– Если я отдал приказ, его нужно выполнить четко и без промедлений. Без возражений. Запомните это, студентка Роерти. Что бы я ни сказал, вы сначала делаете, а потом думаете.
Я остановилась мгновенно. Могла бы не оборачиваться, но хотела видеть лицо мерзавца. Взглянув на него, я тихо спросила:
– Даже если вы прикажете мне прийти к вам ночью и лечь в вашу постель? – я откровенно издевалась.
Из меня так и рвался яд. Собственное бессилие перед ним раздражало. Я могла его победить. Знала, что могла. Мне приходилось драться с куда более рослыми соперниками, но тогда я ждала нападения. Сейчас же я ждала сигнала к началу боя и именно на этом провалилась.
Заметив, как у Прайнера дернулся кадык, я едва сумела сдержать довольную улыбку. На миг прикрыв веки, он будто переводил дыхание, но когда распахнул их, я пожалела о своих словах.
Моя ярость не шла ни в какое сравнение с его злостью. В его глазах полыхал огонь.
– Даже если скажу, – произнес он хрипло, чеканя каждое слово, – придете и ляжете.
– Интересно, что бы на это сказал мой отец, – проговорила я отстраненно, продолжая стоять все на том же месте.
Мои одногруппники скрылись в корпусе. Мы остались один на один.
Все во мне кричало, что пора бежать, уносить ноги, пока целы. Кажется, лорд Карилл был не таким уж и сдержанным, как мне показалось при нашей первой встрече. Его выдержка раз за разом давала трещину, стоило мне очутиться рядом, но реакция на последние произнесенные мною слова превзошла все мои ожидания.
Я оказалась прижата к каменной тренировочной стене в мгновение ока. Его ладонь давила выше груди, но я не проронила ни звука. Лишь смотрела ему прямо в глаза.
Мы находились максимально близко. Я ощущала его горячее дыхание на своих губах, щеке. Пыталась вжаться в стену еще сильнее, увеличить расстояние между нами, но тщетно.
Он отвечал таким же прямым взглядом, испепеляя. Под этим взглядом я должна была бы сгореть дотла.
Глава 13.2
– Во-первых, он бы сказал: Вышвырни ее из академии, Прайнер! и был бы чертовски прав, – проговорил он, опаляя мою кожу дыханием. – Во-вторых, я не интересуюсь детьми.
– Мне двадцать! – прошипела я возмущенно.
– А мне двадцать семь, и я не интересуюсь детьми, – повторил он с нажимом и снова вдавил меня в камень. – А в-третьих, я – куратор вашей группы и детектив-инспектор, а вы – моя студентка и будущий констебль. Шутки кончились, когда вы переступили порог этой академии, Софи. Одного упрямства недостаточно для того, чтобы здесь задержаться. Мы друг друга поняли?
Наверное, мне бы следовало кивнуть. Наверное, я должна была сказать что-то вроде Так точно, господин куратор, но эмоции снова взяли верх над разумом. Мои руки были свободны все это время, и мне без труда удалось вцепиться в плечи мужчины пальцами, а после...
Махнув ногой наискось, я ударила пяткой прямо под его колено и всем весом навалилась ему на грудь. Опрокинув Прайнера на землю, я и сама не устояла на ногах, но быстро сориентировалась и коленом прижала его ногу к земле, метя в болезненную точку на внутренней стороне бедра.
Другим коленом прижимала вторую ногу, фактически сидя на ней всем телом. Его руки оставались свободными, но приподнять спину и схватить меня он мог разве что, сломав себе кости таза. И вот что важно: мы оба это понимали.
– На подлость я всегда буду отвечать подлостью независимо от вашего чина, куратор Карилл, – произнесла я, позволив себе намек на улыбку. – И не беспокойтесь, у вас будет время для реванша. В этой академии я собираюсь задержаться до конца выпуска.
Слегка приподнявшись, я ударила бедрами по его ноге, используя вес всего тела. Сделала ровно так, как учил меня Ястреб, обеспечивая Прайнера сильнейшим растяжением.
Что удивительно, чистейшая ярость придавала решимости. Никогда раньше с первого раза у меня не получалось проделать этот прием. Когда злился, Ястреб называл меня слабачкой.
Теперь подняться с земли лорд Карилл мог разве что с чьей-то помощью, но выражение его лица никак не изменилось. Огонь горел в его глазах. Он по-прежнему был зол, но скрыть проявившуюся бледность не смог.
– Один-один? – спросила я и поднялась на ноги, потирая грудину.
Тупая тянущая боль никуда не ушла. Наоборот, кажется, разрослась еще больше. Все внутри горело и в то же время болезненно сжималось от желания поквитаться с обидчиком, но я держала огонь при себе. Магического нападения на куратора мне точно не простят.
Окинув лорда презрительным взглядом, я просто молча ушла. Сегодня это противостояние вышло за границы разумного, но как бы по-детски ни звучало мое оправдание, он начал первым.
Он. Начал. Первым.
А за себя я привыкла мстить до конца.
– Вам нужна помощь целителя, студентка Роерти, – отстраненно прозвучало у меня за спиной.
– Вам тоже, – парировала я тихо, потому что на крик была не способна.
Оборачиваться ничуть не хотелось, но, превозмогая себя, я это сделала. Чтобы споткнуться на ровном месте.
Прайнер поймал меня за воротник, не давая полететь носом вперед.
Возмущение и негодование пронзили грудь. Все это время лорд Карилл медленно шел прямо за мной. Вместе со мной он и остановился, пытаясь скрыть боль от растяжения и хромоту.
– Я провожу вас, – произнес он, нагло глядя мне прямо в глаза.
– Себя проводите, – огрызнулась я, дернула плечом, высвобождаясь, и пошла дальше.
Всю дорогу до целительского корпуса мы проделали молча. Прайнер шел на два шага позади, и это бесило. Но стоило мне войти в светлый холл первого этажа, он будто растворился в воздухе. Я даже снова вышла на крыльцо, чтобы проверить, не показалось ли мне.
Не показалось. Серые стволы деревьев обрастали первой мелкой зеленью. Она была не способна кого-либо скрыть.
Я не заметила, когда он отстал. Совесть больно уколола сердце, но возникшее беспокойство я подавила на корню.
Если бы он упал где-то по дороге, я бы это обязательно услышала.
Не справившись с приступом злости, я топнула ногой и глухо зарычала. Доложит ли он кому-то о моем нападении?
На крыльце тут же появилась дежурная. Прибежав на мой голос, она завела меня в холл и проводила в смотровую, где я коротко рассказала о неудачной тренировке. Дополнительных вопросов мне не задавали. Видимо, студенты часто получали травмы на занятиях.
Слава Трехликому, мои ребра остались целы, но радовалась я недолго. Во время осмотра целительница отыскала застарелый перелом девятого ребра. В свое время оно срослось неправильно, острый осколок опасно торчал, так что помощь мне оказали незамедлительно.
С милейшей улыбкой на губах целительница произнесла заклинание, ткнула пальцем в то самое ребро и... просто сломала его. Не сдержавшись, я ругалась как матросы после дальнего плавания.
На обед я уже не успевала, а потому мне принесли его прямо в палату. Там я пролежала немногим меньше часа.
Все это время под действием зелья мое ребро срасталось как нужно, вызывая не самые приятные ощущения. В этот момент полагалось не двигаться, чтобы кости заняли свое естественное положение. Если что-то шло не так, ребра ломали повторно.
Стоит ли говорить, что я лежала, не шелохнувшись.
Пообедав, я успешно прошла заключительный осмотр и отправилась в общежитие. Лекси и Жардина пытались расспросить меня о том, где я была все это время и что произошло после их ухода, но я отговорилась походом в целительский корпус, а об остальном молчала.
Это было только наше с детектив-инспектором дело. Посвящать соседок в подробности случившегося я не хотела, но они, как назло, не меняли тему.
– Куратор сегодня как с цепи сорвался, – произнесла Жар, падая на свою кровать. – И чего он прицепился? Нормально же все было.
– Особенно ваши объятия с Эфилом, – поддразнила ее Лексия, а после тяжко вздохнула. – На самом деле Эвентин и раньше говорил, что мы недостаточно занимаемся на боевке. Мистер Твит, конечно, хороший преподаватель, но он владел лишь теорией. Может, и к лучшему, что он уволился.
– А я слышала от второго курса воздушников, что его забрали на границу, – с видом знатока произнесла Жардина.
– Вы о чем? – встряла я, ощутив себя вне беседы.
Лекси, сидящая за столом, пересела полубоком, чтобы видеть и меня тоже.
– Сегодня лорд Карилл вел у нас первое занятие по боевке. До него был другой преподаватель и, как видишь, куратора наши практические занятия не впечатлили.
– Что неудивительно. Вы двигались как полудохлые лягушки, – поделилась я своими наблюдениями.
Лекси на миг потеряла дар речи, а Жар заливисто рассмеялась.
– Между прочим, мистер Твит почти всей группе ставил высшие баллы, – обиделась блондинка.
– Высшие баллы не спасут вас на поле боя, куратор верно заметил, – парировала я. – Но раз это было лишь первое занятие под его началом, значит, время все исправить еще есть. Драться Прайнер точно умеет.
– И каково это было? Драться с ним? – Жар подалась вперед, в ее глазах горело любопытство.
Я замялась, не зная, что ответить. Не могла вспомнить, чувствовала ли хоть что-то кроме злости в момент, когда он напал. Все произошло слишком быстро.
В итоге я так ничего и не ответила.
Осознав, что узнать подробности не получится, магички принялись за задания, выполнить которые следовало к завтрашнему дню. Я от них не отставала и вскоре покончила с самостоятельными. Следовало бы перейти сразу к переписыванию конспектов по прошлым темам, но мои мысли все чаще возвращались к письмам, которые я забрала из спальни Софи.
Отложив пособия и тетради, я достала из шкафа свой узелок. Развязав, забрала внушительную стопку и снова вернула свой скромный скарб в шкаф.
Не боялась, что соседки могут меня обнести. Они не выглядели как воровки. Другое дело, что они могли залезть в него из любопытства, но и тогда их ждало разочарование. Дневник матери им было не открыть, деньги и документы не представляли собой ничего по-настоящему интересного, а письма...
Что скрывалось в этих письмах, мне только предстояло узнать.
Усевшись на кровать, я стянула тонкие тесемки и вскрыла первый конверт.
Глава 13.3
"Мой дорогой друг, моя надежда и опора. Я благодарен вам за этот вечер и буду искренне счастлив, если вы составите мне компанию за завтраком. Кажется, кто-то ошибочно вызвал вашу матушку во дворец. Поезжайте с ней, и тогда мы обязательно встретимся.
Искренне ваш Л."
Первый конверт, второй, пятый. Я читала письмо за письмом, но разгадать, кто скрывался за этой короткой «Л», не получалось. Я лишь знала, что он бывал во дворце, посещал ближайший к дому Софи парк для прогулок, любил охоту и терпеть не мог балы, где моя сестра любезно скрашивала его скуку.
От каждого письма, написанного этим загадочным собеседником, исходило незримое тепло. Он общался с Софи как с добрым другом, но в то же время ждал новых встреч. Чаще всего им самим приходилось их подстраивать: в чайной, в парке, где она ненадолго сбегала от матери; в книжном салоне, куда женщины обычно отправляли служанок или приходили тайно, чтобы никто не узнал, что они зачитывались любовными романами.
Последний конверт отличался от всех прочих текстурой бумаги. Только взяв его в руки, я моргнула и мгновенно провалилась в воспоминания сестры.
Я писала это письмо. Ее руки дрожали, как и неровный свет свечи. Она писала письмо ночью, а запечатав, отдала в руки своей личной служанке. Ради своей госпожи та вылезла в окно второго этажа и тем же ходом вернулась через некоторое время.
Софи не ложилась спать, ожидая ее возвращения. Измеряла комнаты шагами, нервно сминала юбку платья.
– Отдала? – спросила она, завидев в окне темную макушку.
– Письмо отобрал стражник, заметивший меня в парке, – с горечью призналась служанка. – Простите, моя леди, он был сильнее.
Упрекать служанку в чем-либо Софи не стала. В ее глазах стояли слезы, но она была полна решимости. Взявшись за новое письмо, она почти дословно повторила текст.
"Мой милый друг, мое спасение, моя жизнь сейчас лишь в ваших руках. Я знаю, что вы давно не писали мне. После смерти моих родителей мы более не виделись, но лишь на вас я могу полагаться. Если вы не возьмете меня под свою защиту, уже утром я стану женой другому. Помогите мне.
Навечно ваша С."
Запечатав очередной конверт, Софи снова отдала его служанке. Когда миловидная девица вылезала в окно, рассвет уже тянулся первой ало-фиолетовой полосой. Сестра не сдвинулась с места, сидя на застеленной кровати. Фиолетовые тона сменились кроваво-красными, затем оранжевыми, потом желтыми, но ее служанка так и не вернулась.
Она не знала, что с ней случилось. Боялась даже предположить, но все равно заставила себя сесть за стол и написать очередное письмо. Оно звучало почти так же, как и предыдущие. Софи хотела, чтобы ОН нашел эти письма. Пусть не сегодня, пусть пройдут недели, но он спасет ее, узнает о той несправедливости, которую над ней учинили.
Она ждала своего спасителя весь первый год в монастыре. Она надеялась, что он вот-вот явится за ней и освободит, объяснит, почему не спас ее раньше.
Веру в чудо из Софи выбили в первую очередь.
Глава 14
Ледяной душ совершенно не входил в мои планы на этот день, но, ощутив дикий холод, я с шумом вдохнула и в ужасе распахнула веки. Надо мной с пустым кувшином стояла Жардина. Лекси держала меня за запястье, вероятно, проверяя пульс.
– Ну слава Трехликому, очнулась! – воскликнула Жар и убрала кувшин обратно на свой стол.
– Как ты? – спросила Лексия, с беспокойством всматриваясь в мои глаза. – Кажется, ты потеряла сознание.
– У меня бывают обмороки, – ответила я, ладонью стерев с лица остатки влаги.
Приподнявшись, я осмотрела кровать. Мокрой оказалась не только одежда, но и постель, а вместе с ней и конверты.
Заметив, куда я смотрю, Жар сделала пас рукой. Ее пальцы сложились в причудливую фигуру, и вся влага мгновенно собралась в ручеек, который быстро перекочевал по воздуху обратно в кувшин. Конверты почти не пострадали.
– Спасибо, – произнесла я, собирая письма в стопку.
Завязав тесемки, я поднялась. Жардина и Лексия по-прежнему смотрели на меня с ожиданием. Я понимала: они ждали объяснений.
– Ты ничего не хочешь нам рассказать? – спросила брюнетка и бросила быстрый взгляд на Лекси.
