- Я мечтал услышать этот звук, - говорит Мирон, идущий сразу за мной. Я молчу. Мне до жути интересно узнать, какой звук он имел в виду, но будь я проклята, если задам вопрос. - Цокот твоих каблуков по паркету. Твое частое дыхание. Голос.
Я фыркаю, но ничего не отвечаю. Мне буквально приходится сжать губы в тонкую линию, чтобы не проронить ни слова. Но на верхней ступеньке я не выдерживаю и резко разворачиваюсь лицом к Мирону. Он не ожидал, что я так сделаю, поэтому тормозит слишком близко. Настолько, что я чувствую исходящий от него жар.
- Ты вернулся слишком поздно, - заявляю. - Ничего уже не изменить. Я замужем и собираюсь родить мужу ребенка, - вру. - Так что все эти твои ухищрения уже ни к чему. Я больше тебя не люблю, - последнее предложение произношу особенно четко, чтобы у Мирона не осталось никаких сомнений.
Но ему, кажется, плевать на все мои аргументы, потому что его лапища ложится на мою талию, и он жестко впечатывает меня в свое тело. Его взгляд становится острее, и от него по моему телу проходит дрожь.
- Ты всегда была моей, Пчелка. И всегда будешь. Поздно, говоришь? Замужем? И мужа, наверное, любишь?
- Люблю, - отрезаю.
- Врать ты так и не научилась. По крайней мере, не мне. Я знаю всю твою микромимику. Когда ты обманываешь, у тебя легонько дергается кончик носа. Это незаметно для человека, который не знает тебя настолько хорошо, как я. А что касается мужа, так я могу сделать так, что ты снова будешь свободна.
- Я не разведусь с Романом, - выдаю максимально жестко, чтобы он не питал пустых иллюзий.
- А кто говорит о разводе? Есть и другие способы освободить женщину от уз брака.
От его невысказанного обещания кровь стынет в жилах. Единственный вариант без развода - это стать вдовой. Как бы я ни относилась к Роману, смерти ему я точно не желаю. А судя по решительности в глазах Мирона, он с легкостью пойдет на это. Потому что этот псих, кажется, мной одержим.
Пугает ли меня это? До дрожи в коленях. Но в то же самое время во мне как будто просыпается та самая темная сторона, о которой говорил Владимир у конюшни. Та, которая возбуждается от того, что имеет настолько мощное влияние на могущественного мужчину.
- Ты не посмеешь, - шиплю я, снова выбирая светлую сторону, и упираюсь ладонями в его грудь.
- О, еще как посмею, Пчелка, - цинично усмехается Мирон. - Помнишь, я когда-то сказал, что мы будем вместе? Я не забыл своего обещания, а их, как ты знаешь, я привык выполнять.
- Не прикасайся ко мне, - рычу я. - Чудовище!
Толкаю его в грудь, но он дергает меня на себя, и в этот момент я теряю равновесие, практически вырываюсь из объятий Мирона и лечу вниз…
Глава 10
Не знаю как, но мне удается ухватиться за перила. Нога подворачивается, и лодыжку простреливает. Мирон хватает меня за талию и резко впечатывает в свое тело, не давая упасть. Сердце колотится так, что пробивает грудную клетку, и я спиной чувствую вибрацию стука сердца Мирона.
- Бля, Пчелка, - выдыхает он и, подхватив меня на руки, несет вверх по лестнице, а потом прямиком в мою комнату.
Глаза наполняются слезами от боли. И от ненависти. Я смотрю на крепко сжатые челюсти Мирона и хочу прибить его за то, что он вообще существует!
- Из-за тебя я чуть не упала с лестницы, - цежу со злостью. - Я могла умереть.
- Не могла, - отзывается он стальным тоном. - Я бы не дал.
- Ты уже дал! - рявкаю я, когда он заносит меня в спальню.
- Что? О чем ты говоришь?
- Поставь меня!
- У тебя вывих лодыжки.
- Поставь, я сказала.
- Нет! - рычит он и бережно укладывает меня на кровать. Как только нога касается матраса, я подвываю от нового болезненного спазма. - Не двигайся. Сейчас привезем врача.
- Мне не нужен врач! Мне нужно домой, слышал? Я хочу домой. Подальше от тебя и твоего чертового замка! Это гребаная клетка, в которой я не собираюсь… - Мирон скрывается за дверью, умудрившись хлопнуть ею, хотя она огромная и очень тяжелая. - Оставаться, - заканчиваю, а потом начинаю плакать, размазывая тушь по щекам. - Ненавижу-у-у, - подвываю, желая оказаться сейчас на краю земли.
Зачем он вернулся? Я уже привыкла жить без него. Приняла мысль о его смерти. Смирилась с тем, что он меня предал. А он… этот чертов замок, конюшня, гребаные орхидеи…
Ненавижу!
Успокаиваюсь я минут через сорок. Нога пульсирует все сильнее, но теперь еще и голова болит, а вдобавок щиплет глаза.
Когда раздается стук в дверь, я его едва различаю.
- Да!
Дверь приоткрывается, и в спальню проскальзывает одна из горничных.
- Иванна Павловна, Мирон Данилович просил передать, что врач уже в пути. Давайте я помогу вам переодеться и смыть косметику. Она… поплыла.
- Проваливай, - рявкаю, хоть и понимаю, что девушка ни в чем не виновата.
Вопреки моему приказу она подходит ближе и спокойно смотрит на меня.
- Иванна Павловна, я знаю, что у вас с хозяином проблемы, но позвольте мне помочь в такой мелочи. Скорее всего, врач заставит вас ближайшие пару часов лежать без движения со льдом на щиколотке. В платье может быть холодно и неудобно. Мы переоденем вас в удобную пижаму, смоем косметику, и сразу после обезболивающего укола вы сможете заснуть.
Я смотрю на нее, а потом вздыхаю и киваю.
- Вы правы, - выдаю хриплым от слез голосом. - Простите, что сорвалась.
- Ничего страшного, - она улыбается. - Вам больно, и я понимаю, что сейчас не до выбора слов. Я за пижамой.
Девушка, которую зовут Марина, помогает мне переодеться. Я изо всех сил держусь, чтобы не расплакаться от досады и боли. Потом она укладывает меня в кровать и приносит все необходимое для умывания. Бережно снимает макияж, а потом с помощью теплых влажных полотенец помогает умыться. Мне действительно становится намного легче.
Как только Марина уносит все в ванную, в комнату заходят Мирон, мой муж и врач - мужчина лет шестидесяти со смешными очками, держащимися на самом кончике носа. Он не говорит на русском, поэтому Мирон переводит с немецкого. Это действительно вывих, и мне положен многодневный покой. Мне ставят обезболивающий укол, кладут на ногу ледяной компресс, и доктор уходит в сопровождении Марины.
- Я хочу домой, - заявляю, глядя на Романа. Мирона изо всех сил игнорирую.
- Нет, - отрезает мой муж. - Мы просто немного дольше злоупотребим гостеприимством Мирона, если он не возражает.
- Что вы, я буду счастлив, - на лице этого дьявола снова появляется улыбка, а я понимаю, что с Романом сейчас говорить бесполезно. Утром потребую отвезти меня. А сам пусть хоть женится на чертовом Мироне!
- Выйдите. Оба, - цежу сквозь зубы.
- Дорогая, я зайду утром, - говорит Рома.
- Поправляйтесь, Иванна, - вставляет Мирон, и я наконец остаюсь в спальне одна.
Пульсация в ноге постепенно стихает, обезболивающее начинает действовать, и меня клонит в сон. Но перед тем, как закрыть глаза, я принимаю твердое решение завтра же свалить из этого места. Что я, такси в чужой стране не вызову или билет на самолет не куплю? И плевать на поврежденную ногу. Я доползу до аэропорта и на четвереньках заберусь на борт.
Ночью мне кажется, будто я чувствую, как с ноги убирают пакет с растаявшим льдом, и мне становится легче. Я делаю глубокий вдох. Хочу открыть глаза и что-то сказать, но вместо этого только негромко стону.
- Спи сладко, моя Пчелка, - шепчет мужской голос, от которого я покрываюсь мурашками.
А потом чувствую прикосновение теплых губ, но все так же не могу открыть глаза. Наверное, все это мне снится. Я даже не понимаю, кто мог бы сказать мне такое, просто снова погружаюсь в сон.
Утром просыпаюсь довольно отдохнувшей. Нога немного саднит, но я думала, будет похуже. Сажусь на кровати и беру с ночного столика свой телефон. Даже не помню, как положила его туда. Время десять утра. Прислушиваюсь, в замке тишина. Вспоминаю данное себе ночью обещание уйти отсюда. Надо вставать и собраться. Насколько бы ни была привлекательной идея остаться в теплой постели, мне надо бежать, иначе живой я отсюда не выберусь.
Спустив ноги с кровати, морщусь от того, как несильно, но неприятно простреливает в щиколотке. Она слегка опухла, но не критично. Встав, ковыляю в ванную. Непроизвольно ахаю и стараюсь не наступать на больную ногу. Воспользовавшись туалетом, принимаю душ, а потом чищу зубы. Одеваюсь сразу в белые брюки палаццо, рубашку цвета пыльной розы, на ноги натягиваю лоферы. Бросаю в сумочку телефон, проверяю кошелек с документами. Как только разворачиваюсь лицом к выходу, дверь открывается, и Марина закатывает столик с завтраком. Она замирает, видя меня в полной готовности.
- Доброе утро, - произносит тем же мягким тоном, каким разговаривала со мной вчера. - Хозяин сказал принести вам завтрак.
- Я не голодна, - отрезаю. - И я ухожу. Где мой муж?
- Так это… Он заглядывал к вам, но вы спали. Рано утром все уехали на охоту.
- Тогда позовите мою сестру, пусть поможет мне спуститься по лестнице.
- Боюсь, она уехала со всеми. Они все уехали, - она делает акцент на слове “все”, давая понять, что все - это вообще все.
- То есть… я осталась одна в замке? - спрашиваю.
- Ну, да. И еще персонал. Но мы вас не побеспокоим, - добавляет Марина быстро.
- Вот и отлично. Вызовите мне, пожалуйста, такси до аэропорта.
- Такси? Вы куда-то собрались? Вам же положен покой.
- Дома отдохну. Ну? Вы такси вызовете?
- Э-э-э… ну, да, конечно. Только оно едет долго. Присядьте пока позавтракайте, а как машина будет подъезжать, я помогу спуститься.
Я несколько секунд с недоверием сверлю лицо Марины, но она продолжает смотреть на меня так же спокойно, так что я решаю и в самом деле позавтракать. Сажусь за столик, Марина подкатывает тот, на котором мой завтрак, и выставляет все это передо мной. Забирает столик и закрывает дверь. А потом я слышу какой-то щелчок, похожий на звук закрывающегося замка. Затаив дыхание, смотрю на дверь, но потом расслабляюсь. Не станет же она запирать меня тут, правда? Я свободный человек.
Только вот Марины долго нет. После завтрака я поднимаюсь и ковыляю до двери. Дергаю за ручку, но та действительно оказывается заперта. Обследовав ручку, замечаю, что внутреннего замка здесь нет, и она запирается на ключ с обеих сторон.
Психанув, бью по двери ладонью.
- Выпустите меня отсюда немедленно!
Глава 11
Я мечусь по комнате. Ну как мечусь? Скачу на одной ноге, спотыкаюсь, шиплю и стону от боли. Хватаю телефон и пытаюсь дозвониться хоть куда-нибудь, но… связи нет! Чертовой связи нет!
Я падаю на кровать и шумно вздыхаю.
Он всегда был таким ужасным?
Мне приходится признать, что да, всегда. Мирон всегда получал то, что хотел.
Закрываю глаза, и за закрытыми веками всплывает воспоминание шестилетней давности…
Я сбегаю по ступенькам, а в спину слышу наставления матери, что девушки так не делают, они ходят спокойно. Я замедляюсь, но с долей злорадства думаю о том, что слава богу, она хоть не заплетающимся языком это говорит. Похоже, по мнению моей матери, леди вполне себе могут всасывать пару коктейлей за завтраком. Видимо, чтобы игра в теннис была задорнее.
Подхожу к машине, и внезапно передо мной встает красивый парень, одетый в черную рубашку и такого же цвета брюки. Волосы черные, как смоль, глаза скрыты за темными стеклами “Рэй Бэнов”. Мышцы бугрятся под черной рубашкой. Он распахивает дверцу отцовского джипа.
- Доброе утро, Иванна, - произносит таким глубоким голосом, что я даже зависаю. Всего на мгновение. Меня же научили не церемониться с прислугой. А это, похоже, новый водитель папы.
Хмыкнув, забираюсь в прохладный кожаный салон. Теннисная юбка немного задирается, демонстрируя край коротких шорт, и я чувствую, как взгляд этого наглеца скользит по моей ноге. Не знаю, что мной движет, но я плавно веду пальцами по ноге, слишком медленно поправляя подол юбки.
- Не играй с огнем, - произносит он настолько тихо, что может показаться, будто это легкий майский ветер доносит до меня слова.
Сразу после этого дверца захлопывается, и он открывает противоположную для моей мамы.
- Новенький? - спрашивает она.
- Да, мадам, - отвечает он, а я закатываю глаза. “Мадам”. Маму сейчас разорвет на британский флаг от обращения, подчеркивающего ее возраст. Но она на удивление растягивается в улыбке. Что, коктейлей было три? - Мирон.
- Какое необычное имя, - щбечет она, а я хмурюсь.
Мама флиртует с водителем? Серьезно, блин?!
- Ну мы поедем уже? - раздраженно бросаю я.
- Ты какая-то нервная с утра, - выдает мама, наконец усаживая свою костлявую задницу на сиденье.
Мирон захлопывает дверцу и занимает водительское место.
- Охрана с нами не поедет? - задает мама вопрос, когда водитель заводит двигатель.
- Со мной она вам не понадобится, - отвечает он спокойно, и мы выезжаем со двора.
Всю дорогу я украдкой поглядываю на его мужественный профиль. На ровную линию носа, острые скулы, поросшие темной щетиной, немного небрежную стрижку, как будто он пять минут назад взъерошил шелковистые волосы пальцами. Приходится признать, что этот парень выглядит, как чистый секс. Но только себе в этом признаться. Ни за что я не произнесу подобное вслух.
В загородном клубе я сразу замечаю свою приятельницу Аню, и мы с ней торопимся к теннисному корту. Мама все равно свалит с подругами в бар, играть она не станет.
Мы с Аней занимаем свободный корт и начинаем играть, но я постоянно сбиваюсь и отбиваю мяч хуже обычного. Минут через двадцать понимаю причину. Водитель смотрит на меня, стоя чуть поодаль за ограждением. Он прижался плечом к колонне и потягивает что-то из белой чашки, не сводя с меня глаз за темными очками. Я уверена, что смотрит он прямо на меня.
По телу пробегает волна неконтролируемой дрожи, а внизу живота как будто что-то шевелится. Я делаю судорожный вдох, пропуская еще один мяч.
- Иванна, блин! - выкрикивает Аня. - Ты чего сегодня такая вялая?
Встряхиваю плечами, чтобы взять себя в руки и обещаю себе не думать о наглом взгляде Мирона. Еще не хватало заинтересоваться водителем. У папы их было три за всю мою жизнь. А охранников всяких - не перечесть. Часть из них красивые молодые мужчины. Но у меня и мысли никогда не возникало…
После игры мы с Аней отправляемся в душ, на парный массаж, а потом, переодевшись, до вечера тусуемся в своей компании. Вечером договариваемся встретиться в клубе, и мы с мамой едем домой. Она практически в отрубе после кучи коктейлей и скудного обеда с ужином.
Дома я привожу себя в порядок, надеваю кожаные штаны с высокой талией, белую блузку без рукавов и, прихватив сумочку, спускаюсь вниз. Мама давно спит, дверь в папин кабинет приоткрыта.
- Я в клуб, - объявляю, заглянув к нему.
