Жуткий звук повторился, свирепым визгом прошелся по деревне. Соседские псы подняли дикий лай, громыхая своими цепями. На крыше послышала скрежет когтей, доски жалобно застонали. Следом раздался ужасающий шелест, сменившийся гортанным шипением, которое невозможно было перепутать ни с чем другим.
— Кры?лы, — сдавленно выкрикнула Мира и испуганно прижала ладонь к губам.
Разбуженный шумом отец резко вскочил со своей лежанки, растолкал жену и, подняв с пола топор, выбежал на середину комнаты.
— Быстро в погреб, — хрипло велел он, задирая половицу, под которой скрывался дощатый люк.
Дарина в спешке разбудила Ярослава и Владимира, схватила в охапку сонную Любаву и бросилась к открытому лазу. Но добежать и укрыться они не успели.
От мощного удара весь дом содрогнулся. Дубовая дверь, не выдержав натиска, с надсадным треском сорвалась с петель и рухнула на крыльцо. В избу ворвался морозный вихрь, разметав золу и тлеющие искры по полу, а следом внутрь влетела жуткая тварь.
Крыл рухнул на пол тяжёлыми когтистыми лапами и распрямился. Затем шагнул в сторону сбившихся в кучку людей.
Родан и Дамир вышли вперед. Первый — решительно занес топор, второй — вытащил из голенища сапога заточенный клинок.
Крыл неторопливо наступал, пробуя воздух змеиным языком. Аскарское отродье было значительно выше человеческого роста. Длинное жилистое тело покрывала густая свалявшаяся шерсть цвета застывшего пепла, сложенные за спиной крылья волочились по полу, шурша перепонками, точно сухая листва на погосте. Свирепые глаза горели первобытным звериным голодом.
Угрожающе зарычав, монстр раскрыл чудовищную пасть с двумя рядами игловидных зубов, с которых капала кровавая слюна. За спиной хлестнул тяжёлый чешуйчатый хвост, увенчанный раздвоенным костяным наконечником, способным проткнуть человека насквозь.
В качестве первой жертвы крыл выбрал Родана.
Звериные лапы впивались когтями в доски пола, оставляя глубокие рваные борозды. Взмах хвоста рассёк воздух, и в тот же миг Родан рубанул со всего плеча. Железо вошло в шею монстра с глухим треском. Голова кры?ла полетела в сторону, ударившись о стену. Из рассечённой глотки хлынул тёмный поток, окатив стены и пол. Тварь, издав утробный хрип, рухнула в судорогах, и её крылья забились по избе, снося все вокруг.
— Горим! — завопила Дарина, крепче прижимая к груди рыдающую дочь.
Дамир оглянулся через плечо. Огонь уже пожирал соломенные тюфяки, лизал пол и стены, взбирался по балкам, сухим, как хворост. Дым резанул горло, обрушился в лёгкие, глаза защипало до слёз.
Мира бросилась вперед, пытаясь сбить пламя мокрой тряпкой. Дамир, не мешкая, присоединился к ней, но каждый новый порыв ветра только подкармливал огонь, превращая его в бешеного зверя. Дом угрожающе затрещал.
— Наружу! Живо! — рявкнул Родан.
Он первым выбежал на крыльцо. За ним выскочила Дарина, прижимая к себе малышку и толкая перед собой сыновей.
Дамир схватил Миру за руку и силком потащил в зияющий проем.
Пламя, хищно ухнув, рванулось им вслед. Потолочная балка с треском рухнула позади, разметав искры и пламя по полу. Жар обжёг лицо, волосы зашипели на висках, но они успели выбежать на двор.
Снаружи царило безумие. Вся деревня пылала, огонь взмывал столбами, лизал частокол, превращая крыши в факелы. Густые клубы пепла поднимались к небу, такому же черному, как покрытая сажей и кровью земля.
Люди кричали и метались в панике, пытаясь найти укрытие… и гибли страшной, чудовищной смертью.
Те, кто выжили в пожаре, становились живой мишенью для стай крылов. Подобно стервятникам, они кружили над горящими избами и пикировали вниз, раздирая человеческие тела на части или утаскивая их в темноту.
Дамир заслонил Миру плечом, снова выхватил нож. Одному монстру успел вспороть брюхо, второму вонзил в глотку по самую рукоять, но атаки с неба не прекращались.
Тварей было много… слишком много.
Они лезли со всех сторон. Никогда ещё Дамир не видел столь массового набега.
Что-то было не так.
Что-то спровоцировало их.
— Жжёт… больно… как же больно… — бормотала Мира, вцепившись в плечи Дамира и дрожа от страха.
Всё смешалось: огонь, дым, треск балок, крики соседей. Мир превратился в одну сплошную жуткую какофонию.
Родан размахивал топором, прикрывая жену с детьми. Сталь мелькала в его могучих руках, без устали рубила уродливые морды и крылья, как вдруг сверху на него с воплем обрушился крупный крыл.
Удар сбил его с ног, когти пробили плечо, брызнула кровь. Дарина закричала, прижимая к себе Любаву и пытаясь заслонить сыновей. Тварь уже занесла раздвоенный хвост, пронзила грудь Родана и, взмахнув крыльями, взметнулась в пепельную ввысь, утащив за собой обмякшее тело.
Мира закричала, но её голос утонул в грохоте огня и рёве тварей.
Она рванулась вперёд, но Дамир резко схватил её за руку. Удержал, стиснув зубы.
Следующий налёт сорвал с земли Дарину. Руки женщины всё ещё держали Любаву, и девочка исчезла вместе с матерью в когтистой хватке. Лишь платок сорвался и опал на пылающий двор, мгновенно вспыхнув.
— Ма-а-а! — хрипло выдохнул Ярослав и кинулся за ними, но другой крыл, взмыв из пламени, подхватил мальчишку на лету.
Его брат Владимир вцепился в лапу чудовища, пытаясь вырвать Ярослава из когтей. Тварь взмахнула хвостом — и оба мальчика взлетели в темноту, разрывая воздух отчаянным визгом.
Мирослава остолбенела. Перед глазами плясали вспышки — то ли огненные искры, то ли её собственные слёзы. Беспомощная агония сковала мышцы, сердце разрывалось от боли и отчаянья.
Мир вокруг рушился, близкие люди гибли, а она… она не могла ничего сделать. Оставалось только ждать своей очереди в адову бездну. А еще молиться, чтобы твари убили ее сразу, а не сожрали заживо, как остальных.
— Бежим! — рявкнул Дамир, грубо дёрнув Миру к себе.
Она споткнулась, упала на колени и осталась сидеть, будто окаменев. Пепел лип к лицу, глаза остекленели. Пальцы судорожно терли запястье, словно там пульсировала невидимая рана.
— Вставай! — Дамир рывком поднял её, встряхнул. — Слышишь меня?!
— Они убили их… Отца, мать, Любаву, братьев… — обессиленно хрипела она.
— Но ты жива. Мы оба живы. Надо спасаться, Мира, — закричал Дамир и резко осёкся, заметив движение за её спиной.
Из огненного марева выступил крыл. Он не пикировал, как прочие, а крался на лапах, втягивая воздух и принюхиваясь. В полыхающих глазах горел голод, мощные челюсти приоткрылись, обнажая острые клыки. Хвост медленно поднялся, костяной наконечник скользнул по земле, оставляя глубокие борозды.
— Назад! — Дамир спрятал Мирославу за собой и сам шагнул вперёд, занося нож.
Сердце колотилось в горле, мышцы свело от ярости и страха. Крыл сделал резкий рывок, но вдруг застыл, будто наткнулся на невидимую стену.
Кожистые ноздри вздулись, зубы свирепо клацнули. Затем тварь резко взмахнула крыльями и скрылась в непроглядном ночном мраке.
Дамир не стал терять время впустую. Схватив Миру за руку, он потащил ее прочь от пылающих изб. Ноги вязли в золе, дым выжигал глаза. Девушка спотыкалась на каждом шагу, едва держась на ногах, но он тянул её вперёд, не позволяя остановиться.
Миновав догорающие вышки, они мчались в сторону поля, где совсем недавно столкнулись с рунверским железным драконом. Тогда он казался им олицетворением могущества и древней силы, приводящей в ужас каждого, кто осмелится взглянуть на огромную крылатую тень.
Теперь же… они познали совсем иной ужас. И он тоже обрушился с небес, но не гордым полётом владыки пламени, а стаей падальщиков, уничтоживших целую деревню.
Хлопки крыльев и отчаянные крики за спиной внезапно стихли. Остался только вой ветра да грохот падающих балок.
Дамир вскинул голову к небу, но увидел там лишь густую пелену дыма. Обернулся назад и содрогнулся: деревня выгорела дотла. От домов остались лишь дымящиеся остовы, в огне рушились последние стены, и никакого движения больше не было — только пепел и пустота.
Мира тоже оглянулась, тихо вскрикнула и зашлась в беззвучных рыданиях. Невыносимая боль обжигала кожу на ее запястье, скорбь и горе рвали душу в клочья, но глаза оставались сухими, словно огонь выжег все слезы.
— Как тихо… Ты слышишь? — задыхаясь от быстрого бега, прохрипела она и резко остановилась, вглядываясь в затухающие отблески пламени. — Неужели никто не уцелел?
Дамир не стал ее торопить, ему и самому нужна была короткая передышка. Тишина нервировала и пугала, но то, чему они стали свидетелями несколько мгновений назад, было куда страшнее. Он все еще не мог осознать, что деревни и ее жителей больше нет.
— Похоже на то… — парень обреченно тряхнул головой.
Горло сдавило, когда он вспомнил, как Родан отчаянно защищал свою семью, как отважно рубил зубастых тварей, как бился до последнего вздоха… и как проиграл. Но было в самоотверженном подвиге приёмного отца и то, что не давало ему покоя и болезненно царапало за грудиной. В хаосе сражения Родан напрочь забыл о нем и Мирославе… словно они были чужими.
— А кры?лы? Куда они делись? — прошептала Мира, не замечая ледяного ветра, насквозь продувающего ее тонкую длинную рубашку.
— Набили свои утробы и улетели, — ответил он, передернув плечами, и тут же прорычал сквозь зубы: — Но они вернутся. Нужно бежать в город, иначе… — не договорив, Дамир властно обхватил ее запястье.
Мира дернулась и закричала от боли.
— Нет, не трогай.
Дамир замер, а потом осторожно перевернул дрожащую руку. На нежной коже проступал вздувшийся алый след. Он бережно подул на него.
— Где ты так сильно обожглась? — хрипло спросил Дамир.
— Это не ожог, — сбивчиво пробормотала Мира. — С утра еще зудело. Я думала, что клопы накусали, но…
Она не успела договорить. Красная отметина внезапно побледнела, и прямо у них на глазах под тонкой кожей прорезались четкие линии. Они переплетались, складываясь в знак, строгий, холодный, неумолимый.
Серебряный клинок. Родовой символ рунверского князя.
Дамир отшатнулся, сердце ухнуло в бездну.
— Мира… — только и выдохнул он.
Карта Империи Пепла и иерархия по княжеским домам
Глава 3
Мирослава задержала дыхание и осторожно дотронулась до проклятого знака. Боли и неприятных ощущений больше не было. Только согревающее тепло, расползающееся от чужеродного символа по всему телу. Она провела ладонью по запястью, пытаясь стереть метку, но линии не исчезали, а словно врастали глубже, уходили под кожу, пульсировали в такт сердцу.
— Не трогай! — резко остановил её Дамир, перехватив руку. Голос его дрогнул, в глазах блеснуло то ли отчаяние, то ли злость. — Это не поможет.
— Проклятые Аскары. Их мерзкие твари разорвали отца, мать, братьев… унесли Любаву. Всех! А теперь… — голос сорвался на хрип. — Теперь я должна склонить голову и пойти в услужение рунверскому князю. Чтобы все равно умереть! В ужасе и одиночестве…
— Ты не одна. Слышишь? — гневно перебил Дамир. Он стиснул её запястье, будто боялся, что она выскользнет из его рук. — Я с тобой. И всегда буду рядом. Мы можем сбежать…
— Куда? — обречённо пробормотала Мира, не отводя взгляда от тлеющей деревни. — В мёрзлые земли? На верную смерть. Но и там они найдут нас.
Она вдруг порывисто сжала ладонь Дамира, глаза вспыхнули лихорадочным блеском.
— Железный дракон… Ты разве не понимаешь? Он неслучайно появился в наших землях. Вспомни! — возбужденно прошептала Мира. — Все, у кого загорались княжеские метки, рассказывали одно и то же: накануне они видели в небе дракона. И крылы налетали на деревню именно тогда, когда появлялись избранные.
Дамир нахмурился, его челюсть напряглась. Он задумчиво смотрел на нее, пытаясь понять, не помешалась ли она от горя. От лютого холода парня трясло крупной дрожью, кровь стыла в венах, а из обледенелых губ вырывались облачка белого пара.
— И что, по-твоему, это значит? — клацнув зубами, спросил Дамир.
— Я не знаю… — Мира растерянно качнула головой. — Я всего лишь складываю факты. Крылы не тронули меня, но уничтожили всех, кто был рядом. То, что ты выжил, — чудо.
Дамир резко повёл плечом, словно стряхивал липкий морок. Он понимал, к чему она ведет, но эта мысль казалась ему абсурдной.
— Каждый год в деревне кто-нибудь получал метку, — жестко возразил он. — Но налеты кры?лов никогда не были столь свирепыми. Никогда.
— Кряждарские земли принадлежат Ашгару, — немного подумав, начала она. — Здесь появлялись только его метки. Но ещё ни разу! Ни разу в наших краях не вспыхивала метка другого князя.
— И ты думаешь — это повод для резни? — усомнился Дамир. — В чем смысл, Мира?
— Не знаю, — протяжно выдохнула она, снова уставившись на серебряный резец на своем запястье.
Он выглядел почти красиво… почти, но по своей сути являлся проклятием.
— Смотри…, — сдвинув брови, воскликнула Мира, дотронувшись кончиком пальца до тускло мерцающей рваной линии прямо над острием клинка.
Она готова была поклясться, что еще минуту назад кроме рунверского резца на ее коже не было никаких других знаков.
— Видишь? Если присмотреться, то этот узор напоминает трезубец.
