— Переодеться, — пояснил я и распахнул плащ, но на отца Бедного мой внешний вид никакого впечатления не произвёл.
— Балахон выдадут, тебе не впервой! — заявил он в ответ и потребовал: — Рассказывай!
Я покачал головой.
— Нет, так у нас разговора не получится.
Взгляд собеседника надавил опущенной на плечи гранитной скалой, но на попятную я не пошёл и отрезал:
— Мне. Надо. Переодеться!
— Не до этого сейчас! У нас демоническое вторжение случилось!
— Не вторжение, — покачал я головой. — Попытка похищения. Та тварь успела бы убить Заряну, задайся она такой целью. Точнее — если бы такую цель перед ней поставили.
Лицо отца Бедного закаменело.
— Даже так мы не можем терять время попусту! — рубанул он воздух рукой.
— Пять минут погоды не сделают!
Священник зло выругался, но всё же сдвинул створку выходившего на козлы оконца и велел заехать в Букварский переулок, после наставил на меня указательный палец:
— И заруби себе на носу: ты тоже присматривал за дочерью его преосвященства, а не оказался на площади случайно!
— Тоже?
Я перевёл взгляд на Кабана, и тот пожал плечами.
— Сам же нам эту работёнку сосватал, чего смотришь?
Отец Бедный то ли улыбнулся, то ли скривился и повторил:
— Рассказывай!
Только — нет, уже приехали. Карета остановилась, и я спешно распахнул дверцу.
— Сейчас вернусь!
Пробежался босиком по мостовой, заскочил на крыльцо, толчком распахнул входную дверь. Повстречавшийся в прихожей домовладелец глянул изумлённо, но я шустро проскочил мимо и взлетел вверх по лестнице. Отпирая дверь выуженным из кармана брюк ключом, вспомнил о сгинувших вместе с одеждой кошельке и чековой книжке и не сдержался, чертыхнулся в голос. После шустро избавился от превратившейся в лохмотья одежды, заменил её брюками, сорочкой и пиджаком. Матросским ботинкам предпочёл пошитые на заказ туфли, выгреб из тайника заначку, на место червонцев запрятал вместилище порчи.
На всё про всё ушло едва ли больше пяти минут, но, когда выбежал на улицу и заскочил в карету, отец Бедный состроил такую гримасу, будто я приводил себя в порядок никак не менее часа. Кабан тоже посмотрел неодобрительно — не иначе во время моего отсутствия священник срывал своё дурное настроение на нём.
Карета тронулась с места, и я без понуканий начал рассказ. И начал его с самого-самого начала, не забыв упомянуть ни обстоятельства, при которых Волот вызвал на поединок Цареслава, ни причину появления в неурочный час на улице Заряны.
— Так, может, дворянчик намеренно всё подстроил? — предположил Кабан, перехватил злой взгляд отца Бедного и поёжился. — Молчу-молчу! — Но тут же уточнил: — А чем поединок закончился? Кто кого заборол?
— Ты меня спрашиваешь? — возмутился я.
— Молодые люди! — повысил голос священник. — Не отвлекайтесь!
Я испытывать его терпение не стал и во всех подробностях поведал о стычке на площади и повстречавшемся в астрале то ли демоне, то ли тайнознатце.
— Выглядит как случайное стечение обстоятельств… — пробормотал отец Бедный и поджал губы. — И при этом нападение готовилось не один день. Так или иначе всё случилось бы именно сегодня!
Кабан хотел было что-то спросить, но я легонько его пнул, и здоровяк намёку внял, промолчал.
— Что скажете об аспекте нападавшего? — поинтересовался тогда священник.
— Тени нас в оборот взяли, — без промедления заявил деревенский увалень. — Есть такой аспект или это демоническая магия такая?
Отец Бедный ничего ему не ответил и уставился на меня.
— Не тени! — возразил я. — Тоже так поначалу решил, но слишком уж они были плотными.
— Точняк! — согласился со мной Кабан. — Отвратно горели, будто уже того… Будто их уже до того сожгли, вот!
— Пепел? — прищурился священник.
Захотелось подгадить монастырю Пепельных врат, но я всё же решил следствие по ложному следу не отправлять.
— Скорее — прах. Сырой и могильный. У того же Стоцвета магия совсем другая была.
— Поделись воспоминанием!
Требование в тупик не поставило, я воспользовался мыслеречью, и отец Бедный поморщился, словно это его ноги стянул свитый из теней трос.
— Так и не перерубил? — спросил он, некоторое время спустя.
— Нет.
— И впрямь не простые то тени были, — признал священник. — Артефакт у тебя, прямо скажем, не из лучших, но обычным теням и зачарованной стали за глаза бы хватило. Жаль, конечно, что ты малую печать воздаяния задействовать не успел — реакция на порчу многое бы прояснила. — Он распахнул глаза и вперил в меня испытующий взгляд. — Или задействовал?
Мне только и оставалось, что покачать головой. В ответ ожидаемо прозвучало:
— Бестолочь!
Оправдываться я не стал, даже хохотнувшему Кабану ногой не двинул.
Чистая правда же! Как есть — бестолочь.
Когда б не пламенный вопль Заряны, точно сгинул бы. Тоже мне — астральный рыцарь! Схарчили бы! Как пить дать — схарчили!
До резиденции епископа докатили буквально в пять минут. Кучер всю дорогу гнал как на пожар, а скакавшие впереди верховые распугивали пешеходов. Стрельцы на перекрёстках тоже расступались без лишних понуканий, и первая заминка случилась только на въезде в епархию: та сейчас напоминала осаждённую крепость, и хоть отец Бедный пользовался тут немалым влиянием, в карету сунулись для проверки пассажиров дежурные монахи.
На одно только восприятие они полагаться не стали, и меня будто волной колючего сияния окатило — лучи прошли насквозь, всего так и передёрнуло.
— Да ёлки! — возмутился Кабан. — Ну вы чего творите? Угробите же!
Извиниться никто и не подумал, кучеру просто разрешили проезжать, и я возблагодарил небеса за то, что настоял на своём и завёз вместилище порчи на квартиру. Пусть даже зловредные чары в моё отсутствие вырвутся на волю и кого-нибудь прикончат, и то шансов отбрехаться будет больше, нежели если бы прихватили на провозе этой пакости в епископскую резиденцию. А меня бы прихватили, тут двух мнений быть не может. Насквозь же просветили!
Во дворе отец Бедный передал нас с рук на руки молодому священнику, велев отвести к остальным, и очень скоро я оказался в дальнем крыле, где уже как-то побывал после схватки с бесом. А вот палата оказалась другой — эта была куда просторней, уместилось в ней сразу четыре койки: одну занимал Кочан, остальные пустовали.
— О! — бросился к товарищу Кабан. — Ты как?
Тот разлепил глаза и едва слышно выдохнул:
— Худо мне…
— Да? — вроде как удивился деревенский увалень. — Не, в меня тоже поначалу будто паровоз врезался, но полежал чуток на снежке и очухался. Ты, давай, не раскисай! Нам на днях кофейню открывать!
Кочан вздохнул, смежил веки и попросил:
— Отстань, а? Это у тебя голова чугунная, а мне худо…
Кабан повернулся ко мне и ухмыльнулся.
— Видал, да? Вид краше в гроб кладут, а всё шутит!
Я тоже подошёл к койке и спросил:
— Босяки где?
Кочан помедлил с ответом, потом нехотя выдохнул:
— Тут где-то… — И перевалился на бок, отвернувшись лицом к стене.
Распахнулась дверь, два дюжих молодчика в белых халатах занесли в палату Вьюна. Уложенный ими на кровать босяк приподнялся на одном локте и спросил:
— И вы тут? А Ерша не вернули ещё?
— Кочан! — вновь потормошил приятеля Кабан. — Ёрш где?
— Отстань! — отмахнулся тот. — Дай помереть спокойно!
Только — ничего подобного.
— Выносите второго! — распорядилась заглянувшая в комнату Дана.
Санитары озадаченно переглянулись.
— Это который из них?
— С койки подымайте! — распорядилась барышня, а на мой невысказанный вслух вопрос пояснила: — Работала уже с ними, вот и привлекли для восстановления.
— А-а! — протянул я понимающе. — А Ёрш как?
— У него серьёзно повреждён абрис, но откачать — откачали, им другие занимаются, — заявила Дана и зашагала вслед за потащившими из палаты Кочана санитарами, напоследок предупредив: — Никуда не уходите, вас после осмотрю.
Судя по прохаживавшемуся в коридоре монаху, уйти отсюда у нас не получилось бы, даже возникни вдруг такое желание, но ничего на сей счёт я говорить не стал и обратился к Вьюну:
— Ты как?
Босяк осторожно завёл руки за голову, устроился поудобней и уставился в потолок.
— Жить буду.
— Не, ты так-то получше Кочана выглядишь, — глянул на него сверху вниз Кабан. — Тот вообще бледня бледнёй!
— Во мне сейчас столько алхимии, что того и гляди из ушей польётся! Ершу, конечно, больше всех досталось, но и меня тоже откатом неслабо приложило. — Вьюн смежил веки, но сразу вновь открыл глаза и уточнил: — Серый, а Лину с концами сожрали?
Я кивнул.
— Увы.
Кабан опустился на краешек койки и легонько хлопнул босяка по плечу.
— Сочувствую, братан! У вас же шуры-муры были, да?
Вьюн скривился.
— Были и были… — Он ухватился за железную спинку и сел рядом со здоровяком, спросил: — Дальше-то что случилось? Заряну отбили — это я знаю, но без подробностей. Так что там и как?
Кабан указал на меня.
— Её Серый уже из астрала вытащил. Сам не видел, он по дороге сюда Бедному рассказал. Ты б только поглядел, какой он пожёванный был!
Босяк присвистнул, но сразу согнулся и закашлялся. А отдышавшись, с интересом на меня поглядел.
— Так ты, получается, у нас на подхвате был?
Я пожал плечами и забрался на подоконник.
— Бедный сказал, что был. На деле просто в нужное время и в нужном месте оказался.
— Повезло нам, — поёжился Вьюн и снова улёгся на койку. — Что ж меня так морозит-то…
Вновь распахнулась входная дверь, и прежняя парочка дюжих молодцев внесла носилки с Ершом. Выглядел тот далеко не так паршиво, как на площади непосредственно после стычки с демоном, но замер на койке с широко распахнутыми глазами, будто в палате не было ничего интересней трещин на потолке.
Кабан подошёл и поводил перед его лицом ладонью.
— Стремглав, ты живой вообще?
— Отвали, Тенебор! — отозвался Ёрш, радужки которого мерцали голубоватым свечением. — Мне абрис по кускам собирали, ещё и ядро чуть не лопнуло…
— Но собрали ведь? — забеспокоился Вьюн.
