Осушаю бокал залпом, закрываю губы ладонью и отдаю его Алексу.
— Отлично, — хвалит он. — Поехали.
— Но куда?
— Попробуем поместить тебя в какое-нибудь другое место и посмотрим, что из этого получится.
Алекс помогает встать на ноги. Поворачивается спиной и слегка приседает. Улыбаюсь и, кажется, схожу с ума. Потому что обхватываю его за шею. На руки бы ни за что не позволила себя взять, а так… ситуация походит на дружескую акцию. Он берет мой костыль и бодро несет нас к выходу.
Шампанское кружит голову, я вдыхаю терпкий аромат туалетной воды Равского и тихо посмеиваюсь. Посты о том, что известный бизнесмен украл Ершову с фотосессии, намного веселее, чем фотографии рыдающей гимнастки.
Его машина стоит на парковке буквально в двух шагах от центрального входа. Новая черная тесла, разумеется. Идеально чистая. Блестящая в густых лучах летнего солнца.
— Твое стремление защитить планету восхищает! — говорю я наигранно пылко, когда Алекс опускает меня на ноги и надевает темные очки.
— Это исключительно для имиджа.
— Эй! Не оправдывайся!
— У меня дома за диваном норковая шуба спрятана, — вторит он, и я смеюсь в голос.
— Не верю!
— Хочешь, покажу?
Мешкаю. Еще немного, и я окажусь на его диване, может быть, в шубе, но без белья. Пора бы притормозить.
Алекс тем временем подходит к пассажирской двери, дергает за ручку, потом стучится. Еще раз. И еще. Ругается сквозь зубы, берет мобильный и звонит.
— Да, я здесь, — выдает с налетом раздражения. — Открой, пожалуйста.
Оказывается, в салоне есть водитель, который наконец открывает нам двери.
— Погоди-ка минуту, — говорит мне Алекс, обходит теслу и стучится в водительское окно. — Коль, выйди, пожалуйста.
— Зачем? Вообще, рано ты. До пяти же вечеринка.
Равский хмурится.
— В глаза посмотри. Коль… что со зрачками?
— Да все нормально, я спал просто! — На улицу выходит парень лет тридцати. Светлые волосы, сутулые плечи. Приятный на лицо, с небольшим, но бросающимся в глаза животом. — Алекс, не начинай, а? — Водитель потягивается, зевает. Поворачивается ко мне и улыбается: — Здрасьте.
— Привет!
Думаю, водитель у Алекса один и он тоже видел, как я выбрасываю розы. Смотрит теперь с явной насмешкой. Неудобненько, с одной стороны, а с другой… У Равского весь персонал такой борзый?
Алекс по-прежнему хмурится, скрещивает руки.
— Что? — разводит свои Николай. Меняется в лице, не то паникует, не то злится. — Ну поехали в клинику, раз такие предъявы! Либо едем, либо прекращай.
Он бросает на меня раздраженный взгляд, затем сует ладони в карманы и, понизив голос, проговаривает с мольбой:
— Отвезу вас куда нужно. Доставлю в лучшем виде. Я нормально работаю. Слышишь? Нормально!
— Ладно, показалось, наверное. Это от недосыпа. Я дальше сам, на сегодня ты свободен.
Николай вновь бросает взгляд в мою сторону.
— Ну как хотите. До метро добросишь?
— Не-а.
— Супер! Сначала оскорбили при девушке, а теперь еще и ищи, Коля, остановку сам!
Неудобно, что я невольно стала свидетельницей не то чтобы ссоры — скорее напряженного разговора, который явно не для моих ушей. Не нахожу ничего лучше, чем юркнуть в машину и, заняв место рядом с водительским, уткнуться в мобильный. В нашем чате на троих уже куча сообщений! Я быстро пишу, что очень устала, и Алекс предложил отвезти домой.
Вскоре Равский садится за руль, включает панель.
— Это мой родственник, двоюродный брат, — торопливо объясняет. — Обещал его матери, что помогу с работой. У него были проблемы с алкоголем, и мне теперь все время чудится, что он бухой.
— Кажется, он обиделся.
— Да? Я ведь просто спросил.
Алекс пожимает плечами. Выглядит слегка напряженным. Выкручивает руль, и машина трогается. Я пристегиваюсь. Нам обоим неловко. Это вроде как второе свидание, я не должна была попасть на разборку братьев. Алекс молчит, хочется успокоить, что ничего страшного. В своей жизни я видела много ссор и пожестче. Но если начну, то как раз сделаю акцент на ситуации.
В итоге целую минуту мы едем в тишине, затем Алекс произносит:
— Николай пока на испытательном сроке.
— Если не пройдет его, как ты уволишь брата? Не случится конфликта?
— Хороший вопрос, Ива. Где ты была со своим дельным замечанием две недели назад? — Равский стреляет в меня глазами и усмехается, тем самым разряжая обстановку.
Я же смотрю на стремительно удаляющуюся гостиницу, где осталась вся моя семья, частью которой я перестаю являться. Саркастически отвечаю:
— Полагаю, две недели назад я была в слезах.
Алекс хмыкает:
— Хватит плакать. Поехали лучше развлечемся.
Глава 6
Излишняя мужская инициативность всегда вызывала во мне чувство неловкости. Я предпочитаю дистанцию и такт. Интеллектуальный флирт, чуть прохладное общение. Наглые же, ошалелые от спермотоксикоза мачомэны, пытающиеся любым способом залезть под юбку, — всегда лишь бесили. Меня никогда не интересовал пьяный секс в клубе, я не смеялась над пошлыми анекдотами.
— А еще я впервые нахожусь на свидании не со спортсменом. — Эту фразу говорю уже вслух. — Непривычно.
— Что именно? — уточняет Алекс.
Мы уже час катаемся по городу, слушая музыку. Он ведет машину спокойно и уверенно. Никого не подрезает и не ругается. Но расслабиться не удается.
— Постоянно тянет начать обсуждать питание и тренировки, но останавливает страх показаться скучной. Что еще сказать, даже и не знаю. От этого паника усиливается троекратно. В общем, еще час, и я просто умру от ужаса! — всплескиваю руками.
Алекс улыбается:
— Ты не можешь показаться скучной.
— Ты меня совсем не знаешь.
— Зато я знаю себя и то, что меня мотивирует. Новое. Ты — вся новая, поэтому интересная. Но вижу, ты устала… — Он кивает на мою бедную ногу, которая и правда неприятно пульсирует. Я об этом не думала, пока Алекс не сделал акцент. — Поэтому говорю прямо: поехали ко мне?
— Мерить шубу? — неловко отшучиваюсь.
Листаю в соцсети новые фотографии, на которых нас обоих отметили. В чем-то Раф прав: наши отношения были бы отличной рекламой и мне, и ему. С виду красивая пара, что внутри — каждый додумает сам.
— Я снимаю однушку в Сити, оттуда открывается красивый вид, — продолжает он безэмоционально заманивать. — Ради него и снимаю, в общем-то. В остальном квартира не стоит того.
Представляю себя у него дома, и в груди все сжимается. Не от трепета и предвкушения. Алекс мне по-прежнему не нравится. Скорее дезориентирует перспектива. Я думаю о шаге, который легко могу совершить, о последствиях, которые будут, наверное, по плечу. Что Раф сделает страшного? Займется со мной сексом? Не убьет же, в конце концов.
Андреева считает, что стоит к нему присмотреться. Мама уверена, что пора больше внимания уделять парням. Девочки закончили фотосессию и едут домой, чтобы успеть вечером потренироваться.
Бросаю взгляд в сторону Алекса. Высокий он все-таки. Заметно даже сейчас. Плечи широкие, пальцы длинные. Беззвучно барабанит мизинцем по рулю, будто нервничает, и это кажется милым.
Самое страшное я уже пережила, остальное — мелочи. Больше всего на свете не хочется сейчас снова остаться одной, поэтому произношу вслух:
— Поехали.
***
В его квартире мало мебели.
Одна большая комната в бело-серых тонах, которая и кухня, и гостиная одновременно. Посередине стоит фиолетовый диван, напротив — плазма. Огромные окна в пол. Много зелени в горшках. Доска, исписанная мелом. Еще одна доска со стикерами. На рабочем столе два монитора и две клавиатуры. Также я замечаю ноутбук на барной стойке. Рядом с ним — чашка с недопитым кофе, которую Алекс первым делом убирает в раковину.
Меня слегка потряхивает, когда присаживаюсь на диван. Вытягиваю ногу.
Алекс гремит посудой, хлопает дверцей холодильника. Откупоривает бутылку шампанского. Я не просила, это его инициатива. Все звуки кажутся неприятно громкими и значительными.
Сердце колотится где-то в районе горла, я никак не могу успокоиться, сильно хочется плакать от эмоций и общего состояния.
Он ставит на стол поднос с закусками, два бокала с шампанским. Кофемашина громко гудит, пока варит кофе. Едва она замолкает, я говорю:
— Математика — это язык, на котором написана книга природы, — прокашливаюсь и добавляю: — Галилео Галилей, шестнадцатый век нашей эры.
— Вау, — восхищается Раф.
Присаживается рядом, делает глоток черного напитка из прозрачной чашки, борется с зевотой. Я тут же зеркалю, прикрывая рот ладонью.
— Не обольщайся, это все, что осталось в памяти из школьного курса математики. Так что сразу срежь процентов восемьдесят тем для разговора.
Он низко смеется, подхватывает:
— Ты знаешь, что Галилей и Шекспир родились в один год?
— Правда? Ого! Теперь ты должен заявить, будто это все, что ты запомнил из школьного курса литературы.
Он качает головой, опускает глаза и вновь улыбается. Его нога дергается, словно отбивая какой-то ритм, у меня так бывает, когда очень сильно волнуюсь. Например, перед важными соревнованиями или любой тренировкой, на которой присутствует Андреева. Тело ходуном ходит, живет своей жизнью.
Раф замечает мой взгляд и прекращает, а меня бросает в пот. Неужели он правда так сильно нервничает? Былое величие прокатывается по коже, я даже плечи расправляю от удовольствия.
У Алекса красивые глаза и густые черные ресницы. Он протягивает бокал, мы чокаемся.
— За тебя, — говорит. Смотрит, пока я не начинаю улыбаться, опять разволновавшись. — И за твою гордость, от которой я в восторге.
— Она кровоточит весь день, Алекс, — объясняю причину, по которой нахожусь здесь.
Он делает глоток и внимательно следит за тем, как я почти залпом осушаю бокал.
Эйфория не заставляет себя ждать. Раф наливает еще, и я откидываюсь на мягкую спинку дивана. Алекс делает движение, будто хочет погладить мою ногу, но осекается. Платье заметно задралось, оголив бедра. Я это вижу, но не одергиваю ткань вниз. Он тоже видит.
Садится ближе. Кровь в венах нагревается, шампанское — отличное топливо для глупости, толкающей на опрометчивые поступки. Я не совершала их раньше. Ни единого. Будущие чемпионы не могут позволить себе легкомыслие.
Будущие чемпионы сейчас в общежитии.
— Можно еще шампанского?
— Конечно. Я не пью, у меня в час ночи созвон с Сиднеем. У них будет восемь. Но ты не отказывай себе.
— Так по какому часовому поясу ты живешь? — болтаю просто так. Делаю еще несколько глотков.
— Кажется, блин, по обоим, — Раф округляет глаза.
Берет сотовый, листает там что-то. Пока жду, допиваю шампанское. Доза ошеломительно огромная для меня непривыкшей. Становится очень легко и весело! Алекс двигается еще ближе. Показывает экран мобильного.
Там фотографии. Много! Как мы уходим с вечеринки, как я сажусь в его машину. Читаю вслух заголовок:
— «Предприниматель Александр Равский отпустил водителя и увез в неизвестном направлении красавицу Иву Ершову».
— К себе домой увез, — поправляет он.
— И до созвона с Сиднеем еще есть немного времени.
— Точно.
Он забирает бокал, слегка коснувшись моей ладони пальцами. Убирает его на стол. Озорные пузырьки так и щиплют нос, но улыбаться больше не получается. Вместо этого сердце сжимается все быстрее. Я никогда не проводила так много времени с парнями-неспортсменами. Они однозначно другие.
— Я тебя сфотографирую? — спрашивает Алекс будто сипло.
