– Со мной? – переспросила я и сразу услышала, как глупо и по-детски это прозвучало.
В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.
– А тут есть еще варианты?
Нервно облизнув губы, повертела головой, не доверяя собственному голосу.
Гордей взял меня за руку, и внутри все мгновенно затрепетало. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони уверенно и спокойно, будто в этом не было ничего особенного, но для меня это прикосновение оказалось почти опасным.
Он отвел меня чуть дальше от остальных, туда, где музыка звучала тише, а вокруг было меньше людей. Свет здесь казался мягче, воздух теплее, и внезапно все стало ощущаться слишком личным.
Ладонь Гордея легла мне на поясницу. Кожа под его рукой начала покалывать. Даже сквозь ткань платья я чувствовала это прикосновение слишком хорошо. От него по позвоночнику медленно расходилось тепло, от которого слабели колени.
Сначала я смотрела куда угодно, только не на него: на причудливую родинку в виде звезды на шее, на воротник его поло, на чужие силуэты за спиной. Мне казалось, что, если бы я подняла глаза, он сразу бы увидел все: как сильно я нервничала, как сбивалось мое дыхание, как отчаянно мне нравилось быть сейчас рядом с ним.
Но долго избегать его взгляда не получилось. Я все-таки подняла голову и сразу встретилась с его карими глазами.
Гордей смотрел как-то слишком внимательно. Не как обычно. Не как лучший друг старшего брата, не как человек, который знает меня половину жизни. От этого взгляда бабочки внутри не находили себе покоя.
– Ты выросла, – тихо сказал Гордей.
Я улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь.
– Это вроде нормально.
Но он не улыбнулся в ответ, и от этого у меня вдруг пересохло во рту. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, и сердце болезненно сжалось от невозможной, почти глупой надежды.
– Я не про это, – произнес он чуть тише.
Растерянно моргнув, не понимала, что именно он имел в виду, но спрашивать почему-то побоялась. Между нами повисла пауза, наполненная чем-то гораздо большим, чем обычный разговор. Я чувствовала его руку на своей талии, ощущала тепло его тела и впервые за весь вечер не могла думать ни о чем, кроме того, что мне совсем не хочется, чтобы эта музыка заканчивалась.
Но она закончилась слишком быстро.
Гордей медленно убрал руку с моей поясницы и от этого прикосновения, исчезнувшего так внезапно, внутри стало почти пусто.
Несколько секунд он просто смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то еще, но в итоге лишь тихо выдохнул и сделал шаг назад. А потом вернулся к остальным, оставив меня стоять посреди зала с бешено колотящимся сердцем и ощущением его ладони на своей коже.
1.2
Когда все начали расходиться по комнатам, я тоже попыталась лечь спать. Но уснуть я так и не смогла. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал Гордей – его внимательный и теплый взгляд, его рука на моей пояснице во время танца. Мне казалось, я до сих пор чувствовала это прикосновение. И от одного воспоминания под ребрами становилось невыносимо горячо. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь убедить себя, что придаю всему слишком большое значение, но мысли все равно возвращались к нему снова и снова. В какой-то момент лежать в темноте стало просто невозможно, и я тихо поднялась с кровати.
Выйдя из комнаты, я прошла через кухню и вышла на веранду. Ночной воздух мягко касался кожи, и, сделав глубокий вдох, я ощутила запах травы, влажной земли и чего-то свежего, почти успокаивающего.
Прислонившись к перилам, я подняла взгляд к небу. Звезды казались ярче, чем обычно. Дверь за спиной скрипнула.
Я не обернулась, но сразу почувствовала, что за спиной Гордей. Он встал рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его присутствие каждой клеткой.
Зажав сигарету между губами, он чиркнул зажигалкой, и в темноте коротко вспыхнул огонек. Запах табака смешался с ночным воздухом.
– Не спишь? – спросил он, выдыхая дым в сторону.
Голос у него был чуть хриплый и усталый, но в нем было что-то непривычное: более теплое и менее отстраненное, чем обычно.
– Не хочется, – пожала плечом.
Я все еще смотрела вверх, цепляясь за далекие звезды, лишь бы не встретиться с ним взглядом. Он подошел ближе и, сделав большую затяжку, стряхнул пепел.
– Звезды считаешь?
– Пытаюсь.
– Получается?
– Нет.
Гордей тихо усмехнулся. Я повернула голову и встретилась с пристальным взглядом.
Этот взгляд был совсем другим. В нем читалось что-то новое, почти опасное, от чего у меня на секунду сбилось дыхание и стало слишком ясно, что он смотрел на меня уже не так, как раньше. Как будто он наконец перестал притворяться, что ничего не чувствует. Я слишком долго была в него влюблена, чтобы не узнать момент, когда что-то меняется.
– Ты пьян? – поинтересовалась, цепляясь за единственное рациональное объяснение.
– Немного. А ты? – докурив, он затушил сигарету в пепельнице.
– Тоже немного.
Гордей сделал шаг еще ближе. Теперь между нами почти не было расстояния. Я чувствовала запах табака, алкоголя, и его парфюма. Темные каштановые волосы были чуть растрепаны, будто он уже не первый раз проводил по ним рукой за этот вечер. Карие глаза казались почти черными в полумраке веранды, а короткая щетина только сильнее подчеркивала его взрослую, почти опасную привлекательность.
Расстегнутый ворот поло открывал загорелую кожу, а поверх нее поблескивала знакомая серебряная двойная цепочка, исчезающая под тканью. Рельеф его тела хорошо угадывался под поло, заставляя меня чувствовать предательскую дрожь где-то под ребрами.
Азалия, Гордей старше тебя на пять лет. Ты слишком маленькая, чтобы он воспринимал тебя всерьез.
Но я продолжала смотреть на него снизу вверх, и делала вид, что мне все равно, хотя сердце всегда ускорялось, когда он рядом.
Только сейчас он смотрел так, как я когда-то только мечтала.
– Аза, – тихо произнес он.
Я замерла. Гордей никогда так меня не называл.
– Что? – откликнулась почти шепотом.
Гордей не ответил сразу. Он будто боролся с чем-то внутри себя. С тем, что давно не выпускал наружу.
– Это плохая идея.
– Твоя или моя? – выдала с вызовом.
Заметила, как он сглотнул, а в глазах промелькнула вспышка.
– Наша.
Это опасное слово повисло между нами. Не «ты» и «я». А «мы».
– Да, – согласилась, кивнув. – Наверное, очень плохая.
– Тогда почему ты все еще здесь? – спросил он тише.
Я чуть приподняла подбородок, стараясь выглядеть расслабленной, хотя внутри все уже давно перестало быть спокойным. Чувствовала, как под ребрами поднималось что-то горячее, почти отчаянное.
Потому что я ждала этого момента слишком долго.
Потому что я всегда хотела, чтобы он перестал быть просто Гордеем – лучшим другом моего брата, а стал чем-то большим.
– А ты почему?
Гордей чуть заметно улыбнулся, но не отступил ни на сантиметр.
– Если ты сейчас не уйдешь, я
– Что? – перебила его.
– Я пытаюсь быть разумным, – хрипло признался он.
– Гордей, ты перестал быть разумным, когда оказался на веранде.
И в этот момент стало еще хуже, потому что он посмотрел на меня иначе – не просто внимательно, а так, будто наконец перестал делать вид, что контролирует ситуацию.
Его взгляд опустился на мои губы всего на секунду, но этого хватило, чтобы воздух между нами стал потрескивать. Сердце билось так сильно, что казалось, он должен это слышать.
Гордей поднял руку и осторожно коснулся моего лица. Я не отстранилась. Даже не думала об этом. Потому что если бы отступила, то все снова бы стало прежним.
А я не хотела прежнего.
Обхватив мое лицо ладонями, он коснулся губами моих губ. Сначала осторожно, почти вопросительно, словно все еще оставлял мне возможность отступить. Но я ответила сразу.
Без паузы.
Без сомнений.
Все остальное перестало иметь значение: правила, последствия, правильность или неправильность.
Оставалось только это ощущение.
И мы.
Глава 2
Гордей
Я помню ту ночь слишком ясно, как будто она не осталась где-то в прошлом, а продолжается во мне до сих пор, застывшая в каждом ощущении.
Июль. 10 лет назад.
Я все еще не понимал до конца, в какой момент перестал видеть в Азалии ту самую мелкую, за которой когда-то присматривал больше по привычке, чем по необходимости. Когда это изменилось? Когда вместо девчонки, путающейся под ногами, я начал замечать, как она смотрит, как двигается, как реагирует на меня?
Я тянулся к ней, и в этом движении не было уверенности, к которой я привык. Но она не отступала.
Азалия смотрела на меня снизу вверх так доверчиво и открыто, что в джинсах становилось опасно тесно. Рыжие волосы мягкими волнами спадали ей на плечи, отливая теплой медью в тусклом свете веранды. Серые глаза казались темнее, и от того, как она смотрела на меня, внутри все окончательно выходило из-под контроля.
Я слишком хорошо помнил ее другой – смешной девчонкой с хвостом на макушке, которая таскалась за мной и Мстиславом по дому. И именно поэтому сейчас все происходящее казалось неправильным, но остановиться было почти невозможно.
Ее губы были неожиданно слишком мягкие. С легким сладким вкусом белого ягодного зефира, который Азалия обожала еще с детства. И это первое прикосновение выбило почву из-под ног. Все, что до этого казалось контролируемым, рассыпалось.
Азалия сразу ответила на поцелуй без страха и колебаний. Словно ждала этого так же долго, как и я сам пытался делать вид, что ничего не замечаю. Ее пальцы дрожали на моих плечах, и от этой дрожи меня вело сильнее, чем от алкоголя. Это окончательно сорвало стоп-кран.
Я чувствовал, как она прижималась ближе, тепло ее тела, как пальцы цеплялись за мое поло, словно она боялась, что я отстранюсь. От ее волос и кожи тонко пахло сиренью, и этот легкий сладковатый аромат окончательно сводил меня с ума. И я уже не мог ни отстраниться, ни остановиться.
Были только мое сбитое и частое дыхание и ее тихие стоны, которые она не пыталась сдерживать.
Я запоминал все: как тело Азалии откликалось на каждое прикосновение, как она выгибала спину, когда я спустился поцелуями к шее, как она шептала мое имя – тихо, почти не слышно, но так, что мозги постепенно отключались. А в паху становилось все жарче.
В какой-то момент я понял, что мы перешли ту грань, после которой уже нет «назад». И все равно не остановился.
Потому что не хотел. Потому что впервые за долгое время я чувствовал не расчет, не контроль, не привычную холодную ясность, а что-то живое.
– Аза – хрипло выдохнул я, прижавшись лбом к ее лбу. – Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь?
Она тихо и нервно усмехнулась.
– А ты? – прошептала она. – Ты понимаешь, что делаешь со мной?
Вернувшись к губам Азалии, подхватил ее под попку. Она обняла меня ногами и тепло нежной волной разлилось по всему телу. От ее близости окончательно срывало крышу.
Азалия цеплялась за меня так, будто боялась, что я все-таки остановлюсь. Но рядом с ней вся моя выдержка трещала по швам. Она запустила пальцы в мои волосы и ответила на поцелуй. Плавно подвигав бедрами, она потерлась о мой пах, заставляя член еще сильнее упереться в ткань джинс.
Понимая, что просто могу не сдержаться, открыл дверь и понес Азалию в комнату. Я двигался почти вслепую, пока она прокладывала дорожку поцелуев от подбородка к шее и обратно.
Как только зашел в комнату, закрыл дверь, толкнув ее ногой и прижал к ней Азалию. Ладони скользили по ее бедрам. Губы ласкали нежную кожу шеи, спускаясь к груди.
Азалия кусала губы, тихо постанывая и снова потерлась о член. Рыкнув, поставил ее на пол и стянул футболку, отбросив в сторону. С удивлением обнаружил, что под ней не было белья. Затуманенным желанием взглядом жадно скользил по ее обнаженной груди. У меня не оставалось никаких сомнений: все что произойдет этой ночью я запомню надолго.
