– Ладно, – сразу же согласилась Саша. – Тогда...
Задумалась на мгновение, губки свои облизнула. Низ живота и пах словно кипятком облило. С огнем ты играешь, моя Сашенька.
С огне-ем...
– Тогда, может быть, вы пригласите к Марусе бабушку?
– Нет.
– Макар Львович, вы отказываетесь от любых самых простых вариантов, что я вам предлагаю, – Саша нахмурилась.
– Сама займешься? – я специально на нее смотреть не стал. Некогда мне, я машиной управляю же.
– Я не специалист!
– Так и сестра не специалист, – я свернул во двор ее дома. – Но ты теперь будешь постоянно рядом с Марусей. И со мной.
– Что вы имеете в виду? – почти шепотом сказала она, вытягивая от напряжения шею.
Джип послушно ткнулся колесами в бордюр перед подъездом и замер.
А я развернулся к Саше. Хорошенькая безумно. Наивная, что даже жалко ее сейчас. Но отказаться уже нет сил.
– Болезнь Маруси, это просто предлог, Саш. Я хочу тебя.
Глава 10
Замок машины щелкнул, едва я только пошевелилась. Усольцев отрезал мне все пути к очередному побегу. Сидел так же полубоком, смотрел на меня, ожидая реакции на его слова.
А я...
Да я даже вдохнуть не могла после такого!
Что сказать-то? Что он самый ужасный человек на свете, которого я знала? Так он в курсе уже, наверное. Это же очевидно. И его вот такая откровенность... Я не знала, чем на нее отвечать, кроме как отзеркалить.
Хочет разговаривать честно?
Ну, ок.
– Я не буду с вами спать, Макар Львович, – я поджала губы. – Это непрофессионально и просто недопустимо для меня.
– Я тебе неприятен?
– Нет, но...
О, Боги медицины!
Как Усольцев может быть неприятен? Да я красивее него еще и не встречала мужчину, наверное. Даже Марата Романовича, по которому сохла добрая половина женского коллектива клиники, он переплюнул на раз-два.
– Но?
– Это недопустимо, – да почему он меня все время заставляет краснеть, а?
– Извини, но я хочу понять настоящую причину, – продолжал давить Усольцев. – Не люблю расплывчатые формулировки. Тебя от меня тошнит?
Ты меня пугаешь своей силой. И возбуждаешь ею же.
Но если я так отвечу, ты меня, похоже, прямо здесь и... И от этого еще страшнее.
– Не тошнит, – я выкрутила весь свой профессионализм на максимум. Буду разговаривать с ним, как привыкла беседовать с капризными родителями своих пациентов. – Вы юрист, Макар Львович, и видимо, неплохой, раз способны оплачивать мои услуги в троекратном размере такое длительное время.
– Так.
– Вы тоже работаете с людьми, вы профессионал.
– Так.
– Вы способны затащить свою клиентку в постель после первого же ее визита к вам, как к профессионалу?
Усольцев медленно пошевелил пальцами.
Я даже насторожилась. Он что, пересчитывает сейчас в уме, со сколькими женщинами именно так все и случилось? Неудачный я пример выбрала, похоже, ндэ-э...
– Могу, – добил он меня окончательно. – Легко.
– А я не могу!
– Почему?
– Вы серьезно не понимаете или просто хотите меня позлить? – я уже действительно начала злиться.
– Я хочу понять, почему ты мне отказываешь, – а вот он был сама серьезность.
Непрошибаемая такая стена.
Из огромных, вытесанных вручную камней какой-нибудь старинной башни. Равнодушный, холодный и прущий к своей цели как танк. Как только мне смириться с тем, что эта цель – я?
Я к такому не привыкла.
Ладно, я вообще ни к чему не привыкла и меня такой вот напор пугает.
– Вы вломились в мой дом, – я специально снизила темп речи, чтобы его хоть как-то успокоить.
Мужчины, они же агрессивные по природе своей. Их нужно смягчать, я это как врач точно знаю.
– У меня была причина.
– Не спорю, – я кивнула. – Но затем вы утащили меня к себе. Более того, вы, как вы говорите, меня поцеловали.
– Так и было, – Макар вдруг тонко улыбнулся.
– Вот. И пусть я этого не помню, я склонна вам верить.
– И?
– И это ненормально! – меня его упертость раздражала ужасно. – Вы устроили безобразную просто сцену в клинике! Вы меня опозорили перед коллегами! И хотите, чтобы я после этого с радостным визгом запрыгнула к вам на шею?
– Я бы не отказался от такого прыжка, но по сути твоего спича – да, по-моему, все нормально.
Широкие плечи Усольцева дернулись в недоуменном движении. Он пожал ими так, словно все, что я говорила – полный бред.
И что мне делать?
Мы как будто с разных планет и говорим о совершенно разных вещах. То, что нормально для него – абсолютно дико для меня и наоборот. И намеки эти его...
Ррр...
– Саш, – он вдруг потянулся к моей руке, но я отдернула ладошку. – Давай ты для начала успокоишься, ладно? И бояться меня перестанешь.
Ха!
Легко сказать!
– Мне не семнадцать лет, чтобы я стал набрасываться на понравившуюся женщину в первый же момент, как только ее увидел. Я берега вижу, я адекватный.
Ну-ну.
А те его клиентки, которые попадали в его постель, тоже такое слышали? Или это только я правды удостоилась?
– Ты красивая молодая женщина, неудивительно, что я тебя хочу. И с моей стороны было бы даже глупо, если бы я тебе это не обозначил. Зачем тянуть? У тебя отношений нет, ты свободна, я тоже. Мы можем совмещать приятное с полезным, всего лишь.
Обалдеть.
Я смотрела в лобовое стекло круглыми глазами. Вот так все просто, да? Вы симпатичны, я симпатичен, зачем нам терять время? Да, действительно!
– Давай так, – Макар наклонился ко мне и силой забрал мою ладонь в свои. Погладил ее, сжал, чтобы я не вырвалась. – Ты будешь жить в моем доме столько, сколько понадобится для выздоровления Маруси. За ней действительно нужно присматривать, ты сама говорила. А потом, когда ей станет легче, мы еще раз об этом поговорим.
– Она может болеть три недели! – я легонько тянула свои пальцы к себе, но он не отпускал никак.
– И что? – задрал бровь Усольцев.
– Вам дорого обойдется такой конфетно-букетный период, Макар Львович.
– Давай я как-нибудь сам разберусь с этим вопросом, – он тихо засмеялся.
– А вы не боитесь? – надо же, какой самоуверенный и самодовольный гад.
– Чего?
– Вдруг я окажусь меркантильной дамочкой? – меня резануло тем, о чем я подумала утром. – Захочу воспользоваться вашим расположением ради обогащения, например?
– Это после беспокойства о том, что мне дорого обойдутся твои услуги?
Усольцев насмешливо хмыкнул. Обычно холодный синий взгляд вдруг потеплел. Стал живым, мягким. Он как будто наслаждался нашей перепалкой, ему все устраивало.
– Пойдем, соберем твои вещи? У нас не так много времени, нужно ехать к Марусе, пока ее там Изольда краситься не научила.
Я с готовностью схватилась за ручку на двери.
Куда угодно, лишь бы выйти сейчас, хоть немного отстраниться, стать чуть дальше от него и его прикосновений. Иначе я сгорю!
– Но мы же договорились, да, Саш? – он так и не отпустил мою руку. – Ты спокойно живешь у меня, пока Маруся болеет. И не трясешься как осиновый лист от страха, что я на тебя наброшусь, не пытаешься убежать по любому поводу?
– Д-да.
– Обещаешь?
– Да.
– Твое осознанное и добровольное решение?
– Да!
– Отлично, – он разблокировал центральный замок машины. – Только один момент еще, Саш.
– Какой? – я уже толкнула свою дверь наружу, но выйти не успела.
– Наш с тобой договор никак не помешает мне тебя соблазнять, чтобы ты свое решение изменила. Учти это.
Глава 11
Сейчас я отчетливо понимала, что чувствуют дети, когда родители приводят их на прививку.
Им страшно, их до паники пугает предстоящая боль.
Но деваться им некуда. Тот, кому они привыкли доверять, тащит их в кабинет вроде бы улыбчивой тети, что держит в руках шприц. И возможности избежать этот ужас – у них нет.
У меня сейчас было примерно то же самое.
Я, конечно, Усольцеву доверять не привыкла и не любила его, но... Убежать от него возможности тоже не было. Он как надсмотрщик с самой милой улыбкой на свете наблюдал за моими сборами. Даже уточнил, все ли я взяла, отобрал у меня сумку с вещами и сам отнес в машину. Заботливый гад. А потом усадил меня в нее же и повез к себе.
