— Я подумаю над твоими предложениями, Лука, — сказала я, когда карета, скрипнув полозьями, замерла у крыльца «Дубов». — Но имей в виду: если Лихо предложит что-то более интересное, я выберу его предложение!
— Не «его», — ответило Лихо.
— Что? – с непривычки я аж вздрогнула.
— «Её», раз уж вы обо мне, — пояснило Лихо.
— Я думала ты – «оно», — несколько извиняющимся тоном пояснила я.
— Давай еще извинись перед этой тварью, — осклабился Лука,
поправляя воротник шинели Алексея. В облике следователя он стал болезненно щепетилен к деталям — то пуговицу перешьет, то сапоги заставит денщика начистить до зеркального блеска. Кажется, плотская жизнь начинала ему нравиться куда больше, чем он готов был признать.
— А с этим я сама как-нибудь разберусь! — парировала я.
— Да-да, разберись. И, заодно разберись с тем, что тащишь сейчас в свой дом. Лихо! Это не котенок, и даже не гончая, которая погрызет диваны. Это тварь, которая грызет удачу, радость и здоровье. Чем ты ее кормить будешь? Печенкой говяжьей? Твоя ей куда больше нравится! — Лука вышел следом за мной, и, похоже, не собирался отпускать меня домой одну.
— Степанида меня замучила репутацией, ты – ужасами вот этими. Хватит с меня! — я уже сделала шаг к двери, но Лука поймал меня за руку.
— Репутация — это платье, которое всегда можно перекроить, Анна. А вот здоровье и жизнь ваша, человеческая – весьма ненадежные вещи, если в доме селится Лихо! Если планируешь держать её на коротком поводке, надо заключить сделку!
— О! У тебя открылась чакра со знаниями? До этого ты только и мог, что просить пожрать и выпить. Откуда знания прибавились? — хихикнула я.
— Смейся, смейся, Аннушка, а потом не плачь! — обиженный демон поплелся к карете. — Я чувствую, вечер будет длинным, а мой «сосуд» уже мечтает о горизонтальном положении.
Решив не отвечать, я не стала его держать. Он сел в карету, и она тронулась. Пусть подумает!
В окнах «Дубов» уже горел теплый, маслянистый свет. Дома меня ждал покой — или я так думала, пока не открыла тяжелую дубовую дверь. В холле пахло не только привычным воском и жареным луком, но и чем-то еще
Из гостиной доносились голоса, и это не был обычный вечерний шум.
— Степанида, это просто возмутительно! — голос Катерины звенел от негодования. — Она замерзла, она ребенок! Какая разница, кто она и откуда? Принеси чаю и тех кренделей, что пекли утром. Ты ведешь себя как старая ханжа!
— Не положено, Катерина, — басовито и упрямо гудела в ответ Степанида. — И нечего мне тут указывать. Сидит, бельмы свои вытаращила, а сама будто насквозь видит. Ишь, уставилась в пустоту! Вшей поди на ней – не перечесть! Анна Львовна в прошлый раз ей и платья, и еще какую одёжу подарила, а она снова в рвани! Не по себе мне от таких гостей, не по-людски это. Да еще и глазья её! Глядит — и ровно в душу лезет, хоть и слепая. Чур меня, чур!
Я скинула шубу и быстрым шагом вошла в гостиную. На самом краю бархатного дивана, словно боясь его испачкать, сидела маленькая хрупкая фигурка. Варенька. Моя Сирин. Облик её был неизменным: серое, ладно сшитое, но поношенное платьице, худенькие плечи и лицо, которое могло бы принадлежать фарфоровой кукле, если бы куклам было дано знать все горести этого мира. Она сидела идеально ровно. Её голова была чуть склонена набок, а пустые, молочно-белые глаза были устремлены в сторону окна, хотя видела она ими отнюдь не заснеженный сад. Варенька «посмотрела» в мою сторону. Удивительно, как точно она всегда определяла мое местоположение.
— Степанида, накрывай на стол. Живо, — отсекла я все споры, едва переступив порог. — И чтобы крендели были теплыми. Катя, помоги ей с тяжелым подносом, а я займусь гостьей.
Степанида поджала губы, что-то проворчала про «чертовщину в доме» и удалилась, тяжело топая. Катя бросила на меня вопросительный взгляд, но, увидев мое серьезное лицо, послушно вышла вслед за кухаркой.
— Здравствуй, Анна Львовна, — голос у Вари был тихий, надтреснутый, как старый пергамент. — Прости, что без зова. Ноги сами принесли, а дух гнал в спину.
— Здравствуй, Варя. Пойдем в библиотеку, там нам никто не помешает. — Я коснулась её плеча. Оно было ледяным несмотря на то, что девочка пробыла в теплом доме уже как минимум четверть часа, пока мы с Лукой спорили на улице.
Мы прошли в библиотеку. Она опустилась в кресло, утонув в его массивных складках, и на лице ее проступила тень облегчения.
— Ты чего это, Варенька? — я присела напротив, всматриваясь в её необычные, словно космос, глаза. — Случилось что у вас в приюте? Неужто беда?
— Нет, Анна Львовна, всё тихо и мирно. Я из-за другого пришла. Ты новости слушаешь, а я их чую. Случилось в Петербурге нехорошее.
— Слушаю тебя. Может, всё же за столом? Катерина накрывает ужин, она обидится, если остынет. Я от неё теперь ничего не скрываю, она у нас девочка боевая, сама знаешь.
Варя качнула головой, и это движение было резким, пугающим.
— Нет. Для Катерины эти вести горькие будут. Она ведь из «наших», хоть и при деле теперь. А новости мои о таких, как она. О детях, Анна Львовна. Дети стали теряться. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. В Петербурге дети пропадали часто — трущобы Коломны и Лиговки забирали их десятками: болезни, голод, несчастные случаи. Но Варя никогда не пришла бы ко мне по пустякам.
— Рассказывай всё по порядку, — потребовала я, чувствуя, как узда на бедре отозвалась коротким, предупреждающим импульсом тепла. — Недельки две как началось, — Варя начала мерно раскачиваться, словно входила в транс. — Сначала пропал Митька Косой с Сенной. Ворюга малый, но с искрой. Он умел, знаешь, Анна Львовна, так на замок посмотреть, что тот почти сам открывался. Не магия еще, так, шепоток в крови. Потом исчезла Ляля с Васильевского. Та вообще чудная — птиц понимала, они ей на плечи слетались. Бездомная, ничья, а птицы её кормили.
Она замолчала, её пальцы судорожно вцепились в подлокотники.
— А на днях пропал мальчишка из приличных, из мещан. Родители думают — сбежал, а я слышала, как за ним Тени пришли. Он огонь на ладони умел греть, не обжигаясь. Понимаешь теперь?
— Ты хочешь сказать, что кто-то целенаправленно собирает детей с... задатками? — спросила я, и мой голос прозвучал неестественно громко в тишине комнаты.
— Не просто собирает, — Варя «уставилась» на меня своими белыми провалами глаз. — Ищут тех, в ком сила еще не проснулась, но уже бродит, как молодое вино. Полубесы, вещуны, стихийники малые. Те, в ком кровь Предела смешалась с людской. Их ищут, Анна Львовна. Причем не люди ищут, а что-то такое... непонятное. Есть разговоры, что и взрослые тоже теряются, но я про них не пекусь – своих дел хватает.
— Варя, ты уверена, что это Тени? Да и что это за Тени?
— Ну, я не знаю, как это назвать, вот и назвала Тенями. Не понимаю сама. А это... это оттуда. Я чувствовала их боль, Анна. Не телесную, а такую, будто из них саму суть вытягивают через соломинку.
Я встала и подошла к окну. Снег валил хлопьями, скрывая очертания сада. Мир казался таким спокойным,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/maryana-bray/lihodeeva-2-sdelka-s-nechistu-73909451/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
