– Говорю же, исповедовать не могу! Могу просто тебя выслушать, как обычный человек, – сказал Валера.
– А в чём разница? – спросил я.
– Как в чём? – удивился Валера, – как бы попроще объяснить… исповедь, это когда я отпускаю тебе грехи от имени Бога… а я не могу этого сделать, потому что усомнился, оставил веру… я сам заблудшая душа. Я сам грешник, как я могу отпустить кому-то грехи?
– Я думал, что просто можно рассказать о своих прегрешениях, чтобы облегчить душу, – задумчиво сказал я.
– Ну, это не совсем исповедь. Если ты исповедуешься, то должен раскаиваться в содеянном и иметь решимость не повторять такого впредь, – сказал Валера, – исповедь, это покаяние! Ты раскаиваешься?
– Раскаиваюсь, и повторять не собираюсь, – сказал я.
– Ну вот и хорошо, – сказал Валера, – если это на самом деле так, то тебе никто и не нужен. Ты сам понимаешь, что правильно, а что нет, и если даже оступился, всегда можешь вернуться на путь истинный. Хуже, когда человек не понимает, что творит зло, и делает это от души, с твёрдым убеждением, что именно так и надо жить!
– Да, встречал таких. И немало! – сказал я.
– Таких сейчас большинство! – сказал Валера, – говорю же, ад пришёл на землю. И мы все во власти тёмных сил, таких, о которых даже помыслить не могли!
– Ну, может, не все? – с надеждой сказал я, – думаю, что есть и нормальные люди.
– Сомневаюсь! – вздохнул Валера, – нас всех постигла эта участь. Зараза поселилась в каждом.
– Ты о чём? – помотал я головой, – что ты имеешь в виду?
– Магию эту проклятую! – сказал Валера, – что же ещё!
– Магию? – удивился я, – не то чтобы я был в восторге от происходящего… и это очень мягко говоря… но всё же дело, наверное, не в магии, а в людях. Магия просто разрушила привычный уклад, а когда не стало власти, не стало государства, из многих наружу полезло всякое дерьмо. И мы в нём плаваем сейчас, это да. Но дело не в самой магии, а в том, кто её использует. И моя проблема тоже именно с этим связана.
– Магия даёт дополнительную силу! А сила, это соблазн, искушение, вот никто и не может перед ним устоять. Нужно противиться соблазну, не поддаваться ему, не использовать магию, даже если она у тебя есть, – сказал Валера.
– А вот здесь соглашусь, пожалуй! – сказал я задумчиво, – к такому выводу я и сам постепенно прихожу… но дело в том, что ответ на этот вопрос, как всегда, не простой. Отказаться, это понятно… но как быть, если ты можешь помочь кому-то, но не делаешь этого?
– Это ловушка, – сказал Валера, – благими намерениями, как говорится. Сначала ты кому-то помогаешь, потом ещё раз, и ещё… а потом начинаешь чувствовать себя всесильным, подобным богу и вот тут-то дьявол тебя и подстерегает. После этого ты начинаешь падать!
Я сидел и удивлённо смотрел на Валеру.
– Ты ментал? – спросил я, – умеешь читать мысли?
– Нет, – покачал головой Валера, – а что, попал? Не нужно читать мысли, чтобы это понять. Все этим кончают. Все, кто обретает силу. Потому что природа этой силы не божественная. Это испытание. Нужно находить в себе силы отказаться от соблазна и не использовать то, что досталось тебе не по праву.
– Сложная дилемма, – с сомнением сказал я, – иногда ведь сила может и пользу принести!
– Тебе принесла? – посмотрел на меня Валера.
– Не мне, а окружающим, – сказал я, – много пользы… но потом что-то пошло не так. Но если положить это на весы… соотношение вреда и пользы. Вся традиционная медицина на этом построена была. Чтобы вылечить что-то одно, зачастую нужно навредить другому, но если этого не сделать, человек умрёт. Вопрос здравого смысла.
– Мой опыт говорит о том, что нет никакого здравого смысла. Нужно просто принимать, что выпало на твою долю, не прибегая к помощи потусторонних сил. А силы эти, именно потусторонние, – сказал Валера.
– То есть, до появления магии священники лекарства не принимали? И к врачам не ходили? И операции не делали? Ну, раз нужно принимать смиренно всё, что выпало на твою долю? – сказал я.
– Ты передёргиваешь, – нахмурился Валера, – там вещи обычнее и понятные, а здесь мы говорим о сверхъестественном!
– Для меня любая таблетка, которая помогает, такая же магия. Я не знаю, как это происходит, и не смогу повторить, – сказал я, – но и магия может стать понятной, если её изучить.
– Ты же сам говорил, что хочешь от неё отказаться, а теперь как будто споришь со мной и пытаешься что-то доказать! – покачал головой Валера.
– Я не спорю, я сам пытаюсь разобраться. Но я не готов принимать на веру всё подряд. Просто пытаюсь посмотреть на проблему критически, чтобы прийти к верному решению и уже в нём не сомневаться, – сказал я.
– Ну, здесь я тебе не помощник, – вздохнул Валера, – говорю же, сам брожу как в тумане и ничего не понимаю. Знаю только, что магия, это зло, и использовать её нельзя. Если бы никто не использовал, мир был бы прежним.
– Ты же понимаешь, что это невозможно, – сказал я, – например, все договорились и не стали использовать магию. И пусть даже девяносто девять процентов будут эту договорённость соблюдать, один процент посчитает это своим конкурентным преимуществом, посчитает себя умнее всех и начнёт подгребать под себя всё, до чего сможет дотянуться. А когда все чухнутся, будет уже поздно. Власть контролируют совсем другие люди. Положа руку на сердце, именно это и случилось. Когда магия пришла, большинство ей пользоваться не умели и не пытались научиться. Долгое время многие в это вообще поверить не могли! Да и сейчас полно людей, которые сидят в своих пустеющих районах, магию не используют и ждут, когда вернутся былые времена. А остальные в это время развивают свои навыки и умения, а потом приходят к этим добропорядочным горожанам и забирают у них всё, что захотят.
– Испытание, на то оно и испытание. Легко и не должно быть. Но нужно держаться, нужно выстоять! – сказал Валера.
– Если все так будут рассуждать, то через некоторое время одни банды останутся… да собственно к этому всё и идёт. А потом, когда им жрать станет нечего, они возьмутся друг за друга, и в конечном итоге на планете останется кто-то один, зато очень сильный. Это и будет конец человечества. Нет, мне кажется, что кто-то должен бросать им вызов. Если этого не делать, то миру конец! – сказал я.
– Миру и так и так конец, – серьёзно сказал Валера, – разве ты не видишь?
– Не знаю, – честно признался я, – до недавнего времени мне казалось, что есть шанс всё исправить. Осталось много хороших людей, которым нужно просто помочь встать на ноги, объединиться, как-то наладить жизнь. Может быть, всё это по-прежнему возможно… только вот уже без меня.
– Что-то случилось? – спросил Валера.
– Да. Я узнал, что близкого мне человека убили. Жестоко убили. Ей пришлось перед этим страдать, – сказал я.
– И что же ты сделал? – посмотрел на меня Валера.
– Отомстил, – сказал я.
– Но вернуть её это не помогло, да? – посмотрев вдаль, сказал Валера.
– Не помогло, – согласился я, – но все, кто в этом был повинен, умерли.
– Да, забирать чужую жизнь, это непросто, – вздохнул бывший священник.
– Не в этом дело. Я и до этого уже многих убил, и всегда они этого заслуживали. И эти заслужили. Мне не понравилось, как именно я это сделал. Как это сделал и что при этом чувствовал, – сказал я.
– Вот об этом я и говорил, – покивал Валера, – ты почти сорвался в пропасть.
– Не почти, а сорвался, – возразил я.
– Если бы сорвался, то не каялся бы сейчас. Ты осознаёшь, что поступил неверно и не хочешь этого повторять, – сказал Валера.
– Я каюсь? – удивился я.
– Ну да, это покаяние и есть. Только вот грехи я тебе отпустить не могу. Не имею морального права! – сказал Валера.
– Погоди-ка, я не очень хорошо понимаю в церковных делах, но разве можно вот так просто взять и перестать быть священником? – вдруг пришла мне в голову мысль, – это же не обычная должность, что написал заявление, уволился и гуляй.
– Ты прав, нельзя! – сказал Валера, – да вот только вся церковная иерархия рухнула, вместе со всем остальным. Я бы вышел из сана, да вот только как?
– Значит, чисто технически ты ещё священник, получается, – сказал я.
– Да, но я не могу им быть, потому что скверна и в меня проникла, – сказал Валера.
– У тебя тоже есть дар? – спросил я, – а какой?
– То, что все называют даром, я называю проклятием, – сказал Валера, – я же тебе объяснил уже свою точку зрения.
– Что, плохой дар достался? – я с сочувствием покачал головой, – можешь не говорить, я понимаю, это дело очень деликатное.
– Да неважно, какой именно дар… вернее, какое именно проклятие. Это вообще не имеет значения. Даже если он кажется хорошим, всё равно рано или поздно приведёт на тёмную сторону, – сказал Валера.
– Ладно, – вздохнул я, – признаюсь, что и сам пребываю в растерянности. Может быть, в чём-то ты и прав, хотя полностью принять твою точку зрения я пока не могу.
– Ты и не должен, – сказал Валера, – мы просто общаемся и делимся своими мыслями.
– Что ты думаешь теперь делать? – спросил я, – церковь свою ты заколотил, куда подашься?
– Она не моя, – вздохнул Валера, – а насчёт того, куда податься, пока ещё не думал. Вернее, пытался думать, но идей никаких нет.
– Та же фигня! – вздохнул я, – хотя нет, вру! Одна идея у меня есть. Хочу в Крым отправиться.
– Зачем? – удивился Валера.
– Причина сугубо внутренняя. Как таковой цели нет, но нужно же куда-то двигаться? Почему бы и не в Крым? – сказал я.
– Ни разу там не был, – сказал Валера, – много раз собирался, но так и не доехал. Может быть, и в самом деле рвануть на море?
– Хочешь присоединиться? – посмотрел я на Валеру.
– Возможно… не знаю пока. Идти и проповедовать всем отказ от магии… хоть какое-то дело и цель, – сказал Валера, – но это, конечно, если ты не против. Не хочу навязываться.
– Я пока сам не знаю, против я или нет. Хотелось побыть одному, но даже прибившиеся собаки и то на меня благоприятно действуют. Иначе я себя изнутри жрать могу начать, – сказал я, – в общем, надо подумать.
– Но эти-то сами от тебя уже не отстанут, – кивнул священник на развалившихся в тени собак, – я вас когда увидел, сразу понял, что они тебя за хозяина держат. Твоя стая.
– Моя стая… – задумчиво повторил я и посмотрел на собак, – совсем недавно у меня была другая стая… вот, променял её на дворняг!
– Может быть, это и неплохо… – сказал Валера.
– А я и не говорил, что это плохо, – сказал я, – у бедняг тоже жизнь не сахар. Чудо, что их до сих пор не съели!
– Все страдают! И люди, и звери, – философски заметил Валера, вставая, – говорю же, ад пришёл на землю. Это нам за все наши грехи. Но есть шанс, что на небесах всё будет хорошо, если прожить то, что отведено, достойно и без этой бесовской магии.
– Боюсь, что совсем без магии не получится, – развёл я руками и тоже встал.
– Всё в наших руках! – сказал Валера, – вот и проверим силу нашего духа. Не будем использовать магию, что бы ни случилось.
– А если очень понадобится? – спросил я.
– Даже если очень понадобится, – сказал Валера, – не нужно забывать, что всё это испытание нашей решимости и нашей стойкости. Вот и посмотрим, на что мы годимся.
– Даже светочи нельзя создавать, когда темно? – спросил я, хотя ответ уже знал.
– Конечно! Если ты начинаешь допускать малое, то рано или поздно придёшь к большому, – сказал Валера, – отказ, значит, отказ! Нельзя использовать магию и убивать людей!
– И убивать людей… – как эхо повторил я, – это может оказаться даже более сложным, чем не использовать магию. Потому что не сегодня завтра встанет вопрос, или мы, или они.
– Значит, такая судьба! – вздохнул Валера, – положись на волю Господа. Он привёл тебя сегодня сюда, мы встретились, и думаю, что это не случайно. Возможно, он чего-то от нас хочет?
– И чего же? – спросил я.
– Не знаю, – сказал Валера, – но я думаю, что мы поймём это, когда придёт срок.
– Надеюсь, – сказал я, – и что, всё? С какого момента мы отказываемся от магии? С этой секунды?
– Нужно принести обет, – сказал Валера, – так что подумай хорошо. Если дашь обет, нарушать его нельзя!
Я в самом деле подумал. Минуты две я взвешивал все за и против и пришёл к выводу, что хочу это сделать. Хочу отказаться от магии и от убийств. Да, в современных реалиях мне это может очень дорого стоить… что ж, такова значит моя судьба.
– Я согласен! Как это сделать, – сказал я, после размышлений.
– Отрекаешься ли ты, Алик, от использования магии во всех её проявлениях? – торжественным тоном провозгласил Валера.
– Отрекаюсь! – ответил я.
– Отрекаешься ли ты, Алик, от убийства людей? – спросил Валера.
– Отрекаюсь! – уверенно ответил я.
5. Испытание
Надо сказать, что хотя отказ от использования магии не имел никаких физических последствий, я ведь в любой момент мог применить свои способности, и всё держалось только на доброй воле, однако на душе стало как-то очень легко и спокойно. Как будто я избавился от большого груза.
Обладание магией, особенно сильной, всегда налагало на меня большую ответственность. Я всегда был готов применить свои силы, если возникнет такая необходимость. А сейчас, раз магии как будто нет, то и спросить с меня нечего!
Собаки и впрямь никуда уходить не собирались. Они ко мне не лезли, не требовали ласки и внимания, даже еды не просили, а просто постоянно были где-то рядом.
Когда мы вышли на открытое пространство из очередного переулка, мой взгляд зацепился за Останкинскую телебашню. Она торчала вдалеке, окутанная лёгкой дымкой.
– Странно, что она до сих пор стоит, – сказал я, – это же сложное инженерное сооружение, за ним постоянно ухаживать нужно.
Валера проследил за моим взглядом, понял, что именно я имею в виду, и пожал плечами.
– Я не знаю. Если это так, то, может быть, и рухнет скоро, – сказал он.
– Но то, что она до сих пор стоит, очень удивительно! Кругом такая разруха, а башня уцелела. Я раньше её тоже периодически видел, но не обращал внимания, не задумывался. А сейчас вдруг понял, что это не просто странно, а очень странно! Наверняка без магии не обошлось! – сказал я.
– Или её контролируют те, кто умеет за ней ухаживать, – сказал Валера, – потому что место уникальное.
