На дочь Усольцев явно не скупится. Да и сам дом вполне себе современный, от него веет состоятельностью хозяина. Понятно, откуда замашки такие, хозяйские.
– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – он выпрямился. – Будешь спать в гостевой, она через стену. Тебе там будет удобно.
– Не стоило так беспокоиться, – я не удержала язык за зубами.
Усольцев уже почти прошел мимо меня в коридор, но резко развернулся.
Обжег меня синим взглядом, ухватил за руку, вытаскивая за собой.
– Что вы делаете? – я вырвала руку и отпрянула к стене. Прижалась к ней спиной, спрятать страх почему-то оказалось очень сложно. Макар же вон какой огромный и злой сейчас явно.
– Я беспокоюсь обо всем, что происходит в этом доме, Саша, – мир резко сузился до его льдистых зрачков. Я даже вдохнуть не могла, замерла перед ним. – И когда мне в нем что-то не нравится, я от этого избавляюсь.
– Так я вам не нравлюсь?
Я спросила с надеждой. С очень плохо скрытой надеждой! Избавься от меня, Усольцев! Отпусти домой, а? Мне страшно.
Он хмыкнул, разгадав мою уловку сразу же.
Заставил меня почувствовать себя глупой дурочкой рядом с собой.
– Нравишься, Саша. Именно поэтому ты останешься здесь на то время, на какое я захочу, это понятно? Я тебя просто купил...
Глава 4
Желание хлопнуть дверью со всей силы было огромным.
Но я понимала, что совсем рядом, за стеной, спит маленькая девочка, которую я могу этим разбудить. А ей и так несладко сейчас. Ветрянка вещь противная. Она не доставляет боли, но выматывает катастрофически.
Я нащупала выключатель на стене.
Щелкнула им и огляделась. Надо же. Вполне себе уютно. Двуспальная кровать под стеганым покрывалом, туалетный столик с пуфом, шкаф для вещей. На тумбочке свечи и зеркальце на ножке. Как-то все очень... По-женски.
Даже цвета спальни были теплые, пастельные.
Это что, комната, в которой живут любовницы Усольцева, когда тут появляются?
Я со злостью выдохнула через нос. Отлично, просто супер!
Надеюсь хоть...
Сумка шлепнулась на пол, а я подскочила к кровати. Рывком задрала покрывало, чтобы посмотреть на постельное белье. Да нет, вроде бы чистое. Ни единой складочки!
Но злость в душе никак не проходила. Кошмар! Он меня сюда притащил как свою прислугу! Где такое видано?! У нас что, шестнадцатый век на дворе? Крепостных давно уже нет.
Вдруг накатила такая усталость, что я без сил опустилась на кровать.
Ты можешь психовать сколько угодно, Сань. Но если утром шеф подпишет приказ в клинике, то тебе придется тут быть какое-то время. Хоть головой об стену бейся – не поможет.
Ну, или увольняйся.
Я грустно хмыкнула.
И куда идти? Нет, мест-то много, врачи везде нужны. Только хочется ведь приличное место, с нормальным графиком и зарплатой. Мысли упрямо сворачивали к Макару. Откуда он знает, сколько я зарабатываю? Он сказал, что он юрист, разве обычные юристы могут знать такие вещи? Это вообще-то конфиденциальная информация.
Взгляд упал на ковер под ногами.
Обычные не могут, я думаю. Только Усольцев, судя по всему, не обычный. Я наклонилась и завернула уголок ковра. Рисунок на изнанке был в точности таким же, как с лицевой стороны. Я подцепила ногтем краешек нитей. Бахрома была их продолжением, ее не пришивали дополнительно.
Обычные юристы не покупают в гостевые спальни ковры ручной работы.
Да и у многих ли из них вообще есть дома с этими самыми гостевыми спальнями?
Я помассировала лоб пальцами, задумываясь. Кожа на них сразу стала слегка жирноватой, заскользила.
Вот же... Я же умылась уже на ночь перед тем, как Макар ввалился ко мне. Я вздохнула и встала. Нужно теперь заново все это делать. Мне уже двадцать девять, скоро тридцать. За собой приходится смотреть тщательнее.
Санузел был прямо здесь, в спальне.
Небольшой, с душевой кабиной вместо привычной ванны. Но унитаз был и была раковина. Что еще надо, в общем-то? После жизни в общаге во время учебы для меня любой отдельный санузел был радостью.
Я тщательно умылась, почистила еще раз зубы.
Достала свою пижаму из сумки снова и переоделась. Посмотрела на себя в зеркало на дверце шкафа. Нормальная пижама, не открытая, чего Макару не понравилось, я не понимаю. Никакая не вызывающая, что он мог там разглядеть под ней? Простая, серенькая, недорогая и очень удобная. Я высунула голову в коридор.
Маруся.
Мне надо к ней сходить. Во-первых, отец уложил ее спать прямо в одежде, а во-вторых, я хочу проверить температуру и вообще осмотреть ее еще раз.
В доме стояла тишина. По лестнице с первого этажа светило ярче, значит, Макар, скорее всего был там. Вот пусть там и сидит! Подольше! А я пока проверю свою пациентку и снова убегу в комнатку.
Я схватила быстро собранную дома аптечку и добежала до детской.
Хвала домашним тапочкам!
Я словно ниндзя с парацетамолом в руках сейчас.
Маруся спала. Мягко горел ночник на столе у окна, и его света хватало, чтобы не натыкаться на предметы. Но как она дышала, мне не понравилось. Слишком тяжело уж. Я присела на кровать и нахмурилась. Лишь бы никакой респираторной инфекции до кучи не подхватила. Это будет ад для детского организма.
Я аккуратно расстегнула пуговки на ее кофточке, приподняла плечики и вытянула одежку из-под нее. За ней же следом выкатилась и круглая мягкая игрушка. Ах ты ж... Маруся легла ровнее и задышала уже легче.
Вот зараза!
Я откинула круглого ушастого зайца. Мешаешь тут моей девочке спать нормально. Следующими стали детские джинсики. Вот такое мы пока точно надевать не будем. Максимальный комфорт для кожи. Чтобы нигде ничего не натирало, если потребуется – будем в трусиках ходить по дому.
Лишь бы не расчесала она ничего.
Я сунула снова градусник в детскую подмышку и достала розовую суспензию из аптечки. У меня пока нет детей, но почему-то я всегда держала детские лекарства дома. Нас так учила профессор в университете. На всякий случай, говорила она.
И вот он наступил, увы.
Я склонилась над девочкой. Постепенно бледная кожица становилась пятнистой. Видно было плохо, но самые яркие везикулы я промокнула. Они самые первые, будем следить, как будут подсыхать.
Градусник показал почти нормальную температуру, и я выдохнула.
Надеюсь, ночь пройдет спокойно. А завтра будем принимать жаропонижающее по режиму и станет совсем хорошо. Я убрала все обратно в аптечку и со вздохом выпрямила спину.
Укрыла легонько Марусю легким пледом, лежащим на ее постели. Прилегла ей в ноги, подперла голову рукой.
Странный у тебя папа, солнце.
Что он имел в виду, когда сказал, что я ему нравлюсь? Это же явно просто оговорка, мы виделись-то всего несколько раз, да и то, в клинике на плановых осмотрах перед прививками. Да и вела я там себя строго профессионально, иначе и быть не может. Я медленно закрыла глаза и легла на спину. Нет, он хотел сказать что-то другое.
Но что?
Я резко поднялась и ударилась лбом обо что-то твердое.
– Тише, Саш, это я, – мужской шепот растекся по венам обжигающим жаром.
– Что, – я схватилась за собственную голову.
– Ты уснула в детской, – Макар подхватил меня на руки и поднял в воздух.
– Вы что? – я испуганно схватилась за его шею. – Вы что делаете?
– Несу тебя в постель...
Глава 5
Одна.
Я одна! Я схватилась за собственное горло рукой. Сжала кожу на нем, заставила панику отступить, провалиться ниже. Обалдевший взгляд пролетел по комнате, выискивая хоть какие-то следы присутствия тут Макара Усольцева.
Нет ничего.
Вообще.
И кровать примята только подо мной.
– Как ты вообще могла уснуть у него на руках, Саша? – я зашипела на себя как кобра, скидывая ноги на пол. – Идиотка!
А может, мне все приснилось?
Аптечка-то моя вот она, на тумбочке стоит. Может, я пришла сама в спальню? Щеки загорели. Боже, ужас какой! Я что, видела во сне отца Маруси, его объятия и себя в них?
Ааа...
Так, стоять! Спокойно.
Я вытянула губы трубочкой и медленно выдохнула. Спокойствие и собранность, ладно? Уже черт знает, что было сном, а что явью, но в любом случае нужно собраться, взять себя в руки.
Как минимум, между нами ничего не было.
И это отлично!
Потому что, будь по другому, я бы уже начала собираться и сбежала отсюда к чертям! Других вариантов просто не осталось бы, это просто недопустимо. Это такая плюха по репутации, что меня бы вышвырнули из клиники одним пинком.
Я дошла до ванной и включила воду.
Посмотрела на себя в зеркало. Да уж, Саня. Ты, конечно, умеешь себя взбодрить по утрам круче любого кофе. Я плеснула себе в лицо прохладной воды. Собирайся, давай и беги к Марусе. Смотреть за ее здоровьем – твоя работа сейчас. А потом можно будет и в клинику позвонить.
Разузнать там все нужно.
Может, получится как-то извернуться. В конце концов, попробовать еще раз поговорить с Макаром Львовичем, вдруг на него за ночь снизошло озарение, и он согласится на фельдшера.
– Саша! – Маруся вышла из детской одновременно со мной.
– Привет! – я обхватила маленькое тельце, приседая на корточки. Саша, так Саша. Это в больнице я для нее Александра Ивановна. – Как ты себя чувствуешь?
– Не очень, – жалобно скривилась девочка. – Чешется все.
– Ты зря надела это, – я потрепала ее за подол яркого платья. – Нужно переодеться в свободную одежду. А перед этим обработать все твои волдырики. Пойдем?
– А где папа?
– Ааа, вот где папа я не знаю, – честно призналась я. – Давай вначале тебя переоденем, помажем твои пузырьки лекарством, а потом поищем папу, ладно?
– Ладно.
Я улыбнулась на ее вздох.
Понимаю, неприятно. Но что поделать. И полечиться надо, и встречаться с Макаром мне вот прямо сейчас не хочется, в отличие от нее. Так что я утащила девочку обратно в детскую, раздела.
Мы вместе нашли новую, подходящую одежду и отложили ее.
– А сейчас, – я с усилием раскрутила бутылочку с суспензией. – Мы с тобой будем мазать каждый твой пузырик. Будешь мне помогать?
– Саша, – Маруся внимательно посмотрела на меня. – А я сегодня с папой на работу не поеду, да? С тобой буду дома?
Ох, е...
