Я крутила головой, пытаясь посмотреть на них обоих одновременно, понять, о чем они говорят, но не выходило. Что за недомолвки?
Алло!
Я вообще-то тоже тут! И вы говорите обо мне!
– Марат Романович, я же врач, – я потянулась к нему, но Макар сразу же вернул меня на место. Опять прижал к своему каменному телу. – У меня же прием ежедневный! А на выезды у нас же ездят только медсестры! Ну, объясните Макару Львовичу хотя бы вы! Это же бред какой-то все!
Шеф с раздражением наклонил голову, мотнул ею и выдохнул обреченно.
Я сжалась еще сильнее. Что, нет? Не получится? Усольцев настолько неукротимый даже для своих друзей?
– Брат, я требую безопасности, – он посмотрел снова на Макара. Как будто меня тут вообще не стояло!
– Безусловно, – слова падали в мое сознание как тяжелые камни.
Придавливали пониманием, что ничего не выйдет.
Никто меня не уволит. По крайней мере, прямо сейчас. И мне придется поехать к Усольцевым уже вполне официально. Разодрать себе сердце состоянием Маруси и сойти с ума от ее несносного отца.
Да за что же-е...
– Александра Ивановна, – шеф наконец-то обратился и ко мне. – Вы назначаетесь лечащим врачом Усольцевой Марии Макаровны на необходимый период, пока она болеет. Приказ уже готовят. Макар, сколько?
– Сколько посчитаешь нужным.
– За каждый день, пока вы находитесь в служебной командировке, – я с каждым его словом распахивала глаза все шире. И рот, кажется, тоже. – Вы будете получать втрое больше вашей обычной ставки, Макар Львович все оплатит.
– Какая командировка? – выдохнула я, все еще не веря. – Марат Романович!
– Вспомните слоган нашей клиники, Александра Ивановна.
Я замолчала.
«Мы сделаем все для вашего здоровья».
– Вспомнили, да? Приступайте к своим новым обязанностям.
У меня задрожали губы.
Я чувствовала руку Макара на своем животе и отчетливо понимала, что мне не освободиться от него. Меня даже собственный начальник ему отдал почти в рабство! За большие деньги, но зачем они мне, если я себя чувствую как невольница?
Так обидно мне еще никогда не было.
Так меня еще не подставляли. Не бросали настолько холодно и равнодушно. Этот Львович же меня просто сожрет! Я вдруг отчаянно и точно поняла, что его слова про «понравилась» и желание продолжить поцелуи никакими шутками не были.
Он говорил правду.
Он не столько врача дочке ищет. Он просто решил вот так меня заманить в свой дом!
– Я не поеду! – я вонзила ногти в мужскую руку, что меня удерживала.
– Что, простите? – шеф удивленно поднял брови.
– Я не поеду к Усольцевым, – отчеканила я еще тверже. – Если хотите, увольняйте по несоблюдению контракта. Я не хочу работать с Макаром Львовичем и не буду.
Мужчины переглянулись.
А потом пол снова исчез из-под ног.
– Увидимся, брат, – под мой визг попрощался Макар с другом.
– Безопасность, слышишь? – донеслось нам вдогонку.
– Да отпустите вы меня! – уже рычала я, стараясь не смотреть на секретаршу в приемной, куда меня попросту вынесли. – Макар Львович, отпустите!
Он уже вышел в общий коридор и немного притормозил.
Обхватил меня сразу двумя руками, втиснул в себя еще крепче. И я ощутила, как его голова прижалась к моей. Усольцев проехался по моим волосам носом, зарылся в них.
И от спокойного низкого голоса кожу за ухом приятно, но нервно защекотало:
– Сама пойдешь, Саш? Или еще хочешь на ручки?
Глава 9. Макар
Тянуло лыбится как придурку.
Я рулил одной рукой, а локтем левой уперся в окно, прикрыл губы пальцами. Такая она классная. Такая забавная, когда психует. Загривок вставал дыбом каждый раз, когда я вспоминал ощущение от ее тела в моих руках.
Гибкого, упругого. Сильного из-за злости на меня.
Шикарная женщина, которая не старалась мне нравиться. Вот вообще! Она бы с удовольствием мне по яйцам заехать коленом, скорее. Не зря же удрала из дома как ошпаренная кошка, а в кабинет к Марату ее пришлось нести.
Может, меня это больше всего зацепило?
Как знать...
– Что вам от меня надо, Макар Львович? – Саша на меня тоже не смотрела.
С тех самых пор, как она послушно вышла за мной из клиники, как села в машину, так больше и не смотрела. Сжимала губки, вся искрила от бешенства, но молчала.
– Мне казалось, ты более сообразительна, чем стараешься сейчас показаться, Саша.
– Это неприемлемо! – она встряхнула руками, но сразу же убрала их. Обхватила себя, стесняясь своего порыва. – Я врач!
– И поэтому мы едем ко мне лечить мою дочь.
– Я сейчас не об этом!
– А о чем? – я поднял бровь, косясь на нее.
Саша начала краснеть.
Агрессивный блеск в глазах стал потухать, а вот румянец становился только гуще. И она снова не выдержала первой. Отвела взгляд, отвернулась, шумно фыркнув через нос.
Какие у нас нынче врачи несмелые.
Понимает же все, а спросить напрямую не может. Даже засомневалась в себе как будто. А зря, зря.
– Тебе еще что-нибудь нужно взять из дома? На более долгий срок отсутствия?
– На какой? – ощетинилась она опять.
– Ты мне скажи. Ты же врач. Сколько по времени болеют ветрянкой?
– В среднем до трех недель, – как-то бездумно ответила Саша. И тут же спохватилась. – А с кем Маруся сейчас? Вы что, оставили ее одну больную дома?
– Она с Изольдой.
– А, – Саша как на стену налетела. Осела сразу и снова закрылась от меня. – Понятно.
– Изольда это моя родная сестра, – мне стало еще улыбчивее.
– Меня это не касается.
Ну да.
Сделаю вид, что поверил.
Сто процентов наш педиатр подумала, что Изольда это моя женщина или любовница. Иза умеет себя подать, этого у нее не отнимешь. Она не раз отшивала от меня особо настойчивых дамочек, если они ей не нравились. Фишка у нее была такая, от матери досталась еще.
Возня женщин вокруг не напрягала совершенно. Развлечение у них такое, интриговать по любому поводу.
А я просто позволял им забавляться, почему нет?
Я никогда никого не любил по-настоящему, мне было все равно на одноразовых подруг. Одна, другая... Даже женитьба на матери Маруси прошла без эмоций. Обычный договорной брак, ради выгоды. За нами с Изой стояла семья успешных и состоятельных юристов, за моей умершей женой – политики.
Этот брак был полезен в то время всем.
А мне было просто плевать, кого вести в ЗАГС и будущую супругу я об этом честно предупредил. Она это приняла, мы настроились жить как соседи, не мешая друг другу. Никто же не мог предугадать, что она погибнет сразу после родов по собственной дурости, а меня так заклинит на дочке.
Что значит быть отцом-одиночкой я прочувствовал на собственной шкуре до самого донышка.
Не мог ее доверить никому, ни бабушкам, ни сестре. Нянькам наемным – тем более. Маруська росла со мной, была моим всем. Но чем дольше это длилось, тем больше я понимал, что ей это на пользу не идет.
Да еще и Саша подлила масла в огонь своими словами.
И, собственно, все.
Маленькая блондиночка из клиники друга мне понравилась с самого первого визита туда. Поначалу я просто смотрел на нее на приемах, без лишних телодвижений. Красивых аппетитных женщин много, не кидаться же на всех подряд? Но когда она улыбалась еще какому-нибудь папаше в коридорах... Меня стало выворачивать наизнанку. И в последнее время я все чаще о ней думал. А когда Маруське стало плохо, не смог представить рядом с ней никого, кроме Саши.
И ведь не зря.
Она сходу поняла, что творится с моей дочерью. Плюс слова самой Маруси о том, чтобы Саша осталась с нами мамой...
Я принял решение быстро, и менять его не намерен: строгая принципиальная докторша будет жить с нами. Дочка будет рада, ей будет легче, когда в доме появится женщина. А мне...
Мне тоже!
Собственник в душе довольно порыкивал. Догнал, забрал, мое.
От одного взгляда на Сашину попку, обтянутую белоснежным халатиком всегда вставало. А сегодня я уже точно убедился, что там у нее все как надо. Потерлась она об меня просто отлично. И как ее расположить к себе, я тоже знаю. Я же юрист, риторика одно из базовых умений в моей профессии.
– Что скажешь про Марусю?
– Что сказать? – Саша очнулась от своей задумчивости.
– Ты говорила, что ей нужен психотерапевт. Зачем?
Она даже подпрыгнула под застегнутым ремнем безопасности.
Развернулась ко мне всем корпусом, схватилась за кожаный подлокотник между нами, распахнула свои лучистые глазищи:
– Вы серьезно?
– Это будет зависеть от того, что ты мне скажешь, – я прищурился, чтобы скрыть улыбку из собственных глаз.
Я безу-умно серьезен, моя маленькая блондиночка.
Просто ты пока еще не в курсе.
– Марусе нужна помощь, это однозначно, – Саша как будто взорвалась словами. – Ей уже шесть лет, это возраст самой сильной ассоциации себя с женщиной, понимаете? Она еще не понимает, что это такое, но инстинктивно тянется. А то, что ваша жена...
– Умерла, да, – я кивнул. – В этом нет проблемы, не старайся быть тактичной.
– Да, – все же растерянно подтвердила она, хлопнула ресницами. – Так вот, Марусе обязательно нужно общение не только с вами. Вы говорите, у вас есть сестра, может быть, есть возможность дать им общаться гораздо ближе? Больше?
Вот уж нет.
Чтобы Изольда научила мою Маруську всяким вещам непотребным?
Да я сестру удавлю за такое, и она об этом знает. Не надо мне вот эти все помады, чулки и туфельки в дом тащить. Рано!
– Сестра не вариант, – отрезал я.
