— Б-р-р-р-р-р! — я в ярости запрыгала на месте, когда по спине пробежали мураши ужаса. Как представлю, что могла не успеть, так дрожь берёт.
Где бы я его искала в большом городе? И как он нашёл адрес своего горе-папашки?
И тут во мне проснулся мент… Мысленно прикинула план действий: как сыночка-верзилочка уснёт – устрою обыск его личных вещей, включая телефон и компьютер.
— Моть, ты совсем обо мне не думаешь… Я ношусь как белка в колесе. Пытаюсь сделать все, чтобы мой сын был не хуже других, чтобы в холодильнике всегда была еда, в шкафу — модная одежда. Чтобы после школы ты мог поступить в университет! Я что, от тебя многого прошу? Ходить в школу, не сбегать из дома — это всё!
— Мам, я все равно встречусь с отцом. Ну, не сейчас, так через месяц, через год! — Матвей встал и вдруг подался вперед, сгребая и меня, и мои грабли в свои не по-детски сильные руки.
Боже, когда он вымахать-то так успел? Всего пятнадцать, а уже на полголовы выше. Плечи широкие, руки какие крепкие… На глаза накатила очередная партия материнских слёз. Я даже шмыгнула, а Матвей рассмеялся и усилил хват.
— Всё, я даю слово, что не сбегу!
— Точно? — я прижалась губами к его щеке, зарылась пальцами в волосы. Он даже пах уже иначе… Не шальным мальчишкой, тусующимся в зарослях малины, а настоящим подростком.
— Слово даю! — пробасил Мотя, а я посмотрела на подругу Олю, стоявшую за его спиной. Она сморщилась, закатила глаза, дав понять, что пацан мой скрестил все пальцы в крестики.
В этот момент с улицы раздался рык квадроцикла, а следом послышался подростковый и оттого смешной бас:
— Мотя, выходи!
— Мать-майор! — сын отдал честь, вытянулся в струну и незаметно запихнул под лавку свой рюкзак, с которым его и сняли с автобуса. — Разрешите отправиться в самоволку в четко обозначенной области, подконтрольной вашему майорскому величеству?
— Куда? — я обхватила себя руками, пытаясь прогнать морозец, гуляющий по коже.
Вдруг адреналин схлынул, а картинки пустого дома и пыльных объявлений о розыске подростка стали такими яркими, живыми, что я пошатнулась.
— Тише, Ленок, тише, — Оля подхватила меня, усадила на скрипучую скамейку и замахала кулаком Матвею. — Мотя, ты видишь? Довёл мать… Ну что ты за человек, а?
— Ушёл!
Хоть сын и был весел, но я-то уловила нотку стыда в его изменившемся голосе. Он опустил голову, развернулся и отправился по тропинке, попутно поправляя огромные листья кабачков, которые он успел помять, гоняя по огороду, а после скрылся за домом.
— Оль… Ну сколько это может продолжаться? — как только квадроцикл взревел, уносясь прочь с нашей улицы, я уронила голову на грудь своей подруги.
— Лен, он все равно найдёт своего папашу, ты же умная баба, сама понимаешь. Сколько раз ты его ловила? Раз пять? Тогда, может, отпустить его? — Олька стерла с моего лица слезы уголком фартука, потрепала по волосам и поцеловала в макушку. — Ну, хочешь, я Прошку попрошу, он его проводит на расстоянии, приглядит, узнает.
— Оль, ну ты-то ерунды не говори? Он за четырнадцать лет не дал ни копейки на своего сына! Спасибо, что наследство не приехал делить, — я обернулась на свой любимый домик, доставшийся от свёкров.
Сашка сбежал в первый день рождения сына… Нанёс удар, как немец… В четыре утра сиганул через окно и растворился в неизвестности.
Он не выдержал быта, не вынес бессонных ночей, работы в урывках между учёбой. Сбежал, как трусливый зайчишка, забыв попрощаться со своими родителями. И вот уже четырнадцать лет я ничего не знаю об отце моего сына.
Свекровь погоревала, но быстро собралась. Взвалила на себя Мотьку, дав мне возможность окончить учёбу. Свёкор собрался быстрее, и уже на следующий день надел пиджак с орденами и отправился искать работу, чтобы было на что хлеба купить.. И пока я не окончила академию, они были моей единственной опорой в этой жизни.
Вот кому я обязана, вот кому я читаю молитвы каждый вечер перед сном. Но в этом списке нет имени моего мужа…
Я искала его… Честно, искала! Не ради алиментов, а чтобы просто знать, что он жив, здоров. Но так и не нашла….
— Но куда Мотька рвётся? — Олька вдруг встрепенулась и достала рюкзак сына, утрамбованный под лавку. — Давай, Лен, устрой обыск без санкций, а я тебя не сдам. Да и кому? Ты единственный представитель власти в нашем городишке.
Подруга прыснула от смеха, навязчиво подсовывая мне улику.
— Давай-давай… И не делай вид, что не думала это предпринять под покровом ночи. Мотька неглупый, не стал бы сбегать без веского повода или приглашения. Ну что он — дурак, чтобы мчаться в город, не имея адреса, имени и фамилии?
Права Ольга… Ещё как права!
Я безжалостно вытряхнула содержимое рюкзака. Набор куцый и неинформативный: сменное белье, книжка, пара пачек сухой лапши, спички, репеллент от комаров и паспорт.
— Папаша его что, в лесу живёт? Спички и антимоскит? — рассмеялась Олька, пока я прятала паспорт сына. Так он на первом же посту загремит в полицию, а об этом я узнаю раньше, чем ему бы того хотелось.
— Ну что, мне Мотю на цепь посадить? И вообще, откуда эта навязчивая идея взялась в его голове? Жил себе хорошо и спокойно, так нет… Вздумал папку отыскать. Но для чего?
— Лен, парням нужен отец, и ты сама это понимаешь. Пока дед Ефим был жив, он нёс на себе эту функцию. А щас у Мотьки гормоны бушуют, вот он и решил узнать свои корни, — подруга обняла меня, успокаивающе поглаживая по голове. — Милая моя, дорогая… Сколько же всего на твои плечи свалилось. Лена! Мужика тебе надо!
— Оля, хватит! — я закатила глаза, потому что от этой старой песни у меня начиналась мигрень. — Ну, где я тебе мужика найду, ещё и хорошего? А? Я работаю с шести утра до девяти часов вечера. Мой отпуск проходит в огороде, ремонте и купании в речке. Я научилась колоть дрова, штукатурить стены, проводить воду, паять трубы… Электрику не освоила, но мне всего тридцать шесть, и всё впереди.
— Ленка… Ты такая чудная, — Олька рассмеялась, но вдруг замерла, стремительно побледнев. Подруга неожиданно покосилась куда-то вбок и коварно улыбнулась… — А ты слышала новость века? Ленок, ты сейчас очумеешь…
— Оля, мне как-то не до слухов, если ты не заметила!
— Да подожди ты! — Олька подскочила, схватила меня за руку и потянула к забору.
Соседи справа уже давно здесь не появлялись. Внуки сначала отстроили для деда и бабки шикарный современный дом со всеми благами, но прожили они тут недолго. Когда дед Степан заболел, внуки в один день собрали их вещички и увезли в город под своё заботливое крылышко.
— Кого ждать-то, Оль? Второго пришествия?
— Утром, когда я стояла в очереди за свежим хлебом, разговорилась с Машкой Ивановой, а ей шепнула Санька Щелокова, а та услышала на базаре… Ты, кстати, видела, какой она себе бидон отъела на халявных харчах военного городка? Ой, Лен, я же на тебя вишни прикупила…
У подруги определенно был талант скакать с темы на тему так быстро, что любой процессор закипал. Вот и сейчас она начала с новости, заканчивая покупкой вишни, что пала жертвой алабая Гоши.
— Оля! Сократи цепочку сплетниц и переходи сразу к делу? — я пнула ногой забор из аккуратного штакетника, а после подтянулась и осмотрела изрядно заросший за два года участок.
— Говорят, Гороховы продали этот дом!
— Что-о-о-о? — захныкала я, с жалостью осмотрев красивое одноэтажное строение. Этот дом был моей мечтой… Окна моей кухни выходили на эту красоту, и каждый раз, намывая посуду или готовя обед, я смотрела на графитовую крышу, просторный двор, стройный рядок персиковых деревьев и мягкую качель в тени кустов, представляя свой идеальный мир.
А теперь… Теперь его захватит другая? Она будет срывать румяные персики, она будет закатывать компоты на летней кухне? Она будет лежать в плетеном гамачке и читать книжки?
— Но это ещё не все… Шурка из мясной лавки видела, как покупатель приезжал смотреть участок. Машина, говорит, у него огромная, чёрная, окна затонированные. Бандит – не иначе!
— Оль, ну какой бандит? По твоим словам, семьдесят процентов горожан – бандиты, потому что у них чёрные автомобили. Так? — я впервые за сегодняшний день рассмеялась, наблюдая за перепуганной подругой.
— Вот увидишь, Ленка! Только поздно будет! Заедет бугай широкоплечий, весь в наколках тюремных и с одним глазом, так сразу вспомнишь слова своей мудрой и наблюдательной подруги! Так, всё… Мне пора. Скоро мои охламоны вернутся, — Олька посмотрела на часы и заохала, торопливо семеня к противоположной стороне забора. — Лен, мне даже страшно представить, какими лосями вернутся мои мальчишки. На деревенских бабулиных харчах они растут быстрее, чем Санькин бидон. А через неделю в школу!
— Поскорее бы школа. Нечего шляться с утра до вечера.
— Котёночкина, не забывай, вечером мы идём в баню! Полнолуние, — Олька бежала, периодически оборачиваясь. — На суженого тебе водицу заговаривать будем.
— Ты мне уже пятнадцать лет наговариваешь, пора бы уже смириться с горькой правдой.
— С какой ещё правдой? — Олька обернулась, подбоченилась, стрельнув злобным взглядом.
— Либо в нашу деревню нормальные мужики не приезжают, либо шепотки твои не работают!
— Посмотрим, Котёночкина… Моя бабка грыжи заговаривала, от бесплодия лечила и от алкашки! Не гневи бабу Грушу, не смей, — подруга махнула пальцем, предостерегая меня.
Чёрт… И правда, чего я разбухтелась?
— Пока… — я помахала вслед подруге, а сама облокотилась подбородком о белый заборчик и тяжело вздохнула. — Прощай, мой-чужой домик…
Глава 2
Тосковать по соседскому дому, конечно, приятно, но свое хозяйство никто не отменял.
Наколола дров, затопила баню, запарила новые веники и переключилась на дом. После Мотькиных сборов по нему словно Мамай прошёлся!
Я на мгновение замерла, припала к стене из кругляка и поцеловала, мысленно прося прощения за крамольные мечты о другом доме.
— Прости, дедуль. Я больше так не буду…
За последние лет семь я почти полностью перестроила дом. Вместо четырех крошечных комнат сделала две спальни и просторную кухню-гостиную, утеплила сени, отгородила там уголок для туалета и ванной. Избавилась от старой мебели, заменила пол, окна, утеплила крышу, намереваясь через годик обустроить там сыну большую комнату.
Я словно до сих пор жила при СССР, мыслила пятилетками, собственно, и бюджет свой строила исходя из планов.
Когда не на кого рассчитывать, живется проще. Знаешь, что кроме тебя никто не сделает, никто не заработает. Главное — избавиться от иллюзий, а потом жизнь сама подскажет путь.
Запустила робот-пылесос, сняла все шторы, отправила в стирку, отпарила форму на завтра и приступила к готовке, пока не пришли мои девки.
К вечеру я уже была обессилена, так ещё Олька притащила ведро вишни. Пришлось мыть, стерилизовать банки и варить варенье. Мотька терпеть не мог выковыривать косточки, поэтому ногти свои я убила, доставая каждую, дабы моего сыночка порадовать.
Изредка поглядывала в окошко, любовалась разливающейся над рекой алой дымкой, слушала ласковый шелест деревьев, жужжание пилы дяди Семёна и детские вопли с берега. В деревне лето особое: шумное, яркое, тонущее в зеленых холмах и извилистых берегах.
Я любила это место всей своей душой… Но был момент, когда мы с Матвеем почти уехали. Я уже окончила академию и, как лучшая ученица, получила приглашение на стажировку в прокуратуру края. Мне пообещали комнату в общежитии, место в детском саду и даже небольшую надбавку с поправкой на статус матери-одиночки.
Старики меня благословили, бабуля собирала закатки, дед латал старый чемодан, когда пришла неожиданная новость… Наш бессменный участковый, он же начальник отделения полиции, слёг в больницу с инсультом.
Нет, дядя Вова не перетруждался на работе. Город у нас был тихий, мирный. Молодёжь доживала до совершеннолетия и отчаливала в поисках хорошей жизни в областной центр. Население спокойное, в основном из семейных пар и стариков. В отличие от других деревень участь вымирания нам не грозила, потому как рядом было несколько крупных производственных центров: кирпичный завод, ферма и агрокомплекс.
Работа здесь была всегда, поэтому с пьянством особых проблем не было.
Нормальный был у нас город… Нормальный!
Вот тогда жизнь моя и дала крен… Участковый слёзно просил меня присмотреть за городом. Меня, зелёную выпускницу академии! Он состряпал направление, заручился поддержкой вышестоящего руководства, совершенно не желающего искать дурака, согласного осесть в нашей глуши, поэтому мою стажировку в прокуратуре завернули.
Через месяц дядя Вова оклемался, вышел на работу. Но он только значился начальником участка, а всю основную работу свалили на меня… Вот с тех пор я и ношу гордое звание ВРИО, и даже когда дядя Вова умер, мой статус не изменился.
Сколько бы порогов я не обошла, никто из руководителей не хотел утверждать бабу на постоянное место. Им был удобен статус временно исполняющей, опять же метод давления имеется. Правда, зарплату они мне все же подняли, чтобы не вякала. И даже звание присвоили, тоже чтобы не вякала, ну и завершающим актом невиданной щедрости стал подарок в виде Булкина и его огромной склочной семейки. Генка где-то сильно напортачил, раз был отправлен в ссылку. Но я даже вопросов не смела задавать, взяла все, что предлагали, чтобы вновь не остаться одной.
Сначала было обидно… А потом даже порадовалась. Сын под присмотром стариков. Сытый, счастливый, весёлый. Ни один детский сад не заменит заботы родного человека. А когда у нас, в рамках образовательной реформы, открыли гимназию, я и вовсе успокоилась.
— Лен, ты что, оглохла? Опять о доме том мечтаешь? — Олька стукнула по подоконнику, привлекая моё внимание. — Мы уже здесь!
— Пока не сварю варенье — никакой бани! — рыкнула я и закрыла окно. — Сама же мне вишню притащила!
Со двора послышался бабий смех, следом быстрый бег по сеням, а после открылась дверь в дом. Первой вбежала Олька Дудина, за ней Анька Смолова.
— Лен, наша Ольга взяла курс на старость! И ты туда же? — Аня вымыла руки, подбежала ко мне, крепко обняла и поцеловала в макушку. — Зачем закатывать консервацию, если можно в магазине купить банку джема и ждать, пока она затянется плесенью, но при этом не убив пару вечеров на это? Ну, вот что, твой Мотя начинает день с банки варенья? Он скорее чипсами закинется, чем мамкину закатку вскроет.
С Аней и Олей мы дружим ещё со школы, а после наши дорожки разошлись. Я пошла в юридическую академию, где и познакомилась с Сашкой. Анька окончила гуманитарный по части журналистики, а Ольга у нас ас в торговле.
— Ну и деловая ты, Анька, стала, как кабинетик в областной администрации получила. Скоро в мэры подашься и нас забудешь, — захихикала Олька и оттолкнула меня от эмалированного тазика. — Ну, кто так банки стерилизует?
— Я! Я так стерилизую банки! — я вернула сдачу и сдвинула Ольгу. — Не трогай, я сама.
— Оль, ты чего злая? Какая муха тебя укусила? — Анька начала стягивать с пальцев кольца, дорогущий золотой браслет, а после повязала на волосы косынку, стирая флёр властной женщины. — Опять Генка алименты не перевёл?
— Ань, ну ты-то куда? — я закатила глаза, тихонько щипая подругу за бок. — С такими темпами мы разругаемся ещё до бани.
Они вечно грызутся как кошка с собакой. Громче их никто не ссорится, но опять же нет и дружбы крепче, чем между этими совершенно разными, но такими родными душами.
Анька – высокая длинноногая блондинка с порочной родинкой над губой. За ней со школы все парни по очереди портфель носили, письма писали, камушки в окошко кидали. А Олька – настоящая русская женщина. Её формам могла позавидовать сама Мэрилин Монро: пышная упругая грудь, тонкая талия, задница, что крепче ореха. Не шла наша Олька, а писала, повиливая достоинством на отраду мужским глазам.
Но, несмотря на видимое благополучие, женского счастья не выпало ни мне, ни моим подруженькам.
Когда Ольга выгнала мужа непутёвого, оставшись с двумя детьми, Анька быстро подсуетилась и помогла подруге открыть свой магазин. И с поставщиками вопрос решила, и документы все на себя взяла. И стала наша Олька индивидуальным предпринимателем.
А когда бывший ухажер Аньки решил её секретаршу ощупать, так это Олька морду ему начистила своими хрупкими женскими ручками. Правда, потом оказалась в моём же участке, но этот вопрос пришлось решать мне… Я так этого придурка прижала, что он и заявление забрал, и от Аньки отстал навсегда.
— Нет, бабы, так мы до вечера провозимся, — охнула Оля. — Что, у тебя нет большой кастрюли? Неприспособленные вы к хозяйству, а всё потому, что нет оравы деток. И пылесосы у вас роботы, и плиты у вас на крошечные миски, а не кастрюли, а обед мультиварки готовят.
— Оль, ты что задумала? — Аня хрустнула яблоком, с интересом наблюдая за подругой. — Речку вскипятим и там банки вымоем?
— Лузнут банки после нашей речки, — Олька отмахнулась и унеслась вон из дома.
— Лен, пусть эта чокнутая делает что хочет! Я ради твоей бани совещание отменила и хахаля столичного отбрила. А он, между прочим, мне обещал Париж на выходные, — Аня улыбнулась, вновь обняла меня.
— Какой Париж, Нюрка? Приходи ко мне на огород, я тебе и Париж, и фитнес, и пилатес с растяжкой через всю грядку покажу, — расхохоталась Олька.
— Девки, как я по вам соскучилась… Вроде живём в десяти минутах друг от друга, а почти не видимся, пока заполошная не удумает чего, — Аня кивнула на Ольку, за что тут же получила по макушке полотенцем. Но не сильно. Так… Любя.
Ольга выбежала из кухни, а вскоре под нашими окнами началась суета. Подруга разожгла уличную печь, установила на неё ванночку, в которой бабуля ещё Мотьку купала, налила воды.
— Ну вот же! — Олька снова залилась смехом и довольно захлопала в ладоши. — Сейчас мы махом всё сделаем.
