Хотя внутри уже давно все трещит по швам.
Я поправляю волосы, провожу пальцами по тонкой цепочке, скользящей вдоль шеи и уходящей вниз по открытой спине, разглаживаю ткань платья на талии и делаю медленный вдох.
– Ты справишься, – убеждаю свое отражение.
Голос звучит почти уверенно.
– Это просто вечер.
Я говорю это снова, как будто от количества повторений фраза может стать правдой.
Просто вечер.
Просто человек из прошлого.
Просто ужин.
Но сердце все равно отказывается в это верить, потому что рядом с Гордеем все слишком быстро перестает быть «просто».
Сделав глубокий вдох, резко выдыхаю, раздув щеки, заставляю себя собраться и выхожу из комнаты.
В столовой уже собираются гости. Голоса, звон посуды и тихая музыка сливаются в один сплошной шум, в котором проще потеряться и не оставаться наедине со своими мыслями.
Именно это мне сейчас и нужно.
Я специально не ищу его взглядом. Не позволяю себе даже смотреть в ту сторону комнаты, где он может находиться. Просто здороваюсь с кем-то из знакомых, отвечаю на вопросы, улыбаюсь тогда, когда этого требует ситуация. И почти начинаю верить, что справляюсь.
Пока не слышу голос.
Подняв взгляд, нахожу Гордея почти мгновенно. Он уже смотрит на меня, словно знал, что я все равно посмотрю в ответ. Контакт длится всего секунду. Может, даже меньше. Но этого оказывается достаточно, чтобы дыхание сбилось, а сердце взяло разгон.
Я первая отвожу глаза и тут же ненавижу себя за это.
Подойдя к столу, выбираю место подальше от Гордея, где мне будет проще делать вид, что все под контролем. Рядом кто-то садится, но я не обращаю внимание, пока не чувствую руку на своих плечах.
– Азалия, – звучит знакомый голос.
Артем.
Едва заметно замерев, тут же заставляю себя расслабиться и не показывать реакцию.
– Снова потерял меня? – задаю вопрос, ощущая какую-то наэлектризованность во всем теле.
Чуть сильнее сжав мое плечо, он наклоняется ближе.
– Я предпочитаю знать, где находится моя жена, – отвечает Артем спокойно, но за этой спокойной интонацией я хорошо слышу предупреждение.
Я не убираю его руку. Повернув голову, снова сталкиваюсь взглядом с Гордеем.
Он смотрит слишком пристально и даже отсюда я вижу в его глазах вспышку чего-то слишком личного и совершенно неуместного сейчас. Ощущаю, как вдоль позвоночника расходится волна жара и сдерживаюсь, чтобы снова не сбежать в свою комнату.
На этот раз я не отвожу взгляд. И от того, как Гордей смотрит на меня, внутри снова оживает все, что я так долго пыталась заглушить.
Глава 8
Гордей
Когда я увидел, как чужая рука легла на ее плечо, внутри что-то неприятно дернулось. Простое движение, но слишком уверенное и привычное, будто он давно знает свое место рядом с ней. Будто имеет на это полное право. Первую секунду мозг отказывался складывать картину целиком и принимать очевидное.
А потом он наклонился к ней ближе, что-то тихо сказал, и Азалия ответила ему без напряжения и настороженности, а как человеку, к присутствию которого давно привыкла.
В тот момент все встало на свои места.
Это он.
Ее муж.
Слово неприятно царапает изнутри, задевая что-то, что я вообще не собирался вспоминать сегодня. Будто внутри случайно нажали на старую рану, которая все это время казалась давно затянувшейся.
Я внимательно слежу за ним, замечая спокойствие в каждом движении, уверенность во взгляде, в том, как он держится рядом с ней. Он касается Азалии так легко и привычно, будто давно привык к этому и ни секунды не сомневается, что имеет на нее право.
Рационально я понимаю, что так и есть.
Она замужем.
Это ее жизнь.
Нормальная, логичная и правильная.
Только от этих мыслей в самом центре груди начинает неприятно жечь.
Ведь именно я тогда сказал ей: «Забудь». Сам поставил точку. Сам сделал все, чтобы между нами больше ничего не осталось.
Тогда какого черта теперь внутри поднимается это тяжелое, неприятное чувство, от которого хочется сжать челюсть сильнее?
Отведя взгляд, делаю глоток виски и только сейчас замечаю, что пальцы слишком сильно сжимают стакан.
Поздно.
Поздно что-то чувствовать.
Поздно вообще позволять себе думать в эту сторону.
Я сам все разрушил тогда. И теперь смотрю на то, что возникло на месте того решения.
Снова переведя взгляд на Азалию, вижу, как она слушает его, кивает и даже едва заметно улыбается в ответ. Рядом с ним она выглядит спокойной и живой. И меня задевает то, насколько легко она существует в мире, где меня больше нет.
Я снова перевожу взгляд на Азалию, сам не до конца понимая зачем. Наверное, жду, что она хотя бы еще раз посмотрит на меня.
Но этого не происходит.
Она вообще больше не поднимает взгляд в мою сторону, будто меня здесь нет. От этой мысли появляется раздражение, потому что с ним она совсем другая.
Я вижу, как Азалия улыбается кому-то через стол, как реагирует на шутки, как легко отвечает.
Со всеми она живая, настоящая.
Со мной – нет.
Со мной в ее взгляде только пустота и эта проклятая отстраненность, от которой внутри неприятно сжимается сердце.
Гул голосов постепенно стихает, когда Владимир Сергеевич поднимается со своего места. Разговоры обрываются, люди поворачиваются в его сторону, и я тоже заставляю себя переключиться.
– Спасибо всем, что приехали сегодня, – начинает он, обводя взглядом стол. – Для меня этот вечер важен не только как семейный праздник. Многие из вас знают, сколько лет я отдал компании и сколько сил в нее вложил…
Я слушаю и одновременно почти не слышу. Слова доходят до сознания, но не задерживаются в нем, потому что какая-то часть меня продолжает ощущать присутствие Азалии. Не выдержав, снова перевожу на нее взгляд.
Она смотрит на отца внимательно и сосредоточенно, слегка нахмурившись, будто действительно пытается уловить каждое слово.
Но не смотрит на меня.
Конечно.
– … и я уверен, что он справится, – заканчивает Владимир Сергеевич, переводя взгляд на Мстислава.
Аплодисменты раздаются почти сразу. Я тоже хлопаю, улыбаясь, когда Мстислав поднимается.
– Спасибо, – говорит он. – Честно, до сих пор странно слышать все это в свой адрес. Но я правда благодарен. Отцу – за доверие, а вам всем – за то, что сегодня здесь. Постараюсь сделать все, чтобы компания «Балтийский янтарь» только росла дальше.
Я слушаю Мстислава уже внимательнее не потому, что должен, а потому что хочу. Он действительно изменился. Сильно. Но вызывает внутри что-то теплое.
Кто-то снова начинает хлопать, поддерживая его слова. Я встаю вместе с остальными, поднимаю бокал и, сам до конца этого не планируя, замечаю, как на меня оборачиваются.
– За Мстислава, – говорю достаточно громко, чтобы меня услышали. – Рад за тебя. Правда.
– Спасибо, – кивает он.
– Ты это заслужил.
Кто-то поддерживает тост, добавляет еще слова, бокалы звенят, разговоры снова оживают, но я уже почти ничего не слышу. Потому что в этот момент опять смотрю на нее. Сам не понимаю зачем. Может, по привычке. Или потому, что все внутри реагирует на ее присутствие.
Азалия сидит на том же месте, с тем же спокойным выражением лица и снова не смотрит на меня.
Даже сейчас.
Даже на секунду.
Как будто я сказал эти слова в пустоту.
Сделав еще глоток, ставлю бокал на стол чуть резче, чем нужно.
Хватит.
Это начинает выглядеть жалко даже в моей собственной голове.
Заставив себя включиться в разговоры, отвечаю на вопросы, киваю, поддерживаю темы, но все это ощущается поверхностным шумом, который просто помогает не оставаться наедине с собственными мыслями.
После этого звучит еще несколько тостов. Кто-то вспоминает старые истории, кто-то шутит, заставляя всех смеяться. В какой-то момент тост говорит Азалия.
– Я думаю, сегодня уже все успели сказать, каким упрямым бывает Мстислав, – произносит она, и за столом сразу раздаются смешки. – Но, если серьезно… я правда горжусь тобой…
Сдержавшись, даже не смотрю в ее сторону. Вместо этого делаю еще один глоток виски и заставляю себя отвлечься от ее голоса. Но он все равно пробирается под кожу, словно за эти годы я так и не научился от него защищаться.
Кто-то улыбается ее словам, за столом снова раздаются одобрительные голоса и звон бокалов. А я только сильнее сжимаю пальцы на стакане, продолжая смотреть в сторону, будто это действительно может что-то изменить.
Официальная часть вечера постепенно заканчивается. Люди расслабляются, разговоры становятся громче и свободнее, кто-то остается за столом, кто-то перемещается в гостиную.
Я тоже встаю из-за стола, просто чтобы отойти от Азалии и перестать каждую секунду напоминать себе не смотреть на нее. Но в этот момент передо мной останавливается он.
– Гордей, верно? – протягивает руку.
– Да, – пожимаю ее.
– Артем, – произносит он. – Муж Азалии.
В его голосе нет вызова, но одно слово все равно звучит чуть громче всего остального.
Муж.
– Приятно познакомиться, – киваю.
– Взаимно, – он чуть улыбается. – Много слышал о тебе.
Интересно, от кого именно и что именно.
– Надеюсь, только хорошее, – ухмыляюсь.
– Разное, – говорит он с легкой иронией.
– Значит, без скучных версий.
Несколько секунд мы молча разглядываем друг друга. Артем пристально смотрит на меня, будто пытается что-то понять. Я отвечаю тем же. Наверное, мы оба сейчас занимаемся одним и тем же – внимательно изучаем друг друга.
– Ты давно вернулся? – интересуется он.
– Сегодня.
– Надолго?
