— Пап, скажи, что это шутка? — удар по плечу оказал отрезвляющий эффект. Признаться, я уже и забыл, что на заднем сиденье в тяжелом молчании протеста сидел мой сын.
— Федь, твой папа не клоун, твой папа прокурор, — выдохнул, чуть сбрасывая скорость. — Ты же сам слышал, что выбора у меня не было. Партия сказала — надо, комсомол ответил – есть!
— Пап, достаточно… Ты при совке-то только родился, хватит этих баек из дедулиного революционного прошлого! — Федя устроился между передними сиденьями, прожигая дыру в моем виске. — Как несправедлива жизнь… Мать сбежала с гуру семейной психологии и теперь медитирует под сочный балийский рассвет, отца отправили в ссылку, а страдаю я… Бать, а я вообще ребёнок желанный? Или так…
— Федь, я сейчас не в силах подбирать слова, поэтому не нарывайся.
— Понял, товарищ подполковник, — Федя махнул рукой и рухнул на сиденье, напялив наушники, но через пару секунд снова поднялся. — План действий есть? Ты же не собираешься мириться с этим? Как намереваешься возвращаться?
— Есть у меня план, Федь. Там отличный лицей с математическим уклоном. Я всё проверил, качество образования не должно пострадать. А если окажется слабовато, мы найдём репетиторов. Поступишь ты в свою архитектурную академию… А ещё я купил дом.
— Дом? — присвистнул Федька. — Что, и коров будем доить?
— Ну, если тебе очень хочется, то можешь и доить, но я пас. Дом хороший, с удобствами, отоплением и даже вполне сносной мебелью.
— Ну и сколько я буду добираться до этого деревенского лицея? На санях, потом на попутке?
— На дворе лето, боюсь, сани тебе не помогут, — я улыбнулся, понимая, что мой сын безнадёжно отстал, до сих пор представляя деревню, как в старых советских фильмах. — Да и не деревня это вовсе. Такой крепкий город, чистый, красивый, с историческим центром и потоком туристов. До школы пешком пять минут, а мне до работы все равно на машине. К тому же там живёт твоя тётка, неужели ты не соскучился по нашей Люсе?
— Боже, какая щедрость… Пап, ты сейчас своего генерала напоминаешь, пытаешься убедить, что ссылка и явное понижение — благо для нашей семьи! — не выдержал Федька и повысил голос, ударяя кулаком в спинку переднего пассажирского сиденья. — У меня все друзья там остались! Что я буду делать в этой глуши? Что? За свиньями гоняться?
— Всё! — рявкнул и резко нажал на тормоз, выставив руку так, чтобы сына не выбросило через лобовуху. Федька не ожидал такой реакции, вскинул на меня испуганный взгляд. — Федя, тебе до академии остался год! Всего год, чтобы подготовиться к поступлению, поэтому я даже слышать не хочу, что тебе там будет скучно.
— Ты хочешь сказать, что если я не поступлю на бюджет, то не видать мне архитектурной академии? — сын аж запищал от возмущения.
— Я хочу сказать, что если ты себе поставил цель, то обязан соответствовать этой профессии. Если решил быть архитектором, то должен показать свой талант и упорство! — я обернулся, чеканя слова, не отводя глаз от сына. — Это не значит, что я не оплачу твоё обучение… Это будет значит, что ты схалтурил и не подготовился. Вот и всё…
— Вот просто у тебя всё, пап. Просто! Научили следовать букве закона, ты закусил УК РФ зубьями и прёшь как танк! Прокурор ты, батя, до костного мозга. А мне сейчас отец нужен!
Взгляд сына был мне знаком… Я его каждый день в отражении зеркала вижу. И характер парню достался мой: упрямый, несговорчивый. Сначала я был безмерно горд этим фактом. А теперь понимаю, как же трудно ему придётся по жизни. Будь я гибче, то и дальше бы сидел в своём шикарном кабинете и контролировал работу штатных прокуроров.
— Федь, а следовать закону – не самая плохая привычка. Подумай над этим… Лучше проснуться в деревне, но продолжить уважать себя, чем жить в пентхаусе и дрожать от того, что в любой момент придут по твою душу. И на хрен тогда деньги, статус и наворованная недвижимость тебе в тюрьме не пригодится!
Я отвернулся и снова вырулил на дорогу.
— Пап, ты извини… Я же не говорю, что нужно быть преступником и взяточником. Просто…. Ну ты же мог задушить их? Мог заткнуть им глотки? У тебя же полно друзей!
— Хватит! Это мои дела, и тебе в них лучше не лезть! Твоя задача — учиться и готовиться к поступлению, с остальным я разберусь на том простом основании, что я — отец, а ты – сын!
— Я матери позвоню, ясно? — пробурчал Федька и отвернулся. — Она вернётся и заберет меня!
Слова сына вонзились в меня сотней острых ножей. Он знал, что делает больно… Нарочно это делал! Но я вынужден мириться, потому что основания не меняются. Я – отец, а он – сын. И ответственность за него несу я…
— До школы неделя, поживёшь у тётки, пока я с домом закончу. Можешь звонить матери, её чокнутой мамашке, да хоть самому президенту, но жить ты будешь со мной! Ясно?
— Да, мой фюрер…
Глава 4
Я даже затормозить у дома сестры не успел, как Федька вылетел из машины, громко хлопнув дверью.
— Феденька! — Люся на ходу поймала своего племянника, успела лишь в макушку чмокнуть, прежде чем он скрылся в доме.
— Здорово, систер, — заглушил двигатель, вышел и потянулся, разминая затекшую после долгой дороги спину. — Не обращай внимания, полютует и перестанет.
— Денис, — Люська бросилась мне на шею, крепко обняла. — Привет, братик. Вы что, на машине ехали? Это же часов двенадцать!
— Вечером выехал, а ночью трасса свободна, да и Федька спал и не клевал мой мозг. Ты прости меня, давно у тебя не был, — обхватил её лицо и чмокнул в курносый нос. — Мне надо до управления доехать. Ты за сыном присмотри, только не дави на него. Не в духе парень… Грозится матери позвонить, чтобы она его забрала.
— Эта дрянь родного сына в новую жизнь забрать не захотела, а сейчас прям примчится! — Люська покраснела, сплюнула от злости и тут же шлёпнула себе по губам. — Шесть лет сына не видеть! Да какая она после этого мать?
— Это для тебя она не мать, а для Федьки сейчас она единственная надежда на чудо, что он снова вернётся к привычной жизни и к своим друзьям. Люсь, я прошу тебя, не читай ему мораль. Перебесится и успокоится. Хорошо?
— Хорошо, братик…
Сестра щурилась, улыбалась, рассматривала меня, словно чудо инопланетное.
— Всё, не буравь меня взглядом!
— Ну что? Дорожку перешёл кому? Чего это тебя сюда сослали? — не выдержала Люська и задала зудящий на кончике языка вопрос.
— Сослали, Люсь, ещё и ускорения придали, дав сутки на сборы. Ладно, мне пора в управление, потом поговорим…
Вот судьба коварная зараза. Вернула меня туда, где родился…
Я даже расхохотался в голос, осматривая смутно знакомые, но при этом сильно изменившиеся места. Деревянные домики частного сектора сменились аккуратными коттеджами в светлом сайдинге и с фигурными заборчиками. По дорогам уже не носились гуси и курицы, не было и бесстрашных пастухов с ленивыми коровами, их место занял неспешный поток автомобилей.
Чисто, красиво и очень даже современно.
После армии меня поколбасило знатно. Я так хотел вырваться из крошечного городка, что готов был служить где угодно, лишь бы домой не возвращаться. Сначала было Приморье, потом меня переманили на юг, ну и каким-то чудом я оказался в столице. Поэтому Федьку я понимал, как никто другой…
— Неплохо, — присвистнул я, въезжая в центр.
Как болван крутил головой, совершенно не узнавая свой родной город. Ехал по памяти, перестраивался, поворачивал, притормаживал в знаковых местах. Университет, ресторан, где поваром работала мама, и родная школа.
Прокуратура располагалась недалеко от администрации, вблизи СК и управление МВД. Три конкурирующих ведомства теснились на одной улице, и это было забавно.
Бросил тачку на служебной парковке и осмотрелся. Мрачное каменное здание, пёстрая золотая вывеска и предательски хлипкая покосившаяся скамейка у входа.
— Ломов? — как только я переступил порог приёмной, из кабинета выскочил довольный генерал. — Наконец-то! Признаться, я сразу не поверил, что мне отправляют не зеленого юнца, а настоящего подполковника.
Генерала Соболькова я знал, ещё когда он был обычным участковым, а я юнцом, случайно кокнувшим окно в подъезде. Мда-а-а-а… Время никого не щадит. Вот и сейчас я смотрел не на поджарого дядю Стёпу, по вечерам превращавшегося в тренера по карате, а на пузатого сытого и весьма уставшего генерала.
— Товарищ генерал, — я шутливо вытянулся по струнке, но дядя Стёпа отмахнулся и указал мне на дверь своего кабинета.
— Входи, Денис. Рад, очень рад… Да, жизнь коварна. Готов спорить, не ожидал, что вернёшься в родные пенаты? Сдали тебя мне на поруки, велели драть как сидорову козу и докладывать о малейшем проступке, — Собольков посмеивался себе в густые усы, его глаза сверкали от странной радости. — Не давай мне повода, Ломов…
Я себя вдруг ощутил новогодним презентом от озорного и сильно пьяного тайного Санты.
— Кстати, по поводу твоих друзей поступили такие же указания, — он дернул бровью и постучал костяшками пальцев по столу. — Знатно вы, ребята, вляпались, раз вас в один день выпнули из Москвы.
— Дядя Стёпа, если вы уже повеселились, то, может, перейдём к делу? — я знал, что слух о моём отстранении достигнет места назначения быстрее, чем я сам. Но вот подготовиться к этому было невозможно…
— Ломов, скажи спасибо, что погоны не скинули! — рявкнул Собольков. — Короче, ты в ссылке, за тобой круглосуточное наблюдение, и каждое твоё дело будет рассматриваться под микроскопом. А теперь иди… Я дал распоряжение, тебе подготовили кабинет. И ещё… Денис, выдохни, остынь и подумай о своём поведении.
— Товарищ генерал, вы меня уже достаточно пропесочили?
— Мда… — генерал выдохнул и вновь улыбнулся. — Теперь достаточно.
— Дядя Стёпа, а у вас тут тоже не всё так просто. С чего это у вас оказалась вакансия главного прокурора? До Москвы тоже слухи доходят быстро. Говорят, поймали его на крупной взятке… Так что не делайте вид, что вся гадость сконцентрирована только в столице. А ещё не создавайте видимость, что виноват только прокурор. Эта схема мне знакома, и в ней обязательно должны быть замазаны начальники отделов полиции, вот только информации об их задержании я не нашёл.
— Подготовился, засранец, — процедил Собольков, нервно кусая кончик карандаша, а после просто сменил тему. — Итак… Как ты знаешь, наша область претерпела ряд изменений. Мелкие деревни присоединили к городам-спутникам, упростив вертикаль контроля. Начни со знакомства с начальниками отделений полиции, они должны знать нового прокурора в лицо.
— Есть, — подтянул папку, бегло пробежался взглядом по фамилиям.
— Ты, кстати, вопрос с жильём решил?
— Да, сестра нашла отличный вариант. Её бывшая директриса как раз продавала дом в Солнцево.
— Ну и хорошо, там и Фёдору до школы недалеко. Если что, директор лицея – мой сосед по даче – обращайся, — кивнул генерал, задумчиво рассматривая меня. — Только будь добр, это тебе не столица, кишащая шакалами. Люди у нас простые, поэтому не стоит сразу вгрызаться со свойственным тебе рвением. И особое внимание прошу уделить Солнцево…
— Женщина? — присвистнул я, найдя в списке город, где мне придётся жить. — Серьёзно? Начальник отделения полиции?
— Это не просто женщина, это локомотив! — генерал засмеялся. — Город в стальном женском кулачке держит, сына воспитывает без мужа, дом сама построила. В общем, если хочешь быстро влиться в коллектив — наладь с ней контакт.
— Есть – наладить контакт. Насколько тесный? — кивнул я, хотя мысленно уже представлял, как эта «майор-локомотив» встретит нового начальника.
— Ты ей этого сказать не вздумай, а то быть прикопанным в лесочке — не самая радужная перспектива. Ладно, завтра с утра в Солнцев и поезжай. Удачи тебе. И, Денис… — Собольков вдруг серьёзно посмотрел на меня. — Не порть мне тут всё. Отдохни, остынь, а там видно будет.
— Слушаюсь, товарищ генерал… Только и вы сделайте одолжение — не говорите, что к ним едет ревизор. Прокачусь тихо, прощупаю обстановку.
Выйдя из кабинета начальника, я спустился к себе. Осмотрелся, принял часть дел, познакомился с коллегами, стараясь не замечать шепотков, летящих в спину. Кому хочется оказаться в подчинении у столичного придурка? А именно таким я в их глазах сейчас и был… А ещё неудачником.
В Солнцев решил не ехать, усталость от долгой дороги наконец-то победила. Я смог доехать до сестры, быстро принять душ, и вырубился на диване.
Проснулся рано, почти с первыми петухами. В открытые окна врывался теплый сквознячок, слышался дымок от бани, монотонный стук из кухни и тигриный храп моего сына.
Заглянул в отведенную ему комнату и тихо улыбнулся. Федька не разбирал сумки, он даже уснул в одежде, до сих пор надеясь, что я в любой момент скажу, что это была шутка, и верну его в привычную обстановку.
— Пусть спит… — Люся тихонько постучала по моим плечам, утягивая в кухню. — Идём, я завтрак твой любимый приготовила и кофе сварила.
— Спасибо, систер.
— Ну, так что? Расскажешь, как ты тут очутился?
— Люська, когда я просил не давить на Федю, рассчитывал, что и сам под бульдозер твоего любопытства не попаду.
— Наивный московский прокуроришка, — Люся обняла меня со спины, чмокнула в макушку. — Расслабься… Знаешь, я думаю, что все не просто так. Ну не бывает, чтобы жизнь тебя сбрасывала с Олимпа, не приготовив парочку сюрпризов. Относись к этому как к пересадке… Один путь сменяется другим, а ты просто иди. Против лома нет приёма, Ломов. Помни об этом… Всё, езжай давай по делам, а я накормлю Федьку и попробую уговорить его сходить на море. Что он бледный-то у тебя такой? У вас там, в Москве, солнце-то есть?
— Есть, но на всех его не хватает…
Федька не проснулся, даже когда я вошёл в спальню, ища свою сумку с одеждой. Собрался, прыгнул в тачку и направился выполнять указание генерала.
Он прав, работу всегда лучше начинать со знакомства. Поэтому я и форму не надел, сотрудники полиции всегда лучше идут на контакт без давления прокурорских лычек.
Свернув на трассу, я остановился на заправке, купил кофе, вернулся в тачку и, лишь когда выехал на дорогу, понял, что с пассажирского сиденья исчезло портмоне…
Скинул скорость, намереваясь развернуться, чтобы вернуться на заправку, но тут из-за угла как чёрт из табакерки выскочил сотрудник ГИБДД. Молоденький пацан взмахнул жезлом, указывая на обочину, и мне пришлось подчиниться…
— Капитан Смородин, — пацан махнул рукой, а после начал рассматривать машину. Не скрывая восторга. — Из самой столицы?
Капитан выгнулся, посмотрел на номера и присвистнул.
— Документы на транспортное средство и водительские права.
Ну, инкогнито, значит, инкогнито…
— Капитан, может, договоримся? — улыбнулся я, даже не подозревая, что этот день придётся провести в отделении полиции…
Капитан оказался несговорчивым, и уже через полчаса меня доставили в полицейский участок города Солнцев.
Крошечное здание располагалось напротив администрации. Фасад старый, потрёпанный и явно подправленный собственными силами. Зато палисадник пестрел сочным разноцветием цветов.
Чёрт, Солнцев… Это же в этом городе хозяйничает женщина? Оно и видно! Дендрарий развела у участка. Маскируется…
— Булка, я тебе тут персонажа подозрительного привёз. Не тачка, а танк, номера московские, документов нет. Да и морда у него протокольная… На бандита похож, — капитан проводил меня внутрь. Пацан оказался неглуп, поэтому не толкал, даже не пытался удерживать, вовремя смекнув разницу комплекций.
Он походил на зеленого кузнечика, еле до плеча мне доставал. Дерзость его объяснялась молодостью и ещё не развеявшимся флёром романтики профессии, а бегающий перепуганный взгляд — чуйкой… Поэтому и отвёз он меня в ближайший полицейский участок, только бы свалить ответственность на другие плечи.
— Хромов, гадёныш ты неуёмный, — из небольшой конуры, стирая с губ крошки от пирога, выкатился пузатый сотрудник. — Нет начальника! Выходной законный у неё… Между прочим, первый за месяц. Что мне прикажешь делать с этим безбилетником и его протокольной мордой?
— В обезьянник посади, — «кузнечик» дернул плечами, сунул под нос пузатика документы, дождался подписи и поспешил скрыться.
— Давай, товарищ хороший, проходи в клетку, — пузач распахнул передо мной дверь.
А мне даже стало интересно… Какое милое местечко. Все такие вежливые, аккуратные… А главного прокурора закрыли за взятки и подозревают в организации коррумпированной сети с участием обычных рядовых полицейских. Вот таких, как этот милый и румянощёкий пузанчик.
Капитан закрыл меня в камере, смерил трусливо-любопытным взглядом и вновь хотел было скрыться в закутке дежурного, как дверь отделения снова открылась, являя новый наряд ППС.
И вот эти хлопцы себя вели уже не так любезно с задержанным. «Преступником» оказался подросток примерно такого же возраста, как мой Федька. Парень шипел, сопротивлялся, размахивал рюкзаком, пока пузан не отобрал у него орудие и ловким движением не приковал к перегородке занятой мною камеры.
— Мотя! Ты что, опять пытался сбежать? — ухнул капитан, растерянно осматривая парня, а после и меня.
И я вдруг понял природу его шока… Ещё никогда в этом отделении не было такого количества задержанных.
— Матери не звони! — заорал пацан, когда капитан потянулся к телефону. — Она сказала, что убьёт меня, если я сорву её выходной. На речку они ушли с тётей Аней и тётей Олей!
— Поздно, Мотька… Допрыгался ты!
