– А мне он и не нужен, – тихо ответила Кристина, стараясь не выдать дрожь в голосе.
– Тогда почему он за тебя защитился? – голос Дарьи звенел от гнева.
– Не знаю, – с отчаянием закричала Кристина, пытаясь убрать ее руки. – Отпусти!
– Будешь крутиться рядом с ним, и я все твои волосы повыдергиваю, – угрожающе прошипела Дарья, еще сильнее сжимая пальцы.
– А он узнает и тебя бросит! – вырвалось у Кристины.
На мгновение Дарья замерла, хватка ослабла. Этим мгновением Кристина тут же воспользовалась: резко оттолкнула соперницу и отступила на шаг, тяжело дыша.
– Ты чего? – растерянно выдохнула Дарья, отступая на полшага. Она не ожидала столь дикой реакции от худощавой пигалицы.
– Он мне сказал, что не любит выскочек и зазнаек, – выпалила Кристина, до сих пор ощущая боль в голове.
– И что? Как это связано со мной? – брови Дарьи сошлись на переносице.
– То, что ты точно не подходишь ему, потому что выскочка и зазнайка! А еще ты похожа на ядовитую змею, поэтому тебя все боятся! – воскликнула Кристина и, не дожидаясь ответа, рванула из ванной комнаты, едва не споткнувшись на пороге.
Она выскочила в коридор и понеслась в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, Кристина прижалась к стене, пытаясь отдышаться. В груди бушевала буря, которая сжимала ее сердце, заставляя работать быстрее.
«Зачем я это сказала? Теперь она точно не оставит меня в покое»– пронеслось у нее в голове. Но Кристина ничего не могла с собой поделать – правда вырвалась наружу, как неудержимая волна, с которой она не могла справиться. Девочка стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри все дрожит от запоздалого страха. На мгновение она почувствовала себя слабой, почти беспомощной, но тут же внутри чтото щелкнуло, отрезвляя сознание. Она стиснула зубы, сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
«Я изменюсь, – твердо решила Кристина. – Научусь держать язык за зубами. Непременно научусь держать в себе все, что может навредить мне. Пора взрослеть».
Глава 2
Спустя пять лет
Девушка сидела в машине, сжимая похолодевшие пальцы. Взгляд ее был устремлен вперед, но она ничего не видела – внутри разливалась тяжелая пустота, знакомая до боли. Все казалось бессмысленным. У нее даже слез не было: она уже научилась встречать удары судьбы с каменным спокойствием, хотя внутри все сжималось от боли.
В свои пятнадцать лет Кристина была удивительно красива – нежная девушка с длинными волнистыми волосами цвета темного меда, которые мягкими локонами ниспадали на плечи. Ее лицо отличалось тонкими, почти фарфоровыми чертами: аккуратный нос, высокие скулы и большие глаза цвета голубого неба, обрамленные густыми ресницами. В другой жизни, в любящей семье такая красота, возможно, стала бы поводом для гордости и заботы, но не сейчас и не с ней.
В очередной раз послушная и добрая Кристина оказалась ненужной. В четвертый раз ее поспешили вернуть в детский дом – туда, где стены были пропитаны одиночеством, а воздух – горечью несбывшихся ожиданий. Девушка сглотнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Она слишком хорошо знала, какой прием ее ждет там, и потому отчаянно старалась быть идеальной дочерью.
Самой чудесной.
Самой послушной.
Самой нужной.
Этот последний раз оказался довольно тяжелым. Кристина сразу поняла и приняла, что ее взяли в семью как бесплатную няньку для троих маленьких детей. Но она все равно старалась изо всех сил: стирала, убирала, ночами не спала, когда малыши плакали, сидела с ними часами, забывая про уроки и собственные нужды. А потом Ольга Николаевна, адвокат с растущей репутацией, встала на ноги: ее дела в суде начали приносить хороший доход, клиенты шли один за другим. Она, наконец, смогла позволить себе нанять опытную няню с безупречными рекомендациями – и Кристина снова стала не нужна. В доме теперь царили порядок и расчетливость: каждая услуга имела свою цену, а детская непосредственность и самоотверженность девочки больше не вписывались в новую, четко выстроенную систему.
Дукова зажмурила глаза, удивляясь тому, что даже слезы не пробивались. Она научилась принимать удары и реагировать достойно – вот и сейчас сидела молча, глядя в окно на мелькающие городские пейзажи.
Обидно было до боли: в каждой новой семье она училась чемуто новому, изводила себя, стараясь стать лучшей в этом деле, но каждый раз оказывалась «не той».
В очередной раз
Сейчас рядом с ней сидела Ольга Николаевна – стильная, ухоженная женщина с безупречной прической и дорогим парфюмом, источавшим тонкий аромат жасмина. Ее костюм сидел идеально, подчеркивая стройную фигуру, а на запястье поблескивали дорогие часы. Она выглядела так, будто сошла со страниц глянцевого журнала, – воплощение успеха и благополучия. И именно эта шикарная, состоятельная «мамочка» везла Кристину обратно в детский дом. Девушка чувствовала себя использованной, словно старая вещь, отслужившая свое.
– Не держи на меня зла. Просто мы были нужны друг другу, – произнесла Ольга Николаевна ровным, деловым тоном.
Кристина молчала, не желая вступать в этот разговор. Она хорошо знала привычки своей бывшей «мамы»: та привыкла всегда решать за всех. Даже когда муж не справился с расходами, Ольга Николаевна не растерялась, быстро нашла бесплатную няню в лице Кристины, а сама вышла на работу.
– Не думай, что я тварь. К тому моменту, как ты покинешь детский дом, я открою для тебя счет. Не так, чтобы много денег оставлю, но этого хватит на первое время. И если будут проблемы с государственной квартирой, которой тебя должны обеспечить, позвони мне. Несколько грамотных судебных процессов – и у тебя она будет в весьма короткое время, – продолжила женщина.
– Спасибо, – прошептала Кристина, сглатывая. Она, вероятно, должна была порадоваться, но в душе царила пустота. Девушка прекрасно понимала: совсем скоро семья Гуровых покинет город и переедет в столицу. Возможно, они бы оставили ее еще на несколько лет, но потом было бы сложнее сдать «няню» обратно.
– Ты умная девочка и должна понимать, что в этом мире нужно дружить с теми, кто тебе может чтото дать, и быть благодарной. Без этого никуда. Без отдачи тебя будут вычеркивать, – наставляла Ольга Николаевна.
– Вычеркивать? Поэтому вы отказались от меня? – вырвалось у Кристины быстрее, чем она успела подумать. Тут же она мысленно выругала себя, ведь нельзя показывать эмоции. Но обида сжала сердце, словно ледяная рука.
– Я делаю лучше для тебя. Так ты быстро все получишь, государство тебе поможет, а живя с нами это затянется. Да и к тому же мой муж стал поглядывать на тебя. А я не могу этого допустить, – отрезала женщина.
Заметив, как девушка побледнела, Ольга вздохнула:
– Да, я все понимаю, видела, как ты грамотно его отталкивала, поэтому не злюсь. Думаешь, ты бы жила у меня два года, если бы я не была в тебе уверена? Ты мне нравишься, Кристи. Даже очень. Особенно твой характер. К тому же это я научила тебя быть сильной и идти к своей цели.
– Спасибо – еще тише сказала Кристина, не желая слушать этот разговор снова и снова. Но эту женщину нельзя было перебивать.
– Ты же видела, у меня красивый муж, но ничего собой не представляет. Я его содержу. Конечно, я бы могла найти старого черта, который в постели ничего не мог, но слишком люблю себя. Просто не думала, что вместо одного ребенка, который мне нужен был больше для галочки, это чертово ЭКО выдаст мне троих. Поэтому пришлось пристраиваться, искать варианты. На заработную плату Андрея нельзя прожить даже скромно, поэтому мне была нужна ты. Но я умею быть благодарной, так что запомни мой телефон и когда нужна будет помощь найдешь меня.
– Благодарной – протянула девушка, усмехаясь над этой формулировкой. В памяти всплыл документ, который она прочитала неделю назад.
– «Ухудшение поведения ребенка» – вот официальная причина вашего отказа. Как думаете, возьмут меня с такой характеристикой от вас в новую семью?
Женщина скривилась:
– А что еще? С материальным положением теперь все хорошо, да и со здоровьем. Не держи на меня обиды, я должна была себя обезопасить.
Заметив, что Кристина с безразличным лицом всматривается в окно, Ольга вздохнула:
– Не обижайся, но если оставлю тебя, нужно будет взвалить на себя твое образование, а зачем мне это делать? А так тебе помогут
Машина остановилась. Ольга Николаевна посмотрела на девушку и добавила:
– Прости за грубые слова, если услышишь, но ты ведь все понимаешь, правда?
Кристина тяжело вздохнула и, бросив взгляд в сторону ненавистного здания с облупившейся краской и зарешеченными окнами, кивнула. У нее, как будто, был выбор
***
Воровка.
Лгунья.
Кристина закрыла лицо руками, стараясь не заплакать. Мама под номером четыре уехала уж как тридцать минут назад, а она до сих пор не могла успокоиться. Слушать про себя было мерзко, но она держалась изо всех сил, до скрипа в зубах, до дрожи в пальцах. Держалась, пока не пришла в подвал. Больше не знала, куда прийти. Не была здесь два года.
Девушка зажмурила глаза и всхлипнула, чувствуя, как слезы все равно просачиваются сквозь ресницы, катятся по щекам, оставляя горячие мокрые дорожки.
– Надеюсь, волчонок не собирается затопить подвал слезами, — раздался знакомый голос.
Насупившись, девушка отвернулась. Она не хотела показывать слезы, тем более перед НИМ.
Вихрь подошел и сел рядом, не говоря ни слова. Как обычно. В его молчании всегда было чтото успокаивающее – будто мир вокруг на мгновение останавливался, а все беды отступали на задний план.
Не выдержав, Кристина посмотрела на него и замерла, с удивлением отмечая, как изменился ее Саша. Возмужал и стал еще притягательнее. Она и раньше считала, что он очень красивый, а сейчас его красота просто зашкаливала, как ей казалось.
Он сидел рядом, чуть ссутулившись, но даже в этой расслабленной позе чувствовалась скрытая сила. Темные волосы, как всегда, падали на лоб непослушными прядями. Вихрев машинально отбрасывал их резким движением головы, и в этом жесте было чтото до боли знакомое, родное.
Лицо Саши словно обрело четкие линии: высокий лоб, прямой нос, упрямый подбородок с едва заметной ямочкой. Темные брови подчеркивали взгляд – глубокий и внимательный. В глазах цвета крепкого чая таилась какаято особая теплота, которую Кристина всегда чувствовала, но не могла описать словами.
На щеке, чуть ниже скулы, белел тонкий шрам – память о той самой потасовке, когда он вступился за нее после театра, когда к ним пристали местные завсегдаи. Тогда она поняла, что он ее друг и всегда придет на помощь.
Как и сейчас
От этого она всхлипнула, и громко заплакала.
Вихрь обнял Кристину и прижал ее голову к своей груди. Его руки оказались теплыми и сильными, такими, что сразу становилось спокойнее.
– Ну ты чего, волчонок? Ты же у меня самая сильная, умная – его голос стал ниже, мягче, с легкой хрипотцой, которая делала каждое слово особенно весомым.
– От меня все отказываются. Все! Почему я никому не нравлюсь? – с отчаянием воскликнула Кристина. Ее голос дрогнул, сорвался на всхлип.
Парень перехватил ладонями ее лицо, и она заметила, что его руки уже не те, что раньше: на костяшках – следы старых царапин, на пальцах – легкая шероховатость, будто от работы с инструментами. Его взгляд был таким внимательным, таким настоящим, что внутри чтото дрогнуло.
– Будь собой, маленькая. Не нужно быть идеальной для всех, – произнес он тихо, но твердо. В его голосе звучала такая уверенность, что Кристина невольно поверила: может, и правда не нужно?
– Но тогда меня не будут брать, как и других, а я хочу жить в своей семье, – прошептала она, и новая волна слез подступила к глазам.
Саша чуть наклонился вперед, глядя прямо на нее, и в его глазах она увидела то, что всегда спасало ее в самые темные моменты: непоколебимую веру в нее.
– Ты – это ты. И этого достаточно, – сказал он. – Я рядом. Всегда.
Кристина вдруг почувствовала, как напряжение, сковывавшее ее все это время, начинает отпускать. Она глубоко вздохнула, уткнулась лбом в его плечо и наконец позволила себе расслабиться.
Просто быть собой.
Той, кого он знал, ценил и всегда был готов защитить.
Лучшие друзья. Единственные друг для друга. И этого было достаточно.
Они сидели на старых деревянных ящиках, сложенных друг на друга в углу подвала. Вокруг царил полумрак, лишь тусклая лампочка под потолком бросала дрожащие тени на кирпичные стены, покрытые пятнами сырости. Гдето вдалеке капала вода, и этот монотонный звук лишь подчеркивал тишину между ними. Неизвестно, сколько они так сидели – молча, близко, в безмолвии, нарушаемом лишь дыханием. Наконец она едва слышно прошептала, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы:
– Меня теперь будут считать воровкой и лгуньей
Вихнев резко выпрямился, повернулся к ней всем телом и твердо положил руку на ее плечо.
– Я разберусь со всеми, – произнес он, глядя ей прямо в глаза.
Кристина невесело усмехнулась и покачала головой.
– Ты не сможешь Тебе через месяц восемнадцать, и ты уйдешь.
Вихрь на мгновение замер, сжал губы, потом тихо произнес, чуть понизив голос:
– Точно Я бы тебя удочерил, если б мог.
На мгновение повисла пауза, а затем, словно сорвавшись с невидимой пружины, они вдруг начали смеяться – сначала тихо, потом все громче, пока не расхохотались в голос. Кристина откинула голову назад, вытирая выступившие слезы, а Саша, смеясь, слегка толкнул ее плечом.
– Представляешь, какая бы из меня получилась дочка? – сквозь смех спросила она, вытирая уголок глаза.
– Послушная? – подхватил парень, приподняв бровь.
– Нет, – она покачала головой, лукаво прищурившись.
– Ты же со всеми милая и послушная – наполнил Вихрь.
– А ты меня любишь такой, какая я есть, – она подняла на него взгляд, в котором смешались надежда и уверенность.
Вихрь усмехнулся, взгляд потеплел. Наклонился ближе, слегка коснулся ее волос.
– Есть такое. Но как отец я был бы строгим. Не разрешал бы встречаться
– С плохими парнями? – уточнила она, нарочито нахмурившись.
– Да хоть с любыми. Пока бы не убедился, что он действительно хороший.
– А какой хороший?
– Такой, как я, – без тени сомнения ответил Вихрь и подмигнул.
– А ты хороший?
– Самый лучший. Разве нет?
– Лучший, – согласилась Кристина и лукаво добавила, слегка толкнув его локтем: – Опять, наверное, девчонки рвут и мечут, не в силах тебя поделить?
– Умудряюсь со всеми ладить, – с усмешкой отозвался Саша, откинувшись назад и опершись на ящик.
– А Андрея не забрали? – вдруг сменила тему девушка, нервно теребя край рукава.
– Прохорова? – уточнил Вихрь, слегка нахмурившись.
– Да.
– Нет – буркнул Саша.
