- Мне не нужен успокаивающий чай! - рявкаю и выдергиваю локоть из его хватки. - Я немедленно должна найти мужа! И вы меня не остановите!
Сорвавшись с места, вылетаю из коридора, и шумно выдыхаю, когда вижу в гостиной Романа, который, взяв графин с виски, направляется на выход.
- Рома! Роман! - зову его, привлекая к нам внимание прогуливающихся на улице женщин. Я даже не заметила, что огромные стеклянные двери открыты настежь. Мой муж останавливается и дожидается, пока я подбегу к нему. Вцепляюсь в его руку, сминая рукав закатанной до локтей рубашки. - Рома, нам срочно нужно улетать отсюда. Сейчас же!
Глава 6
- Тихо-тихо, - отзывается мой муж и, взяв меня за локоть, отводит подальше от двери, ведущей на улицу. - Ты чего так переполошилась?
- Ты не понимаешь! - восклицаю я.
- Конечно, не понимаю. Ты же не объясняешь, только кричишь. Что за истерика, Иванна?
- Это не истерика, - задыхаясь, отвечаю я. - Понимаешь, это дом… Как зовут твоего делового партнера?
- Что? - он усмехается, а мне хочется выхватить у него хрустальный графин с выпивкой и со всей силы вмазать по голове. - Иванна, я не знаю, по какой причине ты в таком состоянии, но тебе надо успокоиться. Поднимись в комнату и…
- Как. Зовут. Твоего. Нового. Партнера?
Каждое слово я чеканю так, что они, кажется, отлетают от зубов.
Рома уже открывает рот, чтобы ответить, но тут в гостиную заходит Владимир.
- Роман Андреевич, кажется, это ваш телефон, - он протягивает мужу звонящий гаджет. Я успеваю взглянуть на экран. Номер скрыт.
- Прости, важный звонок, - говорит мой муж, бросая на меня взгляд. - Иди… на лошадях покатайся. Алло? - это уже в трубку.
- Иванна Павловна, ваш муж говорил, что вы любите лошадей, - раздается справа голос Владимира, и я с трудом отрываю свой взгляд от Романа, чтобы посмотреть на помощника хозяина дома. - Пойдемте, я покажу вам конюшню.
- Как зовут вашего хозяина? - спрашиваю со стальными нотками в голосе. Этот абсурд меня окончательно вывел из себя.
- Скоро он будет здесь и сам представится, - с самой доброжелательной улыбкой произносит этот помощник, а мне и ему хочется врезать. - Так что показать вам…
- Не надо, - выплевываю совершенно невоспитанно, а потом разворачиваюсь и выхожу на улицу.
Торопливым шагом пересекаю газон и иду сама не знаю, куда. Пока что ориентиром мне служит небольшой сквер в конце этого газона.
Меня трясет так, что зуб на зуб не попадает. Жалею, что не прихватила с собой джемпер, потому что кажется, что меня знобит. Это аллергия на тайны, которые таит в себе чертов замок.
Тормознув, оборачиваюсь и смотрю на грандиозное строение с башнями и огромными окнами. Оно пялится в ответ, будто насмехаясь и раззявив пасть в виде дверей, ведущих на террасу, на которой женщины играют в бридж и заливаются шампанским. Розовым, черт подери! Другого в этом доме, наверное, и не водится.
Продолжаю свой путь, складывая пазлы: замок в Альпах, конюшни - которых я, кстати, еще не видела, - оранжерея с орхидеями, чертовы подарки и гребаные соты с запутавшейся в паутину пчелкой. С каждым разом, когда я мысленно перечисляю эти вещи, сердце грохочет еще быстрее.
Я точно знаю, кому принадлежит замок и все остальное. Тут даже ни малейших сомнений. Но к чему эта дурацкая таинственность? Нагнать на себя флер загадочности? Если так, то ему не стоило посылать мне столько сигналов.
Захожу в сквер, и у меня такое ощущение, будто звук, еще недавно долетавший от дома, вдруг исчезает. Наступает такая тишина, что закладывает уши. Я замедляю шаг и продолжаю идти между деревьев и кустов. Дорожка петляет между ними. Бросаю взгляд на кованую скамейку с видом на горы. Деревья перед ней как будто специально раздвинулись, чтобы открыть роскошную панораму на заснеженные вершины.
Я не останавливаюсь. Пересекаю этот сквер, а уже потом резко торможу, видя в отдалении огромную конюшню и несколько лошадей в загоне для выгула. В открытых воротах конюшни стоит кто-то и расчесывает лошадь. Натирает щеткой до блеска. Даже с такого расстояния я могу рассмотреть это.
Вдруг сердце срывается в галоп. Это мужчина. Высокий. Крупный. Мускулистый.
Ускоряюсь.
Это он. Я чувствую, что он. Мурашки на моей коже слишком ярко свидетельствуют об этом.
Снова ускоряюсь, а через минуту срываюсь на бег. Я поймаю его. Пусть ответит за все!
Пока бегу, наблюдаю за тем, как мужчина скрывается на конюшне.
- Эй! Стой! - кричу, но он не оборачивается. Зато оборачиваются пара человек, выгуливающие лошадей. - Остановись немедленно!
Он скрывается в помещении, и я, чуть не спотыкаясь, тоже влетаю туда, пробежав мимо красивого вороного коня. Торможу, рассматривая пустое пространство. Похоже, лошадей на выгул вывели именно отсюда, потому что все стойла пустые.
Быстро пересекаю конюшню и выхожу через распахнутые ворота с той стороны. Ни следа пребывания другого человека. Как будто мне почудилось.
Не хочу даже думать о том, что у меня едет крыша. Именно такого эффекта он и добивается, я уверена. Хочет, чтобы я сошла с ума, уверенная в том, что видела его, а его тут якобы не было. Но я точно знаю, что был, потому что я его не только видела, но и чувствовала.
Вылетаю на улицу. За ней еще одна конюшня, поменьше. Рядом с той - пара хозпостроек и небольшой дом. Оббегаю все, но он как будто и вправду почудился мне. Врываюсь в домик и натыкаюсь на седовласого мужчину, который застыл с бутербродом на полпути ко рту.
- Простите, я… - Он что-то отвечает на немецком, а я с сожалением выдыхаю. - Вы говорите на английском? - перехожу на универсальный язык, но мужик только хлопает глазами. - Французский? Итальянский? Вот черт, - выдаю со стоном. Встряхиваюсь. - Так ладно. Смотрите. Здесь, - показываю в сторону конюшни, - был мужчина, - руками в пространстве рисую нечто, похожее на высокий квадрат. - Как вы. Мужчина.
Я тычу в него пальцем, и мужик повторяет этот жест, указав на себя большим. Он изумленно смотрит на меня и опять лепечет что-то, но я вообще ничего не понимаю.
- Ну… вы мужчина. Я - женщина. А вы мужчина. И то был мужчина. Большой такой, - снова поднимаю руки, чтобы показать масштаб. - Я ищу его.
Он опять что-то бормочет на немецком, а я психую. Тогда я делаю то, что мне вообще не свойственно: опускаюсь до пошлостей и рукой показываю мужское достоинство, тыча в свой пах.
- Мужчина, - повторяю.
Клянусь, такого выражения лица я ни у одного мужчины не видела. В этот момент в дом заходит довольно стройная женщина в платье и сером переднике. Она примерно одного возраста с этим мужиком с бутербродом. Женщина быстро оценивает ситуацию и хмурится. А потом… налетает на старика, и они начинают орать друг на друга на своем языке.
- Подождите! - пытаюсь перекричать их. - Может, вы говорите на русском? Или на английском? Мадам! То есть, фрау или как там тебя? - выдаю уже с отчаянием в голосе, но тут она начинает бросаться на него с кулаками, и я понимаю, что ничего от них не добьюсь.
Выхожу из домика, хлопнув дверью, и направляюсь в большой ангар.
Ну куда-то же он делся, чтоб его черти драли?!
Пока иду по большой постройке, осматриваю ее всю, включая потолок. Обычно под крышей хранят сено, а еще там можно спрятаться. Не думая дважды, тороплюсь к деревянной лестнице и взбираюсь наверх. На удивление здесь довольно чисто и мало сена. И… никого нет.
Сев на вершине лестницы, я тяжело вздыхаю. Точно крыша едет. Надо как-то заканчивать это, иначе я совсем сойду с ума.
- Устала, Пчелка? - слышу за спиной голос, и волоски на всем теле встают дыбом.
Глава 7
Резко дернувшись, вскакиваю, а потом хватаюсь за грубую балку, потому что начинаю шататься. Он подлетает ко мне и, схватив под подмышки, поднимает в воздух и затаскивает под крышу. Ставит на ноги, а его руки сползают до талии.
Впиваюсь в него взглядом, жадно скользя по знакомым и незнакомым чертам.
Мирон сильно изменился. Встреть я его на улице, вряд ли узнала бы. А, может, я и встречала его в ресторанах или на светских мероприятиях, просто не поняла, что это именно он, поэтому не замечала.
Острая линия челюсти, сама челюсть массивная, какой я помню. Сейчас он носит то ли слишком короткую бородку, то ли изрядно отросшую щетину черного цвета, буквально смоляного, как и его волосы. Смуглая кожа идеально ухоженная, а между густых бровей залегли неглубокие морщинки. Видно, что Мирон часто хмурится.
Я помню, как нежно целовали эти пухлые губы. С какой лаской смотрели черные как ночь глаза. И эти огромные руки… Они обнимали до хруста костей.
Чтобы посмотреть в глаза Мирону, мне приходится задрать голову.
Он не улыбается. Просто смотрит и сжимает своими лапищами мою талию. Делает то же, что и всегда - присваивает себе без единого слова.
Почему-то вспомнилось, что папа называл его цыганом из-за смуглой кожи. А сам Мирон не знал своего происхождения, он детдомовский.
Он стал больше. Намного больше. Выше, крупнее, накачаннее. Как огромная глыба, нависающая надо мной и перекрывающая кислород.
- Насмотрелась, Пчелка? - Мирон вырывает меня из вакуума, в который сам же и погрузил.
Я отталкиваю его руки и отскакиваю назад. Теперь смотрю с неприкрытой яростью.
- Что за цирк ты устроил?! - рявкаю, поправляя свою одежду.
Меня всю трясет не только от злости, но и в принципе от нашей встречи.
- Цирк? - усмехается он криво и… Боже, до чего же красивым мужчиной он стал! Аж колени подкашиваются. Но больше я в эту ловушку не попаду. - Мне кажется, ты хотела жить в замке, ухаживать за лошадьми, тебе нравятся орхидеи и ты… Пчелка, - он пожимает плечами, как будто это совершенно очевидные факты.
- Мирон, сейчас же прекрати все это! - рявкаю я. - Немедленно! Просто… просто останови! Расторгни контракт с моим мужем! Обойдется без очередного заводика!
- Это не тебе решать. Помнишь, как твой отец говорил? Женщине в бизнесе делать нечего.
Мирон давит на самые болезненные точки. Он прекрасно знает, как я ненавидела эту фразу. Особенно в свете того, что я как раз хотела заниматься бизнесом после университета. Мне были интересны инвестиции, венчурные фонды, экономика. Но папа быстро подрезал крылья одной этой фразой. И Мирон, черт подери, был в курсе, как я страдала от этого! А теперь он использует это против меня?!
- Ты… - шиплю, словно змея. - Ты… стал чудовищем. Ты видел… наверняка видел, как я схожу с ума, получая твои чертовы подарки, и все равно продолжал их присылать.
- Понравился замок? - спрашивает он, как будто я тут не схожу с ума из-за его выходок.
- Да гори он синим пламенем! - ору я, всплескивая руками.
- Хочешь, подожжем вместе? Он твой, Пчелка. Распоряжайся.
- В смысле - мой? Ты дурак? - задаю вопрос, который с легкостью произнесла бы пять лет назад, но точно не сейчас. Как будто я вернулась в подростковый возраст, когда все было проще и одновременно с тем сложнее.
- Ты же знаешь, что да, - усмехается Мирон.
- Оставь меня в покое, слышишь? - шиплю. - Я замужняя женщина. У меня уже сложившаяся жизнь. Отвали, Мирон.
- Люблю, когда ты произносишь мое имя, - мурлычет он и подходит ближе. Я пячусь, а он наступает огромной тенью, накрывая меня с головой. Нет-нет-нет, больше я не поведусь на такое. Упираюсь поясницей в балку, и Мирон ставит на нее руки по бокам от меня. - Ты правда считаешь, что сможешь уйти от меня? - спрашивает он бархатным голосом, а у меня волосы встают дыбом и мурашки бегут по коже.
Открываю рот, чтобы ответить на заявление Мирона, но захлопываю его, услышав голос Владимира снизу:
- Босс, вас ожидает вертолет.
- Хочешь прокатиться со мной? Посмотришь на горы с неба.
- Хочу, чтобы ты прямо сейчас ушел и больше не возвращался.
- Правда этого хочешь? - усмехается он.
- Да, - выдаю, но голос почему-то предательски дрожит, а в голове полная каша из вопросов.
Мирон пару минут смотрит на меня, практически не мигая. Между нами искрит. Нет, не просто искрит. Между нами гудит, как в трансформаторе, и периодически мелькают яркие вспышки, когда искры пучками сталкиваются в воздухе. Он делает шумный вдох.
- Мне не нравятся твои духи, - наконец выдает он, а я буквально задыхаюсь от возмущения. - Они тебе не идут. Я подарю другие.
- Что? - выдыхаю. - Не надо мне ничего дарить! Я не буду ими пользоваться!
Он медленно опускает взгляд на мою грудь. А потом… касается пальцами ложбинки и ловит ими чертову подвеску в виде пчелки прямо через ткань. Сжимает ее и криво усмехается. По моему телу проходит волна дрожи, и это не ускользает от внимательного взгляда Мирона.
- Подвеску ты тоже не носишь, - не спрашивает, а утверждает он. Придвигается ближе, скользит своей щетиной по моей щеке, и горячее дыхание касается уха, пробуждая мурашки. - Хочу увидеть тебя голой только в этой подвеске. - С этими словами он разворачивается и, не глядя на меня, спускается вниз. - Подстрахуй Иванну Павловну, - бросает, наверное, своему подчиненному, и я слышу его шаги, когда он покидает конюшню.
Я тяжело вздыхаю и, подняв вверх голову, закрываю глаза. Только сейчас замечаю, как сильно впилась пальцами в балку позади. Отпускаю ее, чувствуя пульсацию в конечностях. Еще один судорожный вдох, и я спускаюсь по лестнице. Внизу меня встречает Владимир.
- Иванна Павловна, вы уже видели наших лошадей?
- Исчезни, - рявкаю и быстрым шагом направляюсь прочь отсюда.
Проходя мимо выгула, притормаживаю, залюбовавшись белоснежной кобылой. Ее роскошную гриву треплет небольшой ветерок, а солнце играет с отдельными волосками. У меня даже создается такое впечатление, будто она сверкает, как волшебная пони. Я замираю и, не дыша, смотрю на эту красавицу.
- Ее зовут Белладонна, - раздается справа голос Владимира настолько неожиданно, что я вздрагиваю. - В переводе с итальянского “красивая женщина”.
- А еще ядовитое растение, - отзываюсь я, не сводя взгляда с лошади.
- У всех есть темная сторона, - многозначительно произносит он.
Глянув на Владимира, снова смотрю на кобылу. Она грациозно проносится рысью мимо нас, стуча копытами.
- Хотите прокатиться? - спрашивает он.
- Хочу домой.
Оторвав взгляд от лошади, тороплюсь к замку. К счастью, помощник Мирона остается возле выгула. По дороге я присаживаюсь на ту самую скамейку с видом и сижу там некоторое время. В голове смешиваются воспоминания пятилетней давности и сегодняшняя встреча с моим прошлым. Рука сама тянется выше, и я сжимаю кулон через ткань. Мне кажется, он до сих пор хранит тепло его пальцев, но я ни за что не признаюсь, что чувствую это.
В мыслях проносится его голос. Не тот, что я услышала сегодня. А тот, который шептал нежности пять лет назад.
- Я люблю тебя, моя Пчелка.
- Пчелка? - удивлялась я и улыбалась, видя, с каким обожанием он смотрит на меня.
- Да, Пчелка, - кивнул тогда Мирон. - Ты производишь такой же сладкий мед. Ты и сама сладкая.
- И много жужжу?
