гарнизонный коновал заливал рану экстрактом жгучей лозы.
— Жгучей лозой?! На открытую рану?! — Марта подскочила на месте. — Вот же болван! Она вызывает поражение мышечной ткани! Никто так не делает уже лет двадцать! Покажи!
— Что показать? — опешил я.
— Рану! Шрам! Давай, раздевайся!
Я поперхнулся воздухом.
— Генерал, я жду! — Марта уперла руки в бока. — Снимите рубашку. То есть, сними.
Что я мог сделать? Разве можно отказывать лекарю? Особенно когда этот лекарь — твоя пара.
Послушно расстегнув пуговицы, я стянул через голову рубашку, бросив ее на спинку стула. Раздеваться перед женщиной, от запаха которой у меня сносило крышу, было испытанием для воли. Я смотрел на нее жадным взглядом, ожидая от нее смущения.
Марта подошла вплотную, но даже не обратила внимания на мои плечи и кубики на прессе. Она нахмурилась, уставившись на три рваные борозды у меня под ребрами.
— Мухомор ему в суп, — пробормотала она, протягивая руку.
Ее прохладные пальцы коснулись моего разгоряченного бока. Меня прошило током от макушки до пяток. Мышцы рефлекторно дернулись.
— Прости, больно? — Марта подняла на меня глаза.
— Нет, — хрипло выдавил я. — Продолжай.
— Швы наложены криво. Как будто пьяный гоблин штопал старый носок, — возмущенно констатировала она, проводя подушечками пальцев вдоль самого длинного шрама. Каждое ее движение отдавалось в моем сердце. — Смотри, шрамище какой получился, срослось неправильно…
Девушка склонилась ближе, едва не касаясь носом моей кожи.
Бам!
Дверь комнаты сотряслась от мощного удара и распахнулась настежь, ударившись ручкой о стену.
В дверном проеме, запыхавшись, с магией, полыхающей на кончиках пальцев, стояли Дамиан Рейвенхарт и Эйдан Тенебрис. Их глаза были круглыми от ужаса. Видимо, они узнали, что я ночью торчу у Марты, и побежали ее спасать.
— Ланарит, если ты снова попытаешься ее… — взревел Дамиан, врываясь в комнату, и осекся на полуслове.
Картина получилась презанятная.
Полумрак. На столе развороченные коробки с едой. Я стою без рубашки, а меня лапает растрепанная Марта.
Эйдан медленно опустил руки. Пламя на его пальцах погасло. Он издал звук, средний между кашлем и истерическим смешком.
Марта резко отскочила от меня в сторону. Она вспыхнула так ярко, что могла бы осветить комнату лучше магических кристаллов.
— Это… Это не то! Вы не так все поняли! — замахала она руками, сорвавшимся голосом пытаясь защитить остатки своей репутации. — Я просто проводила осмотр! У него там некроз мышечной ткани был от грызды! Это сугубо медицинский… Это лечебное! Вы понимаете?!
Рейвенхарт перевел взгляд с пунцовой Марты на полуголого меня, потом снова на Марту.
— Конечно, ассистентка Берроуз, — серьезно кивнул ректор, хотя его губы предательски подрагивали. — Глубокий… медицинский осмотр в двенадцать ночи в общежитии. Мы все поняли.
— Да я только швы проверяла!
Я стоял и молчал. Во-первых, я не собирался ей мешать выкручиваться. А во-вторых, мой внутренний дракон сейчас раздувался от гордости и самодовольно скалился каждому, кто смотрел на его добычу.
Глава 5. Марта
Вышвырнуть трех драконов из комнаты получилось не с первой попытки, но я очень старалась. Шипела, как рассерженная кошка, и обещала прочитать лекцию по переломам конечностей. Кажется, именно угроза лекции подействовала на ректора с деканом. А вот Генриха пришлось выталкивать в спину, упираясь пятками в косяк. Он сопротивлялся до последнего.
Захлопнув дверь, трижды провернув ключ в замке, закрыв на щеколду и произнеся пару запирающих заклинаний, я успокоилась и рухнула на кровать. Тут же провалилась в сон и не просыпалась до утра. Потому что нельзя было позволить себе думать о накачанном генерале с кривыми шрамами и собственном неадекватном поведении.
С наступлением утра жизнь лучше не стала. Суровая реальность надавала мне оплеух уже на завтраке. Оказалось, что пока я спала, академия не просто переварила слухи — она их приукрасила, сервировала и подала к столу всеми возможными способами.
По пути на кафедру со мной здоровались даже те, кто раньше не смотрел в мою сторону. Меня взвесили на весах социального одобрения и повысили от сумасшедшей ассистентки до будущей леди Ланарит. Я и не знала, что Генрих лорд и принадлежит роду старших драконов. Хотя чего удивляться, каждый второй дракон имеет титул. Меня поздравляли со счастливым замужеством уборщицы, лаборанты и даже один залетный призрак в библиотечном коридоре. И сначала я честно пыталась объяснять каждому встречному, что замуж не выхожу. Но к десятому разу язык отвалился, а к двадцатому — я просто кровожадно скалилась и кивала.
Надежда отвлечься от дурдома умерла на семинаре у пятикурсников. Группа лекарей и так не блистала дисциплиной, но сегодня стало намного хуже. Раньше они игнорировали мои требования из-за возраста, ведь я была младше некоторых студентов, теперь же на меня ополчилась местная звезда — Изольда фон Рейт.
С избалованной девицей мы и раньше не находили общего языка, потому что я, видите ли, имела наглость спрашивать знания по программе. Но сегодня Изольда просто превзошла саму себя.
Я ходила между столами, проверяя промежуточные реакции в котлах, когда краем уха уловила ее приглушенный, злой шепот в кругу подружек:
— …Подумаешь! Генрих просто одурманен. Мы были обручены много лет, и то, что он разорвал помолвку — ничего не значит! Если бы эта мышь очкастая не влезла, то Генрих смотрел бы только на меня.
Я замерла с пипеткой в руке. Ах, так вот в чем дело. Значит, Изольда хотела стать Ланарит.
«Да и забирай его! Мне он не нужен!» — крутилось на языке. Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы развернуться и высказать это вслух, как вдруг…
Я вспомнила полуголого Генриха в моей спальне, наш разговор и как он рычал на башне...
Меня обдало жаром. Пипетка дрогнула, роняя лишнюю каплю экстракта в котел Стивена Брукса, возле которого я случайно остановилась. Зелье немедленно зашипело и покрылось зеленым дымом.
Стоп, Берроуз! Очнись! Какой еще сексуальный рык?! Ты с ума сошла!
Справившись с паникой и ликвидировав мини-взрыв на столе Брукса, который пострадал просто так, я еле-еле дотянула до звонка и торопливо сбежала в преподавательскую столовую. Мне срочно требовался крепкий кофе и пирожок с картошкой, чтобы вернуться к простой жизни.
Но мироздание явно надо мной издевалось.
За моим любимым столиком в самом углу, закинув ногу на ногу и попивая кофе из крошечной для его габаритов фарфоровой чашечки, сидел Генрих. Он выглядел просто до неприличия безупречно в военной форме, привлекающей вздохи всех магистров и ассистенток. Заметив меня, он расплылся в улыбке хищника, который дождался свою антилопу на водопое, и отодвинул соседний стул.
Отступать было некуда. Пришлось сесть, напряженно выпрямив спину и стараясь не обращать внимания на зрителей вокруг. Ланарит был вежлив, передавал мне соль, рассказывал какую-то забавную историю о пограничных буднях и ни разу не упомянул ни свадьбу, ни то, что я вчера его раздела.
Это пугало еще больше.
А вечером, когда я, выжатая как лимон, вывалилась из аудитории после последней лекции, он снова оказался рядом. Прислонившись к стене, скрестив руки на груди, Генрих дожидался меня.
— Ужин? — коротко предложил генерал.
— Работа, — так же коротко отрезала я, перехватив поудобнее стопку лабораторных. — Прости, но я сыта сплетнями по горло. Хорошего вечера.
И я быстро, почти срываясь на бег, пошла прочь, чувствуя между лопаток его тяжелый взгляд.
Свернув в безлюдный коридор, я наконец-то смогла выдохнуть. Дальше до общежития можно идти спокойным шагом.
— Марта. Надо же, какая встреча.
Голос, который я надеялась больше никогда в жизни не слышать.
Из тени колонны шагнул Майлз Нормитт. Мой бывший жених. Молодой, подающий большие надежды магистр алхимии, с идеально уложенными светлыми волосами и расчетливым взглядом серых глаз. Всего месяц назад этот человек холодно заявил, что я больше не подхожу ему и тяну его карьеру вниз. Возле него должна быть длинноногая и пышногрудая красотка, а не синий чулок в лекарском халате.
— Майлз. — Я покрепче прижала к груди пергаменты. — Дай пройти.
