– Почему?
– Вы серьезно не понимаете или просто хотите меня позлить? – я уже действительно начала злиться.
– Я хочу понять, почему ты мне отказываешь, – а вот он был сама серьезность.
Непрошибаемая такая стена.
Из огромных, вытесанных вручную камней какой-нибудь старинной башни. Равнодушный, холодный и прущий к своей цели как танк. Как только мне смириться с тем, что эта цель – я?
Я к такому не привыкла.
Ладно, я вообще ни к чему не привыкла и меня такой вот напор пугает.
– Вы вломились в мой дом, – я специально снизила темп речи, чтобы его хоть как-то успокоить.
Мужчины, они же агрессивные по природе своей. Их нужно смягчать, я это как врач точно знаю.
– У меня была причина.
– Не спорю, – я кивнула. – Но затем вы утащили меня к себе. Более того, вы, как вы говорите, меня поцеловали.
– Так и было, – Макар вдруг тонко улыбнулся.
– Вот. И пусть я этого не помню, я склонна вам верить.
– И?
– И это ненормально! – меня его упертость раздражала ужасно. – Вы устроили безобразную просто сцену в клинике! Вы меня опозорили перед коллегами! И хотите, чтобы я после этого с радостным визгом запрыгнула к вам на шею?
– Я бы не отказался от такого прыжка, но по сути твоего спича – да, по-моему, все нормально.
Широкие плечи Усольцева дернулись в недоуменном движении. Он пожал ими так, словно все, что я говорила – полный бред.
И что мне делать?
Мы как будто с разных планет и говорим о совершенно разных вещах. То, что нормально для него – абсолютно дико для меня и наоборот. И намеки эти его...
Ррр...
– Саш, – он вдруг потянулся к моей руке, но я отдернула ладошку. – Давай ты для начала успокоишься, ладно? И бояться меня перестанешь.
Ха!
Легко сказать!
– Мне не семнадцать лет, чтобы я стал набрасываться на понравившуюся женщину в первый же момент, как только ее увидел. Я берега вижу, я адекватный.
Ну-ну.
А те его клиентки, которые попадали в его постель, тоже такое слышали? Или это только я правды удостоилась?
– Ты красивая молодая женщина, неудивительно, что я тебя хочу. И с моей стороны было бы даже глупо, если бы я тебе это не обозначил. Зачем тянуть? У тебя отношений нет, ты свободна, я тоже. Мы можем совмещать приятное с полезным, всего лишь.
Обалдеть.
Я смотрела в лобовое стекло круглыми глазами. Вот так все просто, да? Вы симпатичны, я симпатичен, зачем нам терять время? Да, действительно!
– Давай так, – Макар наклонился ко мне и силой забрал мою ладонь в свои. Погладил ее, сжал, чтобы я не вырвалась. – Ты будешь жить в моем доме столько, сколько понадобится для выздоровления Маруси. За ней действительно нужно присматривать, ты сама говорила. А потом, когда ей станет легче, мы еще раз об этом поговорим.
– Она может болеть три недели! – я легонько тянула свои пальцы к себе, но он не отпускал никак.
– И что? – задрал бровь Усольцев.
– Вам дорого обойдется такой конфетно-букетный период, Макар Львович.
– Давай я как-нибудь сам разберусь с этим вопросом, – он тихо засмеялся.
– А вы не боитесь? – надо же, какой самоуверенный и самодовольный гад.
– Чего?
– Вдруг я окажусь меркантильной дамочкой? – меня резануло тем, о чем я подумала утром. – Захочу воспользоваться вашим расположением ради обогащения, например?
– Это после беспокойства о том, что мне дорого обойдутся твои услуги?
Усольцев насмешливо хмыкнул. Обычно холодный синий взгляд вдруг потеплел. Стал живым, мягким. Он как будто наслаждался нашей перепалкой, ему все устраивало.
– Пойдем, соберем твои вещи? У нас не так много времени, нужно ехать к Марусе, пока ее там Изольда краситься не научила.
Я с готовностью схватилась за ручку на двери.
Куда угодно, лишь бы выйти сейчас, хоть немного отстраниться, стать чуть дальше от него и его прикосновений. Иначе я сгорю!
– Но мы же договорились, да, Саш? – он так и не отпустил мою руку. – Ты спокойно живешь у меня, пока Маруся болеет. И не трясешься как осиновый лист от страха, что я на тебя наброшусь, не пытаешься убежать по любому поводу?
– Д-да.
– Обещаешь?
– Да.
– Твое осознанное и добровольное решение?
– Да!
– Отлично, – он разблокировал центральный замок машины. – Только один момент еще, Саш.
– Какой? – я уже толкнула свою дверь наружу, но выйти не успела.
– Наш с тобой договор никак не помешает мне тебя соблазнять, чтобы ты свое решение изменила. Учти это.
Глава 11
Сейчас я отчетливо понимала, что чувствуют дети, когда родители приводят их на прививку.
Им страшно, их до паники пугает предстоящая боль.
Но деваться им некуда. Тот, кому они привыкли доверять, тащит их в кабинет вроде бы улыбчивой тети, что держит в руках шприц. И возможности избежать этот ужас – у них нет.
У меня сейчас было примерно то же самое.
Я, конечно, Усольцеву доверять не привыкла и не любила его, но... Убежать от него возможности тоже не было. Он как надсмотрщик с самой милой улыбкой на свете наблюдал за моими сборами. Даже уточнил, все ли я взяла, отобрал у меня сумку с вещами и сам отнес в машину. Заботливый гад. А потом усадил меня в нее же и повез к себе.
С видом, словно ничего и не было!
Я расслабиться не могла ни на капельку. Отодвинулась от него максимально, почти размазалась по двери, чтобы увеличить расстояние между нами. И смотрела на дорогу впереди. На довольного жизнью Макара не хотелось. Не разделяла я его эмоций.
Соблазнять он меня вздумал.
А как?
К чему готовиться-то? Паранджи у меня нет и косметику я специально брать не стала. А зря, хоть бы синяки под глазами можно было нарисовать.
– Расскажи мне что-нибудь.
– Что? – буркнула я, еще сильнее отворачиваясь.
– Не знаю, – он пожал плечами. – Что-нибудь о себе. В конце концов, нам предстоит вместе жить.
– Макар Львович! Зачем вы вот так себя ведете?
Мне хотелось фыркать на него, но я пыталась сдержаться из последних своих профессиональных сил. Я уже поняла, что меня загнали в угол, издеваться-то зачем?
– Как так? – очень натурально растерялся Усольцев.
– Зачем пытаетесь проявить внимание? Мы не друзья, я буду просто на вас работать какое-то время. Зачем вы вытягиваете меня на разговор?
– Ты мне нравишься, я же сказал уже. Мне нравится твой голос. Что в этом плохого?
– Да-а? – я повернулась к нему. – А что вам еще во мне нравится?
– Хм, – от его улыбки меня чуть ослепило. Машина послушно замерла перед красным сигналом светофора, а Усольцев повернулся ко мне. – Это попытка кокетства, Саша? Серьезно?
– Нет. Хочу услышать весь перечень своих положительных качеств и отключить их полностью, пока буду находиться в вашем доме.
– Зачем? – уже на самом деле обалдел он.
– Чтобы вы не соблазнялись!
Пришлось с силой прикусить внутреннюю сторону щеки. Хорошо так, чтобы болью до самого уха прострелило. Потому что Макар рассмеялся. Впервые при мне и от души.
И не ответить на этот смех было адски сложно.
Он смеялся заразительно. Приятным, истинно мужским смехом, от низких частот которого барабанные перепонки вибрировали и запускали по телу приятную пульсацию. Не было никакой зажатости у него. Макар не стеснялся смеяться, делился своим весельем щедро. Запрокинул голову, утыкаясь затылком в подголовник. Рождая этот смех, крутой кадык на шее двигался, перетекал плавно под кожей.
И я не могла на него не смотреть, он приковывал к себе взгляд.
– Саша, ты прелесть, – Макар даже головой помотал, посылая машину вперед на разрешающий сигнал светофора снова. – Но я думаю, в таком подходе есть недочет.
– Это какой же? – у меня все еще сводило скулы.
– Мне кажется, лучше запомнить то, что мне НЕ нравится и смело это делать. От обратного. Это проще, облегчит задачу точно.
Хитрый прищур, от которого в уголках глаз Макара собрались тонкие морщинки, меня напрягал, но не ответить было нельзя.
Слишком хорошо он умел интриговать, это точно.
– Расскажете?
– Безусловно, – джип послушно завернул на улицу, где жили Усольцевы. – Во-первых, на самом деле я ненавижу твой голос. Он писклявый и слишком высокий. Не люблю твои волосы, особенно когда они распущены, как сейчас, – он мельком глянул на меня. – Терпеть не могу, когда ты улыбаешься, Саша. Твоя улыбка... От нее морозит. А пижама, ооо...
– Что с ней-то не так? – я почти охрипла от его слов.
Он что, он серьезно сейчас вот это?
У меня рядом с ним вообще глаза в нормальное состояние придут когда-нибудь, или я так и буду жить с распахнутыми всегда?
– Она как раз шикарная. Носи ее почаще, ладно? И никогда, вообще никогда не надевай какие-нибудь женственные красивые вещи! С твоей жуткой фигурой об этом даже думать нельзя!
Мы ехали уже намного медленнее, поэтому Макар совершенно серьезно смотрел только на меня. Напрочь игнорировал дорогу, да и не было на ней никого, кроме нас.
А я...
– Это шутка? Вы шутите так?
– Я похож на шутника?
– Нет, – я сглотнула совершенно сухим горлом.
– Саша, ты меня пугаешь, – с опаской поделился Макар. – Ты серьезно поверила?! Мне настолько нужно следить за словами?
Я сжала губы.
И он еще хочет, чтобы я к нему нормально относилась?! Джип нырнул в раскрывающиеся ворота дома, и я проглотила все, что хотела сказать. Позже. У нас еще будет время точно.
Я же здесь надолго!
Я за все его издевательства отомщу! Но не при Маруське. Сердце невольно ворохнулось. Чувство вины перед девочкой грызло. Я не от нее сбегала утром, ни в коем случае! Но она ведь уже не маленькая, она многое понимает.
