Страница 2 из 11
— Хорошо если, — отзывается второй. — И то если ее поддерживать драконья магия будет. А так, скорее всего, отдаст Драконьему богу душу, да и дело с концом. А темному-то что? Он себе новое зеркало вызовет.
Драконья магия, опять этот Драконий бог, зеркала какие-то…
Карета покачивается на неровной грунтовой дороге, а свет выхватывает из темноты ближайшие стволы деревьев и скрюченные толстые ветви. Я со стуком захлопываю створку и возвращаюсь в свой уголок. Только мундир в этот раз откидываю подальше от себя.
Пугает ли меня перспектива оказаться в этой чертовой Обители? Еще бы! А значит, что? Значит, мне нужно до нее не доехать? Попросту — сбежать. Но что-то подсказывает, что если я сейчас кинусь через лес, то, во-первых, далеко не убегу, потому что меня нагонят эти двое. А во-вторых, я просто заблужусь.
Живот жалобно урчит, подавая мне идею.
— Господа хорошие. — Я выглядываю снова. — А меня голодной приказано везти или, может, хоть кусок хлеба мне перепадет?
Прислушиваюсь к бормотанию, понимаю, что они обсуждают между собой. Неужели этот ор Файр даже не задумался о том, что его игрушка может захотеть поесть?
— Нам запрещено останавливаться между сменой лошадей, — отвечает тот, что с хрипотцой. — Да и негде тут еды раздобыть. Но на рассвете мы будем на постоялом дворе. Там наверняка что-то да найдется. А щас поспали бы вы, ори Файр. Наверняка, все еще отголоски призыва давят.
Хмыкаю, бурчу что-то типа спасибо и в этот раз сворачиваюсь клубочком на боку, прикрываю глаза.
Кто же он такой, этот ор Файр. Зачем ему я? И какие у меня тут права?
Мерное покачивание кареты убаюкивает, и вскоре я засыпаю.
Во сне передо мной мелькают смутно знакомые образы, которые, как мне кажется, я просто забыла. Но отчего-то уверена, что мне непременно надо все вспомнить. Просто жизненно необходимо!
Просыпаюсь от жуткого шума, с трудом разлепляю глаза и выглядываю в окно. Со всех сторон к дороге начинают подползать огромные механические пауки! Их перемещение сопровождается пыхтением и дребезжанием двигателей.
Я даже успеваю восхититься этими потрясающими творениями человеческой мысли, когда понимаю, что они идут не просто так. Они идут разрушать.
— Твою мать, откуда их столько? Плетения пятого уровня! — выкрикивает хриплый. — Бей на поражение, мы должны довезти девчонку целой.
Вот теперь я поняла, что мне показалось странным в этих возницах: их по-военному прямые спины и аккуратные руки. Не просто рядовые солдаты — офицеры.
Справа и слева то и дело начинают появляться яркие вспышки: мужчины один за другим со своих рук спускают, как снаряды, ярко-огненные шары, которые, достигая цели, охватывают механические создания огнем.
Но пауков слишком много, они идут бесконечной волной. Однако это, оказывается, только начало: я вижу, как из темноты ветвей вырывается огромная темная масса и со всей силы врезается в бок кареты.
Глава 4
Карета шатается из стороны в сторону так, что я едва умудряюсь удержаться и не свалиться на пол между сиденьями. То, что врезалось, со скрежетом отлетает в сторону, снесенное огненным шаром.
Отчаянное ржание коней резко прекращается, слышится отвратительный хруст. Такой, что я зажимаю уши и зажмуриваюсь, оседая вниз. Отдаленно слышу перекрикивания охранников, ощущаю жар магических атак, скрежет и механический лязг. Мне кажется, что я в центре какой-то мясорубки.
Вспышками перед глазами пылающий дом. Крики. Детский плач и растерянный взгляд женщины. Это все как будто взрывает мою голову.
Хочу исчезнуть. Скрыться. Просто закричать: «Меня нет!»
И тут… меня словно накрывает каким-то коконом. Абсолютная тишина смыкается вокруг меня, а когда карета все же переворачивается набок, я мягко, словно ничего не вешу, опускаюсь на землю.
От неожиданности открываю глаза и вижу, как окно кареты выбивает подозрительно похожая на паучью, только механическая нога, выламывает дверь и начинает ощупывать внутренности. Обеими руками затыкаю рот, чтобы не заорать, и стараюсь отползти подальше.
В какой-то момент нога исчезает, зато вместо нее заглядывает человек с металлической маской и пугающими круглыми очками на ней. Он чем-то щелкает сбоку от маски и осматривает карету. Мне даже кажется, что мужчина смотрит в упор на меня, но… как будто не видит.
Человек исчезает из поля зрения, а я продолжаю лежать, свернувшись комочком, совсем как ребенок, подтянув к себе колени. Сердце бешено бьется, но заставляю себя глубоко дышать, чтобы успокоиться. Меня не увидели же? Нет.
Хотя одно я понимаю точно: искали меня. Охранники говорили, что должны довезти меня целой. И этот ор Файр не просто так сделал мое перемещение скрытным. Почему-то я уверена в этом, словно знаю, что если бы все было как обычно, то я ехала бы по широкой вымощенной булыжником трассе днем, а не по грунтовой дороге в лесу ночью.
Отличное напутствие от того в белом мундире «если выживешь» заставляет задуматься, а не причастен ли он ко всему этому светопреставлению? Хотя сейчас-то какая мне разница?
Постепенно изолирующий и скрывающий звуки кокон вокруг меня тает. Я начинаю различать запах гари, отдаленные звуки ночных птиц и шум ветра в ветвях. Прислушиваюсь изо всех сил, но не слышу механических пауков. Ушли?
Встаю, цепляюсь за край кареты и, подтянувшись, вылезаю. Сначала внимательно осматриваюсь, но, как и подсказал мне слух, никого рядом не вижу. На секунду влядываюсь внутрь: там, на сидении, черным пятном остается лежать мундир ор Файра.
Тёплый, из хорошей дорогой ткани и всё ещё хранящий его запах. Тут же вспоминаются нотки сандала, терпкий мускус. Когда слышу его, то чувствую себя… защищённой, что ли. Даже несмотря на то, что хозяин сказал и сделал мне.
На мгновение задумываюсь, а не взять ли его мне. Но потом решаю, что наверняка на нем есть какие-то знаки отличия и его непременно узнают, а потом доложат о том, где меня видели.
Ну уж нет. Это мой шанс сбежать, и я им воспользуюсь.
Слезаю по погнутым рессорам и сломанным колесам на землю. Небо светлеет, поэтому темнота уже не скрывает последствий ночной стычки. Из троих лошадей на дороге лежит тело только одной: надеюсь, что остальные успели убежать.
Выжженная трава, обгоревшие стволы деревьев, куча оплавленного, искореженного металла, а среди всего этого — мои охранники. Я даже проверять не буду, живы ли они. И так по их позам все ясно.
Дрожь пробегает по всему телу, обхватываю себя руками и озираюсь по сторонам. Они говорили, что дальше по тракту постоялый двор, где мы смогли бы поменять коней. И что он должен быть к рассвету. Если так прикинуть, то мы не так далеко должны быть от него, могу постараться пешком дойти.
Мне все равно теперь терять нечего.
Поднимаю с земли металлический обломок, похожий на лезвие ножа, и сжимаю в ладони. Так себе защита, конечно, но, во-первых, внушает какую-то уверенность, а во-вторых, его можно использовать, чтобы что-то, например, перерезать или подковырнуть.
Узкая грунтовая дорога, петляя, тянется вдаль. Сначала думаю идти по ней, но потом решаю, что так меня слишком хорошо видно, поэтому отхожу на несколько шагов вглубь леса и пробираюсь там. Да, чуть медленнее, но я никуда не опаздываю. Тем более в чьи-то лапы или на тот свет.
Как и говорили охранники, где-то через полчаса лес редеет, а потом и совсем обрывается, а я оказываюсь на краю огромной степи, у подножия холма, на котором расположена крепость, обнесенная высокой стеной из желтого кирпича, с узкими бойницами. Внизу — укрепленные ворота. На самом верху холма — две высокие зубчатые башни, обнесенные еще одной стеной.
И это называется «постоялый двор»? Крупноват, однако. Вряд ли ор Файр, который думал о секретности моей поездки, планировал остановку тут. Но для меня сейчас единственный вариант разжиться едой и хоть что-то узнать об этом странном мире.
Теперь приходится выйти на дорогу, потому что спрятаться уже совершенно негде, а идти по хотя бы грунтовой, но дороге намного лучше, чем по невысокой, покрытой росой траве. Стараюсь не думать о ногах, которые я стерла до кровавых мозолей, о жуткой жажде и желании где-нибудь прилечь и поспать.
На этой открытой площадке меня видно за километр, поэтому, когда я подхожу к воротам, меня уже ждут. Или как раз таки не ждут.
— Побирушкам вход только по воскресеньям, — выставив перед собой копье, говорит один из охранников. — Иди отсюда.
Под глазами темные круги от бессонной ночи, а нос характерного сизоватого цвета, выдающий пристрастие к напиткам покрепче.
— Я ищу работу, — откашлявшись, но все еще хрипя, говорю я.
По идее, даровая рабочая сила в таких крепостях должна быть нужна. А мне пока что на многое рассчитывать все равно не приходится.
— Ты? Работу? Да тебя даже в шлюхи не возьмут, — раскатисто начинает ржать второй с залысинами до самой макушки. — Иди отсюда. К югу есть портовый город, может, там матросы хоть позарятся.
Сжимаю кулаки и стараюсь проглотить оскорбление и не закатить скандал. Это не поможет мне попасть в город. Жалею, что у меня не поднялась рука осмотреть охранников. У них наверняка были с собой деньги. Им они теперь ни к чему, а мне могли бы понадобиться.
— Я долго шла… Позвольте хоть воды напиться, — прошу я.
— А если ты заразная какая? Воду нам еще испортишь. Прочь, я сказал!
Он делает выпад и касается кожи на моем животе острием копья. Едва успеваю отскочить и испуганно гляжу на них. Как можно быть такими мужиками непробиваемыми! Может, это отличительная черта местных?
— Тебе доходчивей объяснить? — Второй тоже перехватывает копье.
Как же мне хочется их обоих приложить чем-нибудь! Но я делаю вдох, потом долгий выдох и ухожу от ворот.
Иду вдоль стены. Прямо у самого ее подножия. Солнце поднимается все выше, становится еще жарче, пить хочется еще больше. Черт, ну что за невезуха такая, а?
Спотыкаюсь, падая, цепляюсь за какой-то выступающий камень, слышу хруст, а потом проваливаюсь в темноту.
Глава 5
Лечу куда-то вниз: странная дверь как открылась неожиданно, так неожиданно и закрывается, оставляя меня в непроглядной темноте. После непродолжительного падения оказываюсь на земляном полу, больно ударяясь бедром, локтем и плечом.
С кряхтением поднимаюсь. Не сказать, что я боюсь темноты, но, когда вот так глаз коли и вообще ни одной идеи, что теперь делать, очень и очень на по себе. Радует, что, когда я прислушиваюсь, я четко различаю шаги и разговоры где-то поодаль. А еще чувствую едва заметное дуновение ветра.
Отлично. Вот в ту сторону и пойду. По стеночке.
Нашупываю руками шершавую кладку с зазубринками, появившимися от времени. Передвигаюсь медленно, аккуратно проверяя пространство перед собой руками и ногами.
Постепенно звуки становятся громче, темнота расступается, а дышать становится легче. Получается, я, сама того не понимая, попала в какой-то тайный ход и облапошила неприветливых стражников? Неужели повезло?
Удивляясь этому и забывшись, я теряю бдительность и выхожу из тоннеля, проделанного прямо в крепостной стене, на улице городка.
Жмурюсь от яркого света. Тут почти безлюдно. Если не считать военных, которые перемещаются между хозяйственными постройками.
Я оказываюсь в полутени у стены. Похоже, это гарнизонная часть. Конюшни, казармы… чуть поодаль колодец.
И тут же начинаю думать о том, какая относительная штука — везение.
— Эй, ты кто? — окликает меня с вполне закономерным вопросом кто-то из солдат.
В той стороне, где, по моим прикидкам, должны быть ворота, слышится свист, а потом приказ:
— Стоять!
Если они думали, что я послушаюсь, то сильно ошибались. Я срываюсь с места, несмотря на то что я уже почти представила, как попью из колодца, и бегу в ту сторону, где никого нет, ныряю в какой-то проулок, даже не успевая рассмотреть, рядом с чем.
Слышу топот сапог за спиной, и это только подстегивает меня. Дышать нечем, легкие будто разрывает от нехватки воздуха, в глазах темнеет, но я продолжаю петлять.
Постепенно казарменные и простые домики начинают сменяться чем-то более монументальным, с заборами и двумя этажами. Между ними еще легче бежать, особенно когда петляешь.
— Где она?
— Разделиться и найти!
Приседаю за кустами у одного из особняков и слушаю, как солдаты разбегаются в разные стороны, чтобы найти, куда же я убежала.
А я тут. Дожидаюсь, чтобы никого не осталось, царапаясь о ветки, вылезаю и бегу в противоположную сторону.
На огромной площади с журчащим фонтаном посередине останавливаюсь. По краям — лавки и магазинчики с характерными вывесками над дверью. Вот мясная лавка, вот сапожник, вон там — явно кузнец. Но сейчас еще слишком рано. Хорошо если они только начинают раскладывать товар…
В тишине просыпающегося города четко слышны торопливые шаги в сапогах: кто-то догадался, что я побежала в другую сторону.
Бегу вдоль лавок, заглядывая внутрь витрин в надежде хоть кого-то уговорить дать мне работу. Может, тогда не выкинут? Но… Невезуха настигает меня снова. Из проулка прямо передо мной выбегают солдаты.
Может, тут сработает то же самое, что в карете, и меня не заметят? Нет, пожалуй, это была одноразовая акция. Заворачиваю за магазин, обнаруживая деревянный бак с мусором, зажмуриваюсь и, мысленно прося прощения у местных торговцев, опрокидываю его, тем самым задерживая своих преследователей.
Поворот, еще поворот, небольшая улочка и… я понимаю, что запас адреналина закончился. Силы покидают меня. Прислоняюсь к стене, и тут справа от меня открывается дверь.
— И чего ты здесь отираешься? — раздается недовольный возглас старушки. — Не ходют тут твои клиенты, вон иди в соседний квартал.
Передо мной появляется сухонькая согнутая бабушка, придерживая уголки своей шали.
— Но я не…
Господи! Мне приходится уже который раз оправдываться! Да что же все судят по обложке-то, а?
— Погодь, а ты че, пришлая, што ли? — Она прищуривает свои светлые глаза, заставляя морщины, расходящиеся от уголков глаз, становиться еще глубже. — Ты чего тут делаешь?
— Работу ищу, — выдыхаю я, благодарная, что хоть кто-то поинтересовался, чего мне вообще тут надо.
Она поджимает свои тонкие губы, кряхтит и чуть шире открывает дверь. Женщина молча ждет, а я, не желая терять возможность, быстро прошмыгиваю внутрь, даже не обратив внимания на то, что это за место.
— Неужто маг тебя сам отпустил? — спрашивает она, шаркая к огромной печи, в которой, источая сводящий с ума запах, томится картошка.
Я точно знаю, что это она. А еще то, что она на воде и без масла.
Маг? Отпустил меня?
Перед глазами тут же возникает строгий хмурый взгляд ор Файра, его высокие скулы, массивный мужественный подбородок. Ощущение, будто он стоит совсем рядом.
Внутри словно появляется какая-то непонятная вибрация. Прикрываю глаза и мысленно выгоняю ора Файра из своей головы.
Молчу, переминаясь с ноги на ногу у входа.
— Значит, нет, — кивает она сама себе. — Ты ненормальная. И, ты думаешь, тебе тут кто-то поможет? Пойдет против него?
Не думаю. Но очень надеюсь. И как она вообще так быстро раскусила меня? Охрана у ворот вон не поняла ничего.
В дверь раздается громкий стук.
— Именем консула откройте! — раздается с улицы.
Старуха кидает на меня странный взгляд, откладывает в сторону деревянную ложку, которой мешала картошку, и идет к двери.
