Нонна Монро "Право мести"

Мэйпл-Холлоу заражен им.

Мы должны его вылечить.

Мия, Каин, Аарон и Миллер — люди, которым ты можешь доверять.

А теперь приведи в порядок мой магазин, чтобы заткнуть любопытство шерифа.

«4ПС2С17С»

И помни: закон не на нашей стороне. Закон не защитит нас.

Он хочет нас убить.

Не доверяй шерифу.

Доверяй истории.

Не будь жертвой.

С любовью твой дедушка.»

— Святое дерьмо, — вырвалось из меня.

Мне нужно было выпить не кофе, а бутылку виски, чтобы осмыслить содержание письма. Страх тугой петлей стягивался на шее, не давая возможности дышать. Вскинув голову, я убедилась, что рядом со мной нет других посетителей.

Только я.

Я вооружилась ручкой и начала внимательно перечитывать.

«Несмотря на то что ее мать судья и вершит не то правосудие, которое требует закон, самой Мии ты можешь доверять.»

О каком, черт возьми, правосудии он говорил? Это звучало как прямое обвинение, но я даже не встречалась с матерью Мии, чтобы делать какие-то выводы.

«А подменять тебя придется часто.»

Эти слова почему-то звучали как угроза. Леденящий душу холод проник под кожу, и я съежилась. И если еще час назад я уверенно говорила, что залью себя бетоном, то сейчас хотела посмотреть расписание ближайших автобусов до Северной Каролины. Смелости во мне столько же, сколько и сахара в моем кофе: ни одного кубика.

Я взяла себя в руки и продолжила перечитывать письмо.

«4ПС2С17С»

— Это что еще такое? — пробормотала я.

Похоже на шифр банковского сейфа или же какие-то координаты, где, возможно, было спрятано другое письмо. Но данных для координат не хватало, а о существовании какой-либо банковской ячейки я не знала.

«И помни: закон не на нашей стороне. Закон не защитит нас.

Он хочет нас убить.»

Заме-мать-его-чательно.

Я сосредоточилась именно на этой строчке, чтобы сохранить хладнокровие. Многих людей пугал сам факт смерти, меня же он завораживал настолько, что однажды я двадцать минут пялилась на труп сбитого мужчины. Это произошло здесь же, в Мэйпл-Холлоу, и все, что сделал дедушка, так это молча отвел меня в квартиру и предложил почитать книгу. Он не задал ни одного вопроса. Он не сказал об этом случае родителям.

Он сделал вид, что ничего не произошло.

Но я не могла это выбросить из головы, как и то, что мой разум в такие моменты становится пугающе ясным.

Я тряхнула головой и вернулась к письму. Итак, по словам дедушки, я могла довериться Мии, Миллеру, Каину — сомнительно, но допустим — и Аарону.

Шериф и судья в этот список не входили. И если мать Мии пока что не интересовала меня, то шериф — да.

Во-первых, он шериф.

Во-вторых… Нет, достаточно одного пункта, чтобы понять масштаб бедствия.

«Не доверяй шерифу.

Доверяй истории.»

Он мог бы предупредить меня чуть раньше, хотя бы в первом письме, чтобы я не любезничала сегодня с Алистером.

Я смахнула со лба проступивший пот и задумалась. О какой истории шла речь? Дедушка хотел, чтобы я покопалась в местных архивах, или же поискала книги по истории в его магазине? При этом я должна была как-то успеть сделать ремонт в магазине и открыть его. Работа в страховой компании научила меня многозадачности, но я не могла разорваться.

«Но она тот человек, на которого можно положиться. Который выйдет в выходной день, чтобы подменить тебя.»

Ну разумеется, он все предусмотрел. В детстве он казался мне волшебником, который с легкостью предсказывает будущее. Когда я стала старше, то поняла, что никакой магии нет, а его способность делать точные прогнозы связана с тем, что он всегда просчитывал каждую вероятную комбинацию.

Проблема в том, что сейчас он загнал меня в ловушку. Я не могла вернуться в Атланту ни с чем, но и не хотела стать пешкой на его шахматной доске.

— Дерьмо, — пробормотала я и уставилась на странный набор букв и цифр.

Это точно что-то значило.

Но что?

Я пробежалась глазами по строчкам, вчитываясь в каждое слово.

«А теперь приведи в порядок мой магазин, чтобы заткнуть любопытство шерифа.»

Из всех просьб, озвученных в письме, только эту я могла выполнить.

Я бросила купюры на стол и вышла из кафе. Всю дорогу до магазина ощущала на себе пристальный взгляд. Казалось, что за мной наблюдал сам Мэйпл-Холлоу. Он словно почувствовал мой страх и ожил: фонари над головой синхронно мигнули, а позади раздался резкий гудок автомобиля. Я едва не подпрыгнула от неожиданности, но все равно вздрогнула.

Фонари никогда не включали в дневное время. Но теперь, когда они зажглись, мне казалось, что город просто хочет получше рассмотреть свою следующую жертву.

Вернувшись домой, я первым делом бросилась проверять дедушкин тайник. А обнаружив его, ошарашенно плюхнулась на задницу. Помимо денег там лежала записка:

«Этого должно хватить не только на ремонт, но и на платежи по кредиту. Не отправляй все Бенджамину, а то он начнет задавать вопросы. Сделай вид, что магазин приносит хорошую прибыль.

С любовью, дедушка.»

Глава 5. Каин

«Я солгал вам.

Я отослал вас из города, потому что знал: нам грозит опасность.

Они вышли на наш след, но я попытался сбить их с вашего, чтобы вы смогли закончить начатое.

Не злись на меня, Каин, так было нужно.

Не действуй в одиночку. Жди моих указаний.

И защищай Персефону любой ценой.

Мне жаль, что мы не смогли попрощаться.

Уильям.»

***

Я ненавидел каждую букву в этом письме. Я ненавидел сам факт того, что Уильям солгал нам, выслав из Мэйпл-Холлоу. Он не имел на это права.

Он не имел права умирать в одиночку.

Он даже не оставил нам гребаный список имен.

Уильям Вэйн стал нашим спасением и проклятием. Никто не знал так много, как он. Ему всего лишь стоило правильно разыграть карты, но никак не отсылать нас и взять удар на себя. Я ненавидел его за это решение, но глубоко внутри себя скорбел.

Уильям должен был увидеть падение Мэйпл-Холлоу. Десять лет он готовился к этому дню, а теперь был помещен в чертову урну, словно весь его масштаб можно было свести к горстке пепла.

Мой кулак врезался в стену. Костяшки пальцев разбились, багровые капли окропили пол, но это не принесло облегчения.

Только имена могли бы принести его. Но они были сожжены, как и тело Уильяма.

Аарон молча пил кофе, но его взгляд то и дело устремлялся ко мне. Он — все, что у меня осталось. Все, что мне удалось вытащить из пылающего особняка. Фрагменты того дня были свежи в памяти, словно это произошло вчера. Но среди всех воспоминаний самым ярким оставалось то, где я обнаружил Аарона, пытающегося спасти родителей. Их разделяло пламя и падающие балки. Тела родителей уже были в огне, но Аарон все равно пытался добраться до них, ценой собственной жизни. Его крик временами звенел в моей голове, и когда это происходило, я хотел содрать с себя кожу, чтобы выпустить его наружу.

С тех пор Аарон стал тихим и молчаливым. С тех пор мне приходилось прислушиваться к тому, что он говорит. Тембр его голоса понизился, стал хрипловатым, словно последний крик навечно разодрал его глотку. Иногда он подолгу смотрел в одну точку, и я знал, какой именно фрагмент он прокручивает в своей голове.

Отец всегда говорил мне, что я должен защищать младшего брата. И пускай разница в возрасте между нами была всего лишь один год, я все равно чувствовал необходимость оберегать его, даже когда он набрал массу, научился драться и убивать.

Он был, есть и будет моим младшим братом.

Тем человеком, которого я безоговорочно буду защищать.

Уильям стал вторым человеком в этом списке. Однако теперь он вычеркнут, а на его месте оказалась Персефона.

Персефона, которую Уильям собственноручно обрек на страдания.

Я знал старика достаточно хорошо, чтобы понять: он никогда и ничего не делает просто так. Шахматы научили его просчитывать ходы наперед, и переезд Персефоны в Мэйпл-Холлоу стал одним из них.

Персефона считала, что мы претендуем на наследство. Ирония заключалась в том, что нас не интересовали ни магазин, ни квартиры.

Подпольные бои без правил стали не только нашим заработком, но и способом выплеснуть ярость. Только на ринге я позволял себе быть тем, кем действительно являюсь. Я наслаждался видом крови, стонами соперников и мгновением, когда их глаза наполняются животным страхом, ведь они не понимают, остановлюсь я или нанесу смертельный удар.

Идея заняться боями принадлежала Уильяму. Как только мы окончили школу, он привел нас в зал и велел тренироваться. Впервые оказавшись на ринге, я понял, что там нет места мыслям о прошлом. Но самое главное: там не пахло гарью. Пот, кровь и адреналин с легкостью перебивали этот чертов запах, преследующий меня годами. Только там я мог дышать полной грудью и спокойно выпускать наружу зверя.

А сейчас этот зверь был в бешенстве, понимая, что десять лет его держали на привязи, подкармливая обещаниями, а в итоге обвели вокруг пальца.

Разговор с Миллером удивил меня по многим причинам, но больше всего потому, что именно было сказано в завещании. Уильям выдвинул условие, что Персефона должна прожить год в Мэйпл-Холлоу.

На протяжении долгого времени ради ее же безопасности он не общался с ней, теперь же пытался удержать в городе. Что за игру затеял Уильям? И почему Персефона приняла условия его игры? Мне требовалось больше информации, чтобы понять ее истинные мотивы. По какой-то причине Персефона согласилась отложить свое будущее на год и прожить здесь. Возможно, она нуждалась в наследстве.

Возможно, она стала новой переменой в уравнении.

Возможно, старик в наше отсутствие окончательно рехнулся.

Я не исключал последнего варианта, так как он действительно медленно сходил с ума. Но после встречи с Миллером Персефона начала вести себя странно. Теперь, когда я или Аарон появлялись в магазине, она старалась чаще переброситься с нами парой слов. В основном задавала бытовые вопросы, пыталась выяснить, нужно ли менять проводку или трубы. Она довольно-таки быстро сменила тактику и от враждебности перешла к дружелюбию.

Это вызвало новую порцию интереса.

Мия должна была с минуты на минуту уйти домой. Я притаился возле стеллажа и прислушался к их разговору. В чем я не сомневался, так это в том, что Персефона доверится Мии больше, чем нам.

— Завтра я освобожусь после обеда и сразу приеду к тебе.

На несколько секунд повисла тишина, а затем раздался шорох и вздох.

— Хорошо, — ответила Персефона, и я уловил в ее голосе улыбку.

Она казалась наивной. Не настолько, как Мия, но все равно была далека от суровой реальности. Уильям принял верное решение, когда отослал ее из Мэйпл-Холлоу. В противном случае ей бы грозила смерть. Как и ему.

— Ты случайно не знаешь, мой дедушка посещал какие-нибудь места в Мэйпл-Холлоу?

— Раз в неделю он заходил в бар «Клен» на Уокер-стрит. Это бар его друга Джерри, они вместе играли в шахматы. В остальном же он всегда проводил время в магазине, по крайней мере летом. Тебе лучше спросить об этом у Каина или Аарона.

Персефона что-то неразборчиво пробормотала. Как только Мия попрощалась и покинула магазин, я решил выждать несколько секунд, прежде чем появиться в поле зрения Персефоны. Но прежде чем я вышел, услышал:

— 4 ПС.

Я нахмурился, не понимая, что означает эта цифра и буквы. Но сбивала с толку не только эта странная комбинация, но и то, что Персефона впервые за неделю решила выяснить хоть что-то об Уильяме. Большую часть времени она избегала разговоров о нем. Аарон быстро уловил, что к чему, и перестал упоминать его в разговорах.

Но не я.

Я собирался давить на эту рану до тех пор, пока Персефона не обнажит передо мной свою душу.