Заметив это, Рамиль с рыком делает шаг ко мне.
— Рам! Да остынь ты! — Дмитрий хватает его за локоть, пытаясь остановить.
— Да пошел ты!
И я вскрикиваю. Потому что Рамиль разворачивается и со всей силы толкает друга. Тот размахивает руками и… падает в бассейн.
Брызги даже до меня долетают.
Я вся подбираюсь и обнимаю себя.
Повисает тишина.
Дмитрий выныривает из воды и стряхивает воду с волос на голове.
— Придурок, — бурчит недовольно и упирается руками в бортик бассейна.
Рам подходит и протягивает ему руку.
— Да пошел ты, — злится Дмитрий и не подает руки. Сам вылезает.
Невольно скольжу взглядом по мокрому телу мужчины и ловлю на себе просто—таки пылающий взгляд Рамиля. Отворачиваюсь.
— С тобой все в порядке? — второй мужчина подходит к Раму.
— Давайте потом, — произносит он как—то устало, что ли? — Дим, — зовет мужчину, который вытирается полотенцем, — давай без обид.
— Да какие обиды, — усмехается тот и смотрит на меня. — Так и сказал бы, что девочка твоя. Я же мысли твои не читаю.
— Да ты не понял!
— Да все я понял, Рам. Девочка что надо. Когда успокоишься, поговорим, — произносит Дмитрий и поворачивается ко мне: — увидимся еще, красавица, — и подмигивает.
Я не знаю, почему, улыбаюсь. Мне кажется, от страха. Я просто не знаю, что делать. Правда.
В следующую же секунду Рамиль оказывается рядом. Хватает меня за предплечье и тянет вверх.
— Пусти! — бью его по руке. Мне больно.
А он не только не отпускает меня, он сильнее впивается в мою руку и тащит меня. Я упираюсь ногами.
— Пусти! Я хочу здесь остаться! Пусти! — кричу я. — Я… я плавать хочу!
Зачем это говорю? Не знаю. Ну, какой, блин, плавать? Говорю это, скорее, потому что знаю, что выбешу этим его еще больше.
Но совсем не ожидаю таких последствий.
Рамиль резко тормозит вместе со мной у самого края бассейна.
— Плавать хочешь? — спрашивает как—то слишком мягко. Прямо резко так мягко.
Я хмурюсь и только успеваю приоткрыть рот для ответа, как меня толкают в синюю гладь воды. Я хватаю ртом воздух и плюхаюсь прямо в одежде в бассейн.
Он толкнул меня в бассейн! Толкнул! Гад! Сволочь! Животное!
Тут же выплываю и убираю с лица мокрые волосы.
Вкладываю всю свою ненависть во взгляд и впиваюсь в этого ухмыляющегося урода.
— Поплавала? — спрашивает он, убирая руки в карманы брюк и раскачиваясь с носков на пятки и обратно. — Освежилась?
Я готова заплакать. Мне кажется, я уже плачу. И только капли воды скрывают это. Я не доставлю ему такое удовольствие!
Богдан подходит к кромке и протягивает мне руку.
— Не трогай ее, — рычит Рамиль.
Тот оборачивается на него, но руку не убирает. И я подаю ему свою. Он тянет меня.
Вижу, как Рамиль шагает к нам и пугаюсь. Но его перехватывает Дмитрий.
— Тебя, блять, надо освежить! Богдан! Отойди от девки! Видишь, дурной!
— Да вы нихрена не понимаете! — рычит Рамиль и зыркает на меня. — Это вообще не то!
Я стою и начинаю дрожать. Мокрое платье липнет к телу. Так же как и волосы. И зубы начинают стучать. И да. Я плачу.
Но не хочу этого показывать.
Опускаю голову и срываюсь на бег. Уже у самой двери слышу голоса:
— Как отойдешь, позвони.
— Какой же ты, блять… Рам… Кто ж так с девочками—то? Ничего она не сделала.
— Я сам знаю.
— Да нихера ты не знаешь! Поехали, Дим! Тут, блять, мы точно лишние.
— Рам, слышь? Остынь! Девка—то норм. Не поблядушка же. Сразу видно. Давай, брат. Звони, если что.
Я забегаю в дом и сразу — в свою комнату. Прижимаюсь спиной к стенке.
Меня трясет. Не от холода. От обиды. От ненависти.
Выставляю вперед руку — пальцы дрожат.
Вытираю слезы и всхлипываю.
За что мне это все? Зажмуриваюсь и новые слезы стекают по щекам.
Закрываю лицо руками и поворачиваюсь к стене лицом. Прижимаюсь к ней.
Пытаюсь успокоиться. Надо. Я смогу.
Глубоко вдыхаю и в этот момент меня обдает холодом от страха.
Потому что я слышу, как открывается дверь. И шаги знакомые слышу.
Глава 25. Рам
Когда тачка с Диманом и Богданом отъезжает от дома, я еще какое—то время стою и пялюсь на ворота. Тру ладонью затылок. И успокоиться не могу.
Я, блять, друга ударил! И второму чуть не вмазал! И все из—за чего? Вернее, из—за кого?!
Не знаю, что на меня нашло. Но, когда увидел девку, веселящуюся с мужиками! Блять! У меня внутри все воспылало просто! Такой ураган закрутился. Не помню, когда я в последний раз такое испытывал.
Хотя нет. Помню. И от этого еще больше злюсь.
Да! Потому что она заставляет меня вспоминать! Вспоминать то, что я давно похоронил. И утрамбовал свежей землей на могиле брата.
Не хочу!
Оборачиваюсь на дом.
Правильным, наверное, будет сейчас уйти к себе. В кабинет. Выпить и успокоиться. Успокоиться самому и ей дать время подумать.
Но, сука, меня словно тянет что—то.
Я опять совершаю какую—то хуйню. Но разворачиваюсь и иду в дом.
Одним ударом ладонью распахиваю дверь. Сразу же замечаю эту дрянь у стенки. Спиной ко мне.
Взгляд невольно скользит по тонкой фигуре. Платье облепило ее и теперь еще из—за того, что оно мокрое и прилипло, я вижу нижнее белье девчонки.
Пиздец какой—то. То есть ее также и мужики видели?!
Стискиваю зубы, но отворачиваюсь.
— Повернись, — цежу сквозь зубы.
Ведь знает, что я здесь! Но стоит и не поворачивается. Назло, я уверен.
Стоит, не дышит, но не поворачивается.
— Повернись, я сказал, — повторяю, так и не дождавшись реакции.
И сам уже беру ее за плечо и разворачиваю.
— Ты оглохла?
Хочу смотреть на лицо, но взгляд опускается на подрагивающую грудь. Сука. Лифчик. Кружева, мать твою. И соски! Торчат же, сука!
Знаю, что от холода, но это, вот, вообще никак не успокаивает.
Поджимаю яйца и сглатываю.
И между ног платье прилипло. Все видно. Ну, не все. И от этого еще больше хочется. Увидеть хочется.
Да сука! Что происходит—то?! Вопрос не только к бредовым мыслям в моей башке, но и к члену, который, блять, неправильно реагирует на происходящее. Опять.
Заставляю себя поднять взгляд на лицо девчонки. Она все еще закрывает его руками.
Раздражает.
— Руки убери и смотри мне в глаза, — строго произношу я. — Ну? Кому сказал?
— Что вам надо? — пищит, но руки не убирает.
— Когда со мной разговариваешь, то только так, — беру ее за запястья и дергаю руки вниз.
Полный ненависти взгляд. Нахмуренные брови. Губы дрожат.
Злая и заплаканная девка. Почему меня так торкает—то от нее?
Глаз не могу отвести. И потрогать хочется. Пальцем по губам провести. А еще лучше не пальцем, а…
Напрягаю бедра, потому что член, сука, дергается.
Отпускаю руки девчонки и тру пальцами глаза.
Пиздец. Что так сложно—то?
— Блядства в моем доме не потерплю, — говорю, опять глядя ей в глаза. — Ты какого хера вышла к мужикам? Чешется?
Хлопает глазами, но молчит. Значит прав.
Злюсь. И вспоминаю, как снял с нее того дрища. Обломал. Может, поэтому злиться? Тварь.
Такая же как все! Все!
Хватит. Я уже один раз поверил суке. Дурак!
