Интересно, а есть артефакты, блокирующие использование магии? Наверняка есть! Нужно раздобыть такой, и всегда носить с собой. Посмотрим, чего я буду стоить, без всех этих приколов с откачкой маны и плазменными мечами.
Мысль была интересной, и я стал активно размышлять, где же можно раздобыть такой артефакт. Вспомнил про свою прежнюю жизнь, до похода в Перово, после которого события покатились как снежный ком.
А может, наведаться к себе домой? Давно ведь там не был! Увидеть старых друзей и знакомых, посмотреть, что происходит в обжитой части города. Разобраться, наконец, что за сообщения слал мне Чук.
Незакрытых вопросов было много, и я понял, что опять начинаю искать себе точку приложения. А ведь именно от этого я и хотел уйти! Какая разница с кем именно и с каким местом эти вопросы связаны?
Если подумать, то таких долгов, которые я сам на себя повесил, наберётся огромное количество. Я так и не выяснил, что случилось с Аней, а ведь вину за её исчезновение чувствовал до сих пор. Это всё приводит обратно к Ордену Паука, заниматься которым мне больше не хотелось.
Не помог Нине выйти из летаргии, а ведь это я её туда погрузил… пусть и не специально, но именно мои действия спровоцировали это магическое подобие комы. Но и здесь, ниточки, пусть и тонкие, ведут к Ордену.
Дракайна спящая на острове и ведьма Лера, которая, возможно, продолжает за ней присматривать. Вопрос с драконом тоже повис в воздухе.
Если подумать, то наберётся ещё немало всяких задач, которые я собирался решить рано или поздно… но сейчас возникла внутренняя потребность на всё плюнуть и просто жить. Без тревог и обязательств. Не о ком не заботясь, но и за меня, чтобы никто не переживал.
Я шёл и даже не ощупывал пространство вокруг себя. Было плевать на возможные засады и неожиданные встречи.
Хотя, с другой стороны, за мной неспешно бежала сигнализация… шесть сигнализаций, которые должны были учуять чужое присутствие, если что. Хотя здесь всё, конечно, зависит от расстояния.
В общем, я положился на волю судьбы и решил вообще ничего не планировать, а плыть по воле волн. Что случится, то и случится. Как будет, так и будет. Что произойдёт, то и произойдёт. Без руля и без ветрил.
На пути попался сквер, где под раскидистым деревом стояла лавочка. Этот уголок удивительно хорошо сохранился. Вокруг всё сильно заросло, и если сесть на лавочку, то можно даже представить, что ты где-то в парке до магопокалипсиса. Почему до магопокалипсиса? Не знаю, просто мне почему-то захотелось думать, что никакой магии в этом мире нет, что всё идёт по-прежнему, что я просто шёл на учёбу или работу и присел отдохнуть.
Раскинув руки по спинке, а уставился на колышущуюся листву и завис. Мыслей не было, но это и хорошо. Я впал в некое подобие прострации, дав мозгу поработать без моего непосредственного участия. Пусть переваривает всё, что накопилось в его глубинах, может быть, впоследствии на поверхность и всплывёт что-нибудь хорошее… хотя не всегда то, что всплывает, это хорошо…
В общем, я сидел, смотрел на колышущуюся листву и ни о чём не думал.
Одна из самых больших собак в стае, помесь овчарки неизвестно с кем, подошла ко мне и, положив голову на колени, уставилась мне в глаза. И я вдруг понял, что с этими животными мы теперь друг другу совершенно не чужие.
Вот так!
Это несколько нарушало мои планы на одиночество… хотя, кого я обманываю? А в сумке куча банок с мясными консервами кому припасена?
Я протянул руку, положил собаке на голову и задумчиво погладил. Собака не шелохнулась и вообще почти никак не это не отреагировала, если не считать участившиеся махи хвостом, который теперь ходил из стороны в сторону очень быстро.
Ладно! Я же хотел одиночества от людей, собак можно в этой схеме не учитывать. К тому же раз уж я решил положиться на судьбу, не нужно отвергать то, что она мне подбрасывает. Возможно, я задружился с этой стаей не случайно!
Я гладил собаку, смотрел ей в глаза, и неожиданно мне в голову пришла интересная мысль. Я взял и прощупал её на предмет наличия маны.
Магической энергии в ней не было, но я ощутил «резервуар» под неё. То есть, у собаки могла бы быть мана, но почему-то отсутствовала. Я очень осторожно взял и начал вкачивать в неё ману тоненькой струйкой.
Уши у «овчарки» вздрогнули и встали торчком, глаза удивлённо расширились, по крайней мере, мне так показалось. Хвост замер, а потом вдруг начал рассекать воздух ещё стремительнее, так, что его уже почти не было видно. Собака тихо тявкнула, но совершенно неагрессивно.
Процесс меня заинтриговал. Похоже, что она получала от этого удовольствие, почти как люди. Резервуар у неё был не очень большой, меньше чем у среднего человека, но всё равно приличный.
Я вливал и вливал в неё ману, и вдруг мне показалось, что собака стала больше. Как будто я не магическую энергию в неё закачивал, а надувал как шарик. Мышцы начали заметно выступать и бугриться, от недавней худобы не осталось и следа.
Вне всяких сомнений, это была трансформация! Но люди обычно трансформируются в животных, а в кого может трансформироваться собака?
Вообще-то, такого процесса следовало бы опасаться, ведь неизвестно, к чему это может привести в итоге. Но я поймал себя на мысли, что мне совершенно нестрашно! Я не испытывал ничего, кроме любопытства!
Глаза у собаки постепенно наливались красным и начинали, как будто даже светиться. Шерсть темнела и уже была смолянисто-чёрной. Грудная клетка раздалась и стала очень мощной. Я даже чувствовал, что вес лежащей у меня на коленях головы заметно увеличился.
Собака вообще заметно прибавила в размерах, так что держать голову у меня на коленях ей стало неудобно. Она уже была приблизительно как пони по габаритам. Поэтому она подняла голову и утробно зарычала.
– Адская гончая! – пробормотал я восхищённо.
Я именно так себе представлял этих мифических собак. Возможно, что моя овчарка к аду не имела никакого отношения, но выглядела так, как будто только что оттуда выбралась.
Рык был неагрессивный. Собака понимала, кому именно обязана такой трансформацией. Надо сказать, что ей этот процесс очень нравился.
Она повернулась к своим сородичам, но те только попятились в страхе, жалобно поскуливая.
– Впечатляет, да? – сказал я перепуганным собакам.
Адская гончая сделала несколько уверенных шагов от меня, потом прыгнула вперёд, пролетев за раз непостижимые метров тридцать и набрав после этого скачка скорость, умчалась в конец улицы, поднимая клубы пыли. Вскоре собака скрылась за поворотом.
Меня это немного встревожило, не хотелось бы, чтобы она покалечила или даже убила каких-нибудь случайных людей. Пришлось даже раскинуть свои щупальца, чего я старался не делать, дабы проверить, не угрожает ли кому-нибудь опасность. Но кроме адской гончей рядом никого не было.
Обогнув квартал, она вернулась, всё так же стремительно и поднимая пыль. Наверное, просто хотела насладиться новым ощущением силы и скорости. Что ж, это можно было понять.
– Интересно, а как обратно? – сказал я и принялся постепенно забирать ману у собаки.
Процесс оказался обратим. Если сначала она надувалась как шарик, то теперь принялась сдуваться обратно, возвращаясь к своему привычному виду.
Ей это не очень понравилось, она жалобно завыла, но, надо сказать, не агрессивно. Я опасался, что она не захочет расставаться со своей силой и может проявить ко мне агрессию, но этого не случилось. Либо она не поняла, что это я забрал ману обратно, либо восприняла это как данность. Терять силу было жалко, но ничего не поделаешь, остаётся только ждать, вдруг она когда-нибудь вернётся.
Вернувшись полностью к своему прежнему виду, собака печально побродила по дорожке и улеглась под кустом, положив голову себе на лапы.
– Интересно, у нас один такой уникум, или вся стая особо одарённая? – сказал я и начал накачивать маной всех остальных собак кроме первой.
Трансформации оказались подвержены все! Уж не знаю, может быть, вообще все собаки теперь могли именно так менять облик, если их заправить маной, или эта стая подобралась по какому-то невидимому признаку… может быть, они как-то чувствовали, что одного поля ягоды? Это было неизвестно, и в ближайшее время вряд ли удастся проверить эту гипотезу.
Даже если все собаки в мире способны к подобной трансформации, это не значит, что многие об этом знают. Во-первых, нужен человек, который имеет возможность передать им ману, во-вторых, нужно, чтобы он захотел это сделать. А поскольку мана — это большая ценность, переводить её на собак сумасшедшие вряд ли найдутся. Ну, кроме меня, естественно!
Обретя силу и новый облик, пятёрка адских гончих унеслась вдаль по улице по тому же самому маршруту, что бегала первая. А та, только печально проводила их взглядом. Интересно, собаки умеют испытывать зависть? Мне кажется, что эта сейчас испытывала. Я не стал её мучить и снова трансформировал. Она радостно вскочила и унеслась вслед за своими сородичами.
Скорость закачки маны напрямую влияла на скорость трансформации. В этот раз она произошла практически мгновенно, потому что я вкачал энергию очень быстро, одним качком.
– Очень интересно! – пробормотал я, глядя на приближающийся «табун» адских гончих. А по-другому их и назвать было трудно. Они производили такой топот и поднимали столько пыли, что были очень похожи на лошадей, когда мчались по улице.
Испытав свою силушку в беге, собаки начали резвиться на поляне неподалёку от меня, и зрелище это было… впечатляющим!
Они, наверное, играли, но со стороны это походило на смертный бой! Рыча и бросаясь друг на друга, они устраивали кучу-малу, катались по земле, хватали зубами друг друга за загривки… в общем, мерились силой и выпускали пар!
Месиво из чёрных мохнатых тел с горящими алым светом глазами наверняка напугало бы неподготовленного зрителя.
Но я по-прежнему не чувствовал от них никакой угрозы. То ли чувство страха притупилось, то ли меня успокаивало осознание того, что я всегда могу вернуть их к прежнему виду.
Что я и сделал минут через пять, дав им набеситься по полной программе.
«Сдуть» я их в этот раз тоже постарался очень быстро, почти мгновенно. Разумеется, в целях эксперимента. Они даже не сразу поняли, что всё закончилось! А когда осознали это, то начали разочарованно скулить, как бы прося вернуть им силу.
Но я делать этого, естественно, не стал. Пусть особо не привыкают, будем использовать эти их способности только при необходимости.
– Ладно, друзья мои! – сказал я собакам, – подурачились и хватит. Пора двигаться дальше!
Слова мои они вряд ли поняли, но когда я двинулся по аллее, то стая дружно затрусила следом. Бросать меня они совершенно не собирались.
Минут через сорок я услышал какой-то размеренный стук, как будто кто-то забивает гвозди молотком. Это было странно и возникло желание посмотреть, что же там происходит. Я направился на звук, собаки, естественно, следом.
Вскоре, обойдя очередной дом, я увидел небольшую деревянную церквушку… или даже часовенку. Не специалист в таких тонкостях, одно понятно, сооружение было скромных размеров. Перед входом стоял священник в чёрной рясе и заколачивал дверь досками крест-накрест.
Нас он сначала не заметил. Только когда закончил работу и обернулся, увидел подходящую к церквушке странную компанию, состоящую из человека и шести собак.
Ничуть не смутившись и не испугавшись незнакомцев, священник сел на ступеньки и стал ждать, когда мы приблизимся. Вид у него был печально-задумчивый. Хотя я, скорее всего, выглядел так же.
Я подошёл и сел рядом с ним на ступеньку.
Мы некоторое время сидели молча, не испытывая от этого никакого дискомфорта. Потом я повернулся к нему и сказал:
– Простите меня, святой отец, ибо я согрешил!
4. Покаяние
– Ты хочешь мне исповедоваться? – удивлённо приподнял брови священник.
– Да, – сказал я.
– А почему ты делаешь это как в западных фильмах? – спросил священник.
– Я просто не знаю как надо, – честно признался я, – а это что, католическая форма исповеди?
– Скорее киношный штамп, – сказал священник, – даже католики по-другому исповедуются.
– Скажи как надо, – попросил я.
– Мне никак не надо, – вздохнул священник, – я не смогу принять твою исповедь.
– Почему? – серьёзно спросил я.
– Потому что я больше не священник, – ответил он, – я теперь обычный человек.
– А что случилось? – нахмурился я.
– Что случилось? – усмехнулся священник, – ты оглянись вокруг! Вот это случилось!
– Начались проблемы, и ты решил отказаться от веры? – спросил я.
– Проблемы? – покачал головой священник, – я просто не понимаю, что происходит. Похоже, мы проиграли битву со злом, и ад пришёл на землю. Я больше не нужен, церковь больше не нужна, да и Бог тоже больше не нужен никому. И мы ему не нужны. А может, и нет никакого Бога. Боюсь, что я утратил веру.
– Может, и нет! – вздохнул я.
– Но дело даже не в этом, – вздохнул священник, – я не могу больше носить сан, есть причины, по которым я просто не имею права этого делать.
– А почему же ты тогда до сих пор выглядишь как священник? – спросил я.
– Нет другой одежды, – пожал он плечами, – если найду, то переоденусь. Меня и самого это тяготит.
– А когда это произошло? Когда ты утратил веру? Судя по тому, что я видел, как ты заколачиваешь церковь, только что? – спросил я.
– Нет, это случилось давно, просто я не хотел этого признавать. Цеплялся за призраков прошлого. Следил за этой часовенкой, думал, что если её сохраню, то может быть, привнесу в мир хоть каплю порядка. Но нет! Сюда уже давно никто не заглядывает, и если я останусь, то просто умру от голода. Смерть может быть и не самый плохой выход… но сидение здесь потеряло для меня всякий смысл, – сказал священник.
– Забавно! – усмехнулся я.
– Что забавно? – удивился священник.
– Я тоже потерял смысл, – сказал я, – возможно, даже все смыслы! Забавно, что мы встретились. Причём встретились именно сейчас! Меня Алик зовут.
– Отец… хотя, нет… Валера. Просто Валера. Так меня раньше звали.
Священник был нестарый, лет сорок максимум навскидку. И очень худой, видимо, правда, питался в последнее время кое-как.
Я полез в сумку и, достав банку тушёнки, протянул её Валере.
– Есть чем вскрыть и ложка? – спросил я.
– Найдётся, – кивнул он и полез в небольшую котомку, лежащую на крыльце рядом с нами.
Открыв банку, он принялся есть и было видно, как при этом старался себя сдерживать, чтобы не набивать рот слишком быстро. Руки у него дрожали, похоже, голодал он уже давно.
– А ты? – съев треть, остановился он и протянул мне обратно банку.
– У меня ещё много! – сказал я, – я эти запасы, вообще-то, для этих ребят тащу, – кивнул я в сторону собак.
– Щедро! – покачал головой священник, – очень щедро!
Чтобы священник не испытывал неловкости, что ест один, я вскрыл ещё одну банку и тоже принялся уплетать мясо, хотя и не был особо голоден.
– Спасибо! Я твой должник, – сказал Валера.
Расправившись с тушёнкой, он облизал ложку и убрал её в котомку.
– Нет, – сказал я, – это было не в долг. Если бы я хотел, чтобы ты был мне должен, то предупредил бы заранее.
– Не придирайся к словам. Ты мне, возможно, жизнь спас. Не знаю, сколько бы я ещё протянул… да и сейчас не знаю, сколько протяну. Смерть меня не страшит, но мучительно умирать не хочется. Лучше уж раз, и всё! – сказал Валера.
– Может, всё же исповедуешь меня? – спросил я.
