Подошла к его комнате и постучала. Никто не ответил.
Неужели его не было дома?! И куда мне тогда?
На всякий случай постучала ещё раз.
Лучше бы я этого не делала...
Дверь мне открыла какая—то девица. Абсолютно голая и обмотанная в простыню.
Она оглядела меня оценивающим взглядом.
— Аааа... Женя здесь? — спросила я, когда немного пришла в себя.
— Ты к Женьке, что ли? — усмехнулась девица. А потом повернула голову и прокричала: — Жень! Тут к тебе!
Я не дождалась его. Развернулась и убежала.
Не знаю, сколько я бежала. Перед глазами проносились дома, машины, улицы, какие—то люди. Несколько раз я натыкалась на кого—то.
В конце концов, видимо, устав, я прислонилась к какому—то дому и закрыла глаза. Слезы текли по щекам.
Поехала домой, родителей уже не было. Тут звонок по телефону. Мама звонила. Я трубку, конечно, не взяла. Тогда пришло сообщение:
«Приезжай на электричке. Родион тебя встретит на станции».
Ехать на дачу мне не хотелось. Все, что мне сейчас было нужно, — это остаться одной. Может, поплакать, но остаться одной. Поэтому я быстро набрала сообщение в ответ:
«Мам, я не приеду. Буду готовиться к зачету».
И только расслабилась. Думала, сейчас сделаю себе ванну. Может, даже выпью водочки из холодильника.
Но мама не сдавалась:
«Мы выезжаем обратно. Я чувствую, у тебя проблемы».
Убеждать ее, что все в порядке, было бессмысленно. Я знала свою маму. Если она решила, что у меня проблемы, значит они будут, даже если их не было.
Она бы точно не отстала от меня, пока я ей все не рассказала. А я не хотела. Не хотела ни с кем делиться этим. Хотела сама пережить это все. Сама. Одна.
Поэтому, получив это сообщение, я переоделась в спортивный костюм и… убежала из дома. Куда? Не знала.
Да так торопилась, что кошелек забыла. А, когда увидела, что даже кофе себе не могу купить, возвращаться домой побоялась. Думала, что родители уже приехали. Думала, что приехали…
А они в тот момент уже были в больнице. Это мне потом врач сказал.
Они попали в аварию на обратном пути домой.
Они не должны были ехать. Не должны. Они всегда возвращались в воскресенье вечером.
Они поехали из—за меня…
Из—за меня они разбились.
До сих пор эта мысль как молотком стучит по моим мозгам.
Я виновата в смерти родителей. Только я…
Если бы они не поехали, то не попали бы в аварию… Были бы живы…
Все из—за меня.
Стираю слезы, вспоминая это все.
Телефон я выключила почти сразу же как сбежала из дома. А когда включила его снова, раздался звонок с неизвестного номера. И мужчина холодным голосом сказал, что мои родители погибли. Оба.
Я не поверила. Опять кто—то прикалывается? Или мошенники? Но мужчина назвал адрес больницы.
Дальше я не помню. Ничего не помню.
И только сегодня я решила вернуться домой. Забрать кое—какие вещи, деньги, документы и уйти. Куда—нибудь уйти. Не хотела оставаться в этой квартире. Тут все напоминало мне о маме. И о Родионе.
И как же я испугалась, увидев того самого мужика! Первая мысль — он меня нашел! Но как?!
До сих пор не могу поверить, что этот мудак оказался братом Родиона.
Отчим что—то мельком рассказывал. Не мне. Маме. Я иногда подслушивала.
Но я думала, брат этот умер у него. Ну, я так понимала по его рассказам.
А, может, мужик врет? И вовсе он и не брат?
Но зачем ему это?
Отомстить мне?
Тогда почему он не сделал этого, когда узнал, кто я?
Значит, правда брат?!
Кошмар.
Голова начинает раскалываться от этого всего. Я не могу уследить за своим мыслями. Иду в свою комнату и прямо в одежде падаю на кровать. Веки сами опускаются.
Встаю рано утром. Сама встаю. Сажусь на кровати и долго смотрю в окно. Там солнце только начинает всходить.
Тело ломит.
Иду в душ и долго стою под каплями прохладной воды.
У меня больше нет мамы. У меня больше нет семьи. Я никому не нужна. И это только моя вина.
Выхожу из душа и на кухне долго смотрю в открытый холодильник. Взгляд замирает на начатой бутылке водки. Родион любил за ужином рюмку выпить.
Нет, он никогда не напивался. Я не помню его пьяным. Хотя водка и вино всегда у нас были.
Тянусь к бутылке рукой, но тут раздается звонок в дверь.
Глава 11. Марина
Не сразу открываю. Я никого не жду. Но звонок повторяется и голос незнакомый говорит через дверь:
— Вам посылка. Я курьер.
Смотрю в глазок — там и правда стоит парень в синей форме.
Открываю. Он протягивает мне небольшую коробку и просит расписаться. Прощается и сбегает вниз по лестнице.
Это что еще? От кого?
На коробке — мое имя. Значит, мне, а не родителям.
Открываю. Там конверт. А в нем небольшой листок, на котором от руки написано название кладбища и время.
В конверте еще лежат несколько купюр с припиской: «на такси».
Все это выпадает из моих рук.
Да, вспоминаю. Тот мужик говорил, что похороны сегодня.
Сегодня!
Смотрю на часы — еще есть время.
Я ничего не ем. Все время до выхода из дома просто сижу и пялюсь в стенку. В шкафу фотографии мамы и Родиона. Встаю и кладу их. Не могу смотреть. Больно.
Похороны.
Иду в комнату и открываю шкаф. Нужно что—то черное. А у меня нет такого… никогда не любила этот цвет.
Тогда иду в комнату родителей. Там в шкафу нахожу мамину черную водолазку.
Стою в ней и разглаживаю по телу. Потом надеваю тёмно—синие джинсы, почти черные. Волосы собираю в незаметный пучок. И вызываю такси.
Через пятнадцать минут звонит водитель и говорит, что ожидает меня у подъезда.
Ещё несколько минут я настраиваюсь. А, когда выхожу на улицу, то чуть ли не в ступор вхожу.
У подъезда стоит Женя. С букетом гвоздик.
— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, а сама обхожу его.
Зачем разговариваю с ним? Не хочу.
— Марин, постой, — Женя берет меня за локоть.
— Отпусти, — равнодушно произношу я.
— Я все знаю, — говорит он. — Я пришел... поддержать тебя. Марин?
Поднимаю на него взгляд. И так мне становится больно.
Пока никто не жалел, я держалась. А сейчас... Правду говорят, что жалость делает только хуже. Так и есть.
Потому что я, неожиданно для себя, начинаю реветь.
Слезы опять обжигающими ручьями бегут по щекам.
— Ну, все, малыш, — Женя берет меня за затылок и прижимает к своей груди. — Все. Теперь ты не одна. Все. Не плачь.
— Вы ехать—то будете? — слышу голос из—за спины Жени.
Выглядываю. Это водитель такси. Я и забыла о нем.
— Это за тобой? — спрашивает меня Женя.
Киваю.
Он идет к машине такси и о чем—то говорит с водителем. Потом протягивает тому пару купюр. Такси уезжает, а Женя возвращается ко мне.
— Что ты сказал ему? — спрашиваю я.
— Что нам не нужно такси. Я отвезу тебя. Садись, — и открывает дверь своей машины.
И меня опять на слезы пробивает. Он такой заботливый. В такую минуту только он меня поддерживает.
До кладбища мы едем молча. А там, когда я выхожу из машины, то сразу же встречаюсь с тяжелым взглядом ледяных глаз того самого мужика, который назвался братом Родиона.
Он с кем—то разговаривает, но, заметив меня, машет собеседнику рукой и идет ко мне.
Инстинктивно делаю шаг назад и попадаю в руки Жени.
— Все в порядке? — спрашивает он, обнимая меня за талию.
Ответить не успеваю, потому что к нам подходит мужик и зло зыркает то на меня, то на Женю.
— Это кто? — кивает на него и впивается в меня взглядом.
— Друг, — отвечаю я.
