– Милана!
Она обернулась и улыбнулась:
– Я вернусь, только позову врача.
– Сашенька, я с тобой, не переживай. Пусть позовет, а ты мне скажи, как себя чувствуешь. Ой, я так переживала, что не передать словами.
Мужчина с трудом перевел взгляд на женщину и хрипло выдал:
– Что произошло?
– Что произошло?! – возмущенно выдала женщина, причмокивая губами. – Авария случилась. Конечно, ты не виноват. Виновный получил по заслугам. Но ты, сынок, не переживай, все будет хорошо. Теперь все наладится.
– Что наладится?
– Ну как, твое здоровье после этой ужасной автокатастрофы. Хорошо, что ты не за рулем сидел.
– Я… не помню…
– Это хорошо, что не помнишь. Память сама вернется, ну а пока тебе отдыхать нужно. А потом ты сядешь в свое законное по праву кресло.
– Кресло… – повторил мужчина, скривившись от боли, левую ногу перекрыло судорогой.
– Ну да, пора уже занять свое законное место. И чтобы ты знал, Саша, я всегда говорила, что именно ты должен управлять семейным гнездом и сбережениями, а не Кирилл. Справедливость восторжествовала! – с удовольствием выдала женщина, аккуратно поправляя идеальную прическу.
– Галина Александровна, прекратите! – воскликнула Милана, появившись в палате с врачом. Она пораженно взирала на женщину, удивляясь ее черствости. Как могла сказать такое?
Да, Милана преданно любила мужа, уважала и ценила, но он никогда ничего не сделал, чтобы увеличить благосостояние семьи. Совсем нет, он как и мать с ее новой семьей, только тратили. Что говорить, Александр даже свою семью не мог содержать, на что она старалась не обижаться, наблюдая, как тяжело ему это дается. Бизнес не его, что можно сказать и о ней, но у Миланы была подруга, которая все финансовые и налоговые операции взяла на себя. С Ариной дружба завязалась с той поры, когда они познакомились в детском доме. Подруги доверяли друг другу во всем, считая себя сестрами, пусть и не кровными.
– Не в моих правилах говорить неправду. Мой сын должен понимать, что его ждет, – не сдавалась женщина, выпятив грудь вперед.
– Галина Александровна, – начал врач, направившись к Страховой с милой улыбкой.
– И не нужно меня учить. Я знаю, что говорю и делаю. Слишком долго я молчала, теперь пришло мое время.
– Ваш сын… – начал мужчина, когда вздрогнул от рычащего голоса пациента.
– Объясните мне, что произошло! – потребовал мужчина, стараясь держать голос из всех сил.
– Ммм… – выдал Антон Иванович Пулькин, оперирующий хирург, понимая, что придется объяснять ему. Жена слишком взволнована и ничего не знала, а по лицу матери больного было понятно, что она говорит конкретно на интересующие ее темы и только то, что считает нужным. – Вы с братом попали в аварию. Сейчас у вас все показатели в норме. Думаю, что через неделю или раньше можно будет выписать. Конечно, при условии, что будете себя хорошо чувствовать.
– Брат… Что с ним?
– Он в коме, в крайне тяжелом состоянии, поэтому не могу дать хороших прогнозов. Но ваше здоровье радует. Теперь все в ваших руках, главное отдыхать и…
Договорить хирургу не удалось.
– Если моя палата – проходной двор, то этого не случится, – заявил Страхов, не реагируя на женщин, округливших глаза: одна от возмущения, вторая от удивления.
– Полагаю, что после того, что с тобой произошло, ты слаб и раздражен, – вмешалась в разговор Галина Александровна, – поэтому, пожалуй, я вернусь домой. Ты отдыхай, а я пока приведу все в порядок, так сказать, к приезду хозяина.
Женщина ожидала слов благодарности или просьбы не уходить, но сын молчал. Он внимательно изучал хрупкую красавицу, игнорируя мать. Прочистив горло, Страхова быстро направилась к двери, распахивая ее, тут же исчезая в коридоре.
– Так что? – произнес мужчина, хмуря лоб. – Почему я ничего не помню?
– Ммм… Удар вызвал сильный отек вокруг височной доли, что привело к амнезии. Не переживайте, очень скоро память вернется. Непременно.
– Это хорошо. Спасибо, – растягивая слова, выдал Страхов. Устал.
– Вам «спасибо», что пошли на поправку. Признаться, ваша мать довольно тяжелый человек, но она очень любит вас.
– Понятно… – выдал мужчина и вдруг резко произнес: – Я устал.
– О да, конечно, – Пулькин широко улыбнулся и начал движение к открытой двери. – Если что-то понадобится или почувствуете головокружение, то там есть кнопка вызова постовой сестры. Она, естественно, оповестит меня, так что не переживайте.
– Спасибо вам! – проговорила Милана, провожая мужчину взглядом, пока он не исчез из виду, закрывая дверь палаты. Девушка повела руками, пряча за спиной, и смущенно заметила: – Тогда и я…
– Останься! – слова прозвучали приказом, пусть мужчина старался говорить нежнее. Не получилось.
– Саша… – голос Миланы дрогнул, – ты хорошо себя чувствуешь?
– Да… Я хочу, чтобы ты осталась… – выдал мужчина и взглядом указал на кресло. – Ты провела ночь здесь?
– Да, так переживала, что попросила врача остаться. Он согласился. Правда, твоя мама…
– Какое сегодня число? – перебил мужчина, скривившись от боли, случайно задевая иголку на локтевом сгибе руки.
– Сегодня? Ммм… – девушка прикоснулась пальцами ко лбу, надавливая круговыми движениям. От вопроса растерялась. Она действительно не могла вспомнить, какое число и даже день.
На губах мужчины появилась улыбка. Хищная, но такая обескураживающая, что девушка растерялась.
– Когда ты нервничаешь, все забываешь, – вдруг выдал мужчина. – Выспалась?
– Наверное, – ответила Мила, прикусывая губы, – или нет.
Мужчина выше приподнялся, удобно усаживаясь. Взгляд задержался на системах, которые были везде.
– Можешь позвать медсестру. Я хочу, чтобы все отключили.
– Подожди! – с волнением воскликнула Страхова. – Думаю, еще рано. Тебе нужно…
– Малышка, пригласи медсестру. Я знаю, что делаю…
Нежное слово вызвало ступор. Милана задумалась, удивляясь своему мужу. Он ведь так ее никогда не называл. Да, обычно иначе. Солнышко, зайчик, огонек и другие, притом с веселой ноткой, отчего хотелось улыбаться.
Но сейчас не так…
Нежное слово звучало хрипло, интимно, что вызывало рой мурашек.
– Да, конечно, – пролепетала она и вышла в коридор, прикрыв дверь. Мысли путались, сердце стучало с удвоенной силой.
До поста охраны дошла быстро, совсем не заметив за своими размышлениями. За стойкой находилась женщина в медицинской форме голубого цвета, что-то записывающая в журнале.
– Доброе утро! – вежливо поздоровалась она, приветливо улыбаясь. – Что-то случилось?
– Доброе утро, – поприветствовала Милана, облизывая сухие губы. – Вы бы не могли пройти в палату 304? Мой муж просит убрать все системы.
– Хм… Вип палата 304? – женщина глянула на экран монитора, что-то там вычитывая. Спустя долгую минуту она схватила телефонную трубку и набрала две цифры. – Я сейчас подойду, как только переговорю с врачом.
– Хорошо, – ответила Милана и собралась идти, когда остановилась, вдруг спрашивая: – А у вас здесь есть кафетерий?
– О да, конечно. На первом этаже. Вы только номер палаты скажите, и там запишут на счет.
– Да? Спасибо! – проговорила Милана и направилась по коридору к лестнице. Двигаясь неспешными шагами, она заметила дверь уборной комнаты. Понимая, что даже не посмотрела на себя после того как проснулась, Милана поспешно вошла и закрыла дверь.
В зеркале она увидела пугающее отражение. Волосы взлохмачены, лицо помятое, под глазами мешки.
– Да уж, страшилище… – пробормотала она, удивляясь, как еще муж ее вспомнил. Он любил, когда она выглядела идеально, словно для фотосессии.
Глава 3
Спустя десять минут Милана вошла в палату, сжимая в руках молочный кофейный напиток и два бутерброда.
– Я решил, что ты сбежала… – услышала она взволнованный голос мужа. Он сидел на кровати, совершенно свободный от всех систем, которые его так раздражали. Медсестра только что ушла, ворча про себя на несговорчивых пациентов.
– Я? – Милана улыбнулась и довольно заметила: – Куда я сбегу от мужа?
– Мужа… – повторил мужчина и повел челюстью. – Я не помню свадьбы. Ничего. Только нашу встречу.
– Да? – Милана присела на кресло и поставила на стол латте с шоколадным сиропом, наслаждаясь невероятным запахом. – Я могу рассказать, чтобы ты вспомнил.
– Было бы хорошо, – ответил мужчина, наблюдая, как девушка делает глоток. – И как на вкус?
– Волшебно… – прозвучал довольный голос.
– Можно попробовать?
Милана застыла на месте, хлопая ресницами.
– Ты? Ты ведь не любишь кофейные напитки. Только чай, обычно зеленый.
– Неужели? – с сомнением переспросил мужчина, хмуря брови.
– Да. Назвал его грешным пагубным для здоровья напитком.
– Я не мог… – не согласился Страхов, любуясь нежными чертами девушки.
– О, мог! – весело заявила она.
– Тогда… я должен попробовать.
– А если нельзя?
– Я глоток, не больше.
Милана нахмурилась. Она переживала. Вдруг все же нельзя? Тем не менее девушка захватила высокий стакан с латте и направилась к мужу, присаживаясь на кровать.
– Но смотри, если что, я тебя предупреждала. Крайней не буду, если тебя высыплет чем-нибудь эдаким.
– Переживаешь?
– Конечно! Ты такой щепетильный в этих вопросах, – поделилась она, надув щеки. Милана вспомнила, как приготовила мужу свежевыжатый апельсиновый сок, а через три часа его высыпало так, что пришлось вызывать врача. И ведь его мать выговаривала ей, обвинив во всех грехах, что не усмотрела и доверить нельзя.
– Невероятно. Не думал, что я такой противный.
– О, еще какой! – смущаясь, скромно заявила девушка.
– Ну, тогда… попробуй, не горячий ли он, чтобы я не обжегся.
Счастливая улыбка Миланы озарила палату, как показалось Страхову. Он наблюдал, как девушка отпивает, наслаждаясь вкусом.
– Ну, немного горячий. Лучше подождать, – сказала она, зная, что муж пьет только теплые напитки.
– А я знаю способ, чтобы не обжечься и попробовать прямо сейчас.
– Да? И какой? – удивленно воскликнула девушка, не представляя, как это возможно.
– Такой… – как-то хищно произнес Страхов и, ухватив девушку за руку, потянул на себя, накрывая губы в откровенном, ошеломляющем поцелуе.
Эмоции заглушили разум. Милана ощутила ток по всей коже, испытывая острый восторг. Она совсем забыла, как это может быть потрясающе и волнующе. Лишь когда поцелуй прекратился, она поняла, что полностью потерялась, забыв про реальность, в том числе, что муж в больничной палате. Милана поправила волосы и прошептала:
– Ты не должен…
– Не должен целовать жену? Или ты не моя жена?
– Твоя…
– Тогда что тебя смущает?
– Просто ты в таком состоянии…
– Не переживай, любимая. Я справлюсь.
И вновь «любимая». Все же как давно она не слышала столь нежные, ласковые слова в свой адрес. И как это прекрасно! На глазах появились слезы. Девушка хотела сказать, но сдержалась.
– Почему слезы? – спросил муж, вытирая пальцами. Ему нравилось прикасаться к своей жене, будто целую вечность этого не делал.
– Эмоции. Ты же знаешь меня, я всегда так сильно переживаю.
