А потом я ощутила его губы на своей шее. Горячее дыхание, расслабленный язык, скользящий по чувствительной, покрытой мурашками коже. Глаза закрылись, изо рта вырвался тихий стон, и я впилась пальцами в его футболку. Притянула ближе, заглянула в его темные глаза и… с этой ночи моя жизнь уже не была прежней.
- Вспоминаешь, да? - выдает он своим бархатным голосом, который за эти пять лет стал еще соблазнительнее, обретя уверенные нотки и легкую хрипотцу, от которой по телу бегут мурашки.
Я моргаю, прогоняя туман воспоминаний. Но он как будто и не хочет уходить. По телу разливается тепло, между ног сжимается, а грудь, к которой прижимается Мирон, наливается тяжестью. Я чувствую его возбуждение, упирающееся в мое бедро.
- Я ничего не забыл, - произносит он тише и проводит носом по моей щеке, шумно вдыхая. - Знаешь, что напоминает мне этот парфюм? Запах твоего возбуждения. Он смешивается с острыми нотками, сладостью поля, в котором мы с тобой занимались сексом на покрывале, и кислинкой лимонада, который ты так любила пить летом.
- Отпусти меня, - прошу дрожащим голосом. - Прошу тебя. Всего этого не вернуть. Я замужем. Счастлива. Муж… он занимается со мной сексом.
Мирон отстраняется. На его лице ни тени улыбки, ни намека на нежность, с которой он только что рассказывал о парфюме. Нет. Сейчас на нем читаются только ярость и желание убивать. По лицу Князева пробегает мрачная тень.
- Ты провоцируешь меня, Пчелка, - выдает он сиплым голосом, как будто едва сдерживается от крика. - Хочешь, чтобы я убил его? Один мой звонок, и с этой охоты он не вернется. Кого еще убить? Всех, кто сейчас в лесном домике на охоте? Я сделаю это. Повтори еще раз, как твой муж тебя трахает, и клянусь, Иванна, больше никого из них ты не увидишь.
- Ты не сделаешь этого.
- Правда? Испытай меня. Просто повтори свои слова. А еще лучше опиши, как он это делает, и как ты кончаешь под ним, и, клянусь, пиздец наступит всем. Я лично брошу взрывчатку в этот домик. Ну? Хочешь еще поиграть со мной в эти игры?
Я жду, что он как-то даст понять, что просто забавляется со мной, как кошка с мышью, но нет. Выражение лица Мирона предельно серьезное. Он смотрит на меня, не моргая, безумным взглядом.
- Ты больной ублюдок, - цежу я.
Его лицо немного расслабляется, выдавая уже знакомую дьявольскую улыбку.
- Ты это только поняла? И до сих пор не догадалась, почему тот мажорик закончил в инвалидном кресле? - Он хмыкает, а у меня волосы встают дыбом. - Вспомни, что я обещал тебе после того, как этот урод чуть не изнасиловал тебя. - Я моргаю, не в силах поверить в то, что слышу. - Ну же, Пчелка, у тебя ведь отличная память. Давай.
Сердце колотится все быстрее. Я вытеснила из памяти тот чертов эпизод моего унижения и страха. Но сцена в беседке, где я сидела с Мироном, захлебываясь слезами, всплывает вдруг как наяву. И его слова… Обещание, которое он дал мне… Оно тоже звучит в голове так четко, словно было произнесено вчера.
- Я всегда буду убеждаться, что ты счастлива. И каждый ублюдок, который решит этому помешать, будет наказан. Обещаю тебе, Пчелка.
Мирон повторяет эти слова, и я вздрагиваю от каждого, как от пощечины.
Препод, который истязал меня целый семестр, бесследно пропал. Как и охранник, который пытался заигрывать со мной. Илья Максимов, который попытался изнасиловать меня в клубе, внезапно упал с вышки в бассейне. Он был пловцом. Только на этот раз он полетел не в воду, а на край бассейна.
- О, господи, - выдыхаю, с ужасом глядя на Мирона.
- Зови меня просто “любимый”.
- Ты точно чудовище! - восклицаю я.
- О, маленькая, тебе это не мешало радоваться инвалидности того урода, - усмехается он и сближает наши лица, обдавая мои губы горячим дыханием. - Потому что внутри ты такое же чудовище, как и я.
- Нет! Я не такая!
Начинаю брыкаться и драться с ним, но Мирон не отпускает мою шею, только отбивается второй рукой, чтобы я не расцарапала его лицо и не стерла самодовольную ухмылку.
- Ненавидишь меня, да? - спрашивает он и улыбается шире.
- Да! Ненавижу! Люто ненавижу!
- От ненависти до любви, малыш, дорога короткая.
- Никогда, слышал?! Никогда я не буду любить монстра!
Он подается вперед и запечатывает мой рот своими губами. По щекам начинают катиться горячие слезы, а настойчивый язык врывается внутрь и сталкивается с моим.
Ненавижу! Не-на-вижу!
Глава 13
В голове вспышками воспоминания…
Его руки на моем теле. Они гладят, ласкают, сжимают.
Тихий шепот на ухо…
- Я буду нежен. Обещаю, Пчелка, я сделаю все, чтобы тебе было не больно. Заберу всю твою боль. Зацелую каждую ранку. Запечатаю своим языком. Ничего не бойся. Не рядом со мной.
Я стонала под его настойчивыми ласками.
Выгибалась дугой, подставляясь под его горячий рот и жадные руки.
Сходила с ума от его жаркого шепота и обещаний вечности.
Я сгорала под ним, чтобы возродиться и снова вспыхнуть.
Мне было больно. Но он, как и обещал, зацеловал каждый саднящий сантиметр, заговорил своим колдовским шепотом все ранки, слизал слезы с моих щек.
Он был нежен. И я доверяла всем сердцем. Верила, любила так, как никогда в жизни. На разрыв. До остановки дыхания. До дрожи во всем теле.
Я чертовски сильно любила. Никого и никогда ни до, ни после я не любила так сильно.
А тот эпизод в поле…
Мирон вез меня из загородного клуба. Уставшую, но довольную. В тот день были соревнования по теннису, и я везла домой кубок.
- Я горжусь тобой, - сказал он, сжимая мою лежащую на его бедре руку. - Ты красиво играла. Но твоя взлетающая юбочка постоянно меня отвлекала.
- Ты не туда смотрел, - хихикнула я.
- Я смотрел на тебя. Мне было плевать на игру. Я любовался самой красивой девочкой на свете. И хотел, чтобы ты победила. Потому что моя Пчелка заслуживает победы, как никто другой.
Его слова и прожигающий взгляд что-то такое пробуждали во мне… Открывали сторону, которую я сама не знала. Немного темную, какую-то запретную. Все, что касалось Мирона было таковым. И мне это, черт подери, нравилось.
- Останови машину, - потребовала я.
- Что? - усмехнулся он.
- Если ты прямо сейчас не остановишься, я…
Не стала объяснять. Просто начала расстегивать пуговицы на своем бледно-желтом платье с нежными мелкими розовыми цветочками. Чем больше оголялась моя грудь, тем темнее становился взгляд Мирона.
- Ты что творишь, Пчелка? - спросил он севшим голосом.
- Остановишь? Или…
Я поставила на переднюю панель ноги в босоножках на высоких каблуках. Стащила по ним кружевные трусики, а потом развела колени и нырнула пальцами во влагу. Даже сквозь музыку я слышала, как шумно втянул воздух Мирон. Потом выругался и свернул с дороги в поле, поросшее цветами.
- Ты знаешь, что можешь поплатиться за это, - прорычал он.
- Может, именно этого я и хочу, - отозвалась и застонала, когда пальцы коснулись чувствительной кнопки между ног.
Машина резко тормознула на краю поля. Мирон вышел из нее, схватил плед из багажника, а потом распахнул мою дверцу. Я перевела на него затуманенный желанием взгляд. Он походил на самого дьявола. Возбужденный, злющий, готовый убивать и… трахаться.
Схватив меня поперек талии, Мирон закинул меня на плечо и пошел в поле. Отойдя от машины метров десять, он бросил на землю плед, потом поставил меня на ноги, расправил вещицу на траве и бережно уложил меня на плед. Это было последним нежным жестом с его стороны. Дальше от моих криков разбегались насекомые и разлетались птицы, а дома я не могла говорить, потому что сорвала голос.
Тогда впервые я осознала, какими будут последствия, если провоцировать Мирона. И теперь не только он мог манипулировать мной, но и я - им.
В следующий раз, осознав всю свою силу и власть, я вышла утром на балкон в одной только тонкой ночной сорочке. Под ней не было ничего, и внимательный зритель без труда мог заметить это. Особенно если подул бы легкий ветерок, поднимающий подол этой сорочки.
Он был во дворе. Натирал джип до блеска полировочной тряпкой. Безупречный, как всегда. В черных брюках и такого же цвета рубашке. Пока вся охрана отца одевалась как военизированное подразделение без знаков отличия, Мирон щеголял в стильной одежде.
Он поднял голову. Ему хватило пары секунд, чтобы оценить ситуацию. Тело обдало жаром от его взгляда. Даже на расстоянии я видела, как крепко сжались его челюсти. Чувствовала вибрации ярости. Не видя его глаз, осознавала, что те испепелили меня до тла, воскресили, а потом еще пустили пулю в лоб из пистолета, висевшего у него подмышкой в кожаной черной кобуре.
Он молча положил тряпку на капот и пошел в дом, не сводя с меня взгляда. Скрылся в нем, а я вернулась в комнату. Похихикала и, подняв руки, потянулась. Интересно, куда он пошел? Подрочить в туалете? Или отвлечься на серьезные разговоры с папой?
Но чего я точно не ожидала, так это того, что спустя несколько секунд дверь в мою спальню откроется, а потом я окажусь прижата к этой двери могучим телом, пока Мирон расстегивает ширинку и вздергивает меня выше, чтобы ворваться до упора и жестко трахать, зажимая мой рот рукой.
- Плохие девочки заслуживают наказания, - шептал он мне на ухо. - Я рисковал, придя сюда. Но я и до ада доберусь, если ты будешь там.
Я кусала губу, чтобы не закричать, пока он жесткими, резкими толчками врывался в меня, смешивая кипучий коктейль из боли и неземного удовольствия. Меня разрывало на части от переполненности его немаленьким размером. Голова совсем перестала соображать, а ноги покалывало от того, как яростно Мирон в меня врывался.
Не знаю, как он тогда выбрался незамеченным. Но уходя из спальни, Мирон окинул взглядом мои влажные от его удовольствия бедра и криво усмехнулся.
- Провоцируй и дальше, Пчелка. Но помни, для меня не существует запретов и границ. Я оттрахаю тебя на глазах всего дома, если ты еще раз покажешься на балконе в таком виде.
Это звучало ужасно. И я знала, что Мирон не шутил. Но что-то в этом хождении по острой грани заводило меня настолько, что я готова была послать мораль и здравый рассудок к черту, только бы быть с Мироном.
Из жарких воспоминаний меня вырывает наглая рука, расстегивающая ширинку на моих брюках.
- Ты отлично знаешь, - рычит Мирон, - что опять провоцируешь меня. Знаешь ведь, чем это заканчивается, Иванна. Знаешь, и все равно продолжаешь так делать.
Пальцы проскальзывают к самому чувствительному месту на моем теле, и из меня непроизвольно вырывается протяжный стон.
Глава 14
Его руки знают каждый миллиметр моего тела. Они знают, на какие кнопки давить, чтобы отключать мозговую деятельность.
Ладонь Мирона давно не на моей шее, но меня и не нужно удерживать. Я сама цепляюсь за него в попытке получить больше. Пульсация в ноге отходит на второй план, когда мы, склеившись, двигаемся по комнате. Ударяемся о комод. С него что-то летит на пол и разбивается вдребезги. Но мы не смотрим, что это, потому что нам обоим плевать.
Вкус его языка уже отравляет мою кровь. Его горячий шепот проникает в мозг. Прикосновения отпечатываются на коже клеймом, как и шесть лет назад.
Он опять делает это… Лишает меня воли. Полностью подавляет ее, заменяя окружающий мир одним собой. Вытесняет всех и все, заставляя концентрироваться только на нем и ощущениях, которые он мне дарит.
Я не просила этих чувств!
Я их ненавидела в себе!
Проклинала его и все, что с ним связано! Особенно ту часть меня, которую он во мне пробудил!
А сейчас… Что я, черт подери, творю?
Мне плевать на мужа и на мою честь. Ее слишком легко отмыть, если у тебя много денег. Но не плевать на то, в кого я превращаюсь рядом с Мироном. Больше я не хочу такой быть! Я ведь только… Я совсем недавно окончательно попрощалась с этой частью и снова заперла ее под замок. Тяжелый, навесной, который не сорвать, как ни старайся.
А потом появился он… подцепил этот замок одним пальцем, и все мои демоны вырываются наружу.
Мои руки действуют самостоятельно. Я срываю с него пиджак, когда Мирон усаживает меня на столик для завтрака. Тот шатается подо мной, а где-то на полу валяются осколки посуды, из которой я ела.
Пытаюсь обнять его за талию, но нащупываю кобуру с пистолетом. Внутри меня как будто происходит вспышка. Я медленно вытаскиваю пистолет, а он как будто не замечает этого. Взвожу курок и… стреляю. От грохота Мирон вздрагивает и, развернувшись, закрывает меня своим телом. Он тяжело и быстро дышит, окидывая взглядом комнату.
А я перевожу дрожащую руку с оружием и утыкаюсь дулом между лопаток. Щелчок курка, и Мирон замирает.
- Пчелка, не играй в игры, которые тебе не по силам, - хрипло произносит он.
- Отошел на пять шагов к кровати, - приказываю не своим голосом. Он сиплый и какой-то… ледяной.
- Малыш, ты можешь пожалеть о своем поступке.
- На пять шагов! - рявкаю так, что сама вздрагиваю.
Мирон делает шаг. Хочет развернуться.
- Спиной ко мне! Лицом к кровати! Еще пять шагов! Нормальных шагов, а не мелких!
Рука с пистолетом дрожит, и я хватаю рукоять второй. Чем дальше Мирон отходит, тем сильнее я вытягиваю руки. Отпускаю одну и быстро застегиваю ширинку на брюках. Спрыгиваю со стола на дрожащие ноги.
Черт, в голове до сих пор туман.
- Босс! - выкрикивает охранник от двери, и я перевожу на него пистолет. Потом опять на Мирона. Громила выхватывает свое оружие и наставляет его на меня.
- Ты че, блядь, попутал?! - ревет Мирон. - Ты на кого оружие наставляешь, урод?!
