Выйдя из кабинета начальника, я спустился к себе. Осмотрелся, принял часть дел, познакомился с коллегами, стараясь не замечать шепотков, летящих в спину. Кому хочется оказаться в подчинении у столичного придурка? А именно таким я в их глазах сейчас и был… А ещё неудачником.
В Солнцев решил не ехать, усталость от долгой дороги наконец-то победила. Я смог доехать до сестры, быстро принять душ, и вырубился на диване.
Проснулся рано, почти с первыми петухами. В открытые окна врывался теплый сквознячок, слышался дымок от бани, монотонный стук из кухни и тигриный храп моего сына.
Заглянул в отведенную ему комнату и тихо улыбнулся. Федька не разбирал сумки, он даже уснул в одежде, до сих пор надеясь, что я в любой момент скажу, что это была шутка, и верну его в привычную обстановку.
— Пусть спит… — Люся тихонько постучала по моим плечам, утягивая в кухню. — Идём, я завтрак твой любимый приготовила и кофе сварила.
— Спасибо, систер.
— Ну, так что? Расскажешь, как ты тут очутился?
— Люська, когда я просил не давить на Федю, рассчитывал, что и сам под бульдозер твоего любопытства не попаду.
— Наивный московский прокуроришка, — Люся обняла меня со спины, чмокнула в макушку. — Расслабься… Знаешь, я думаю, что все не просто так. Ну не бывает, чтобы жизнь тебя сбрасывала с Олимпа, не приготовив парочку сюрпризов. Относись к этому как к пересадке… Один путь сменяется другим, а ты просто иди. Против лома нет приёма, Ломов. Помни об этом… Всё, езжай давай по делам, а я накормлю Федьку и попробую уговорить его сходить на море. Что он бледный-то у тебя такой? У вас там, в Москве, солнце-то есть?
— Есть, но на всех его не хватает…
Федька не проснулся, даже когда я вошёл в спальню, ища свою сумку с одеждой. Собрался, прыгнул в тачку и направился выполнять указание генерала.
Он прав, работу всегда лучше начинать со знакомства. Поэтому я и форму не надел, сотрудники полиции всегда лучше идут на контакт без давления прокурорских лычек.
Свернув на трассу, я остановился на заправке, купил кофе, вернулся в тачку и, лишь когда выехал на дорогу, понял, что с пассажирского сиденья исчезло портмоне…
Скинул скорость, намереваясь развернуться, чтобы вернуться на заправку, но тут из-за угла как чёрт из табакерки выскочил сотрудник ГИБДД. Молоденький пацан взмахнул жезлом, указывая на обочину, и мне пришлось подчиниться…
— Капитан Смородин, — пацан махнул рукой, а после начал рассматривать машину. Не скрывая восторга. — Из самой столицы?
Капитан выгнулся, посмотрел на номера и присвистнул.
— Документы на транспортное средство и водительские права.
Ну, инкогнито, значит, инкогнито…
— Капитан, может, договоримся? — улыбнулся я, даже не подозревая, что этот день придётся провести в отделении полиции…
Капитан оказался несговорчивым, и уже через полчаса меня доставили в полицейский участок города Солнцев.
Крошечное здание располагалось напротив администрации. Фасад старый, потрёпанный и явно подправленный собственными силами. Зато палисадник пестрел сочным разноцветием цветов.
Чёрт, Солнцев… Это же в этом городе хозяйничает женщина? Оно и видно! Дендрарий развела у участка. Маскируется…
— Булка, я тебе тут персонажа подозрительного привёз. Не тачка, а танк, номера московские, документов нет. Да и морда у него протокольная… На бандита похож, — капитан проводил меня внутрь. Пацан оказался неглуп, поэтому не толкал, даже не пытался удерживать, вовремя смекнув разницу комплекций.
Он походил на зеленого кузнечика, еле до плеча мне доставал. Дерзость его объяснялась молодостью и ещё не развеявшимся флёром романтики профессии, а бегающий перепуганный взгляд — чуйкой… Поэтому и отвёз он меня в ближайший полицейский участок, только бы свалить ответственность на другие плечи.
— Хромов, гадёныш ты неуёмный, — из небольшой конуры, стирая с губ крошки от пирога, выкатился пузатый сотрудник. — Нет начальника! Выходной законный у неё… Между прочим, первый за месяц. Что мне прикажешь делать с этим безбилетником и его протокольной мордой?
— В обезьянник посади, — «кузнечик» дернул плечами, сунул под нос пузатика документы, дождался подписи и поспешил скрыться.
— Давай, товарищ хороший, проходи в клетку, — пузач распахнул передо мной дверь.
А мне даже стало интересно… Какое милое местечко. Все такие вежливые, аккуратные… А главного прокурора закрыли за взятки и подозревают в организации коррумпированной сети с участием обычных рядовых полицейских. Вот таких, как этот милый и румянощёкий пузанчик.
Капитан закрыл меня в камере, смерил трусливо-любопытным взглядом и вновь хотел было скрыться в закутке дежурного, как дверь отделения снова открылась, являя новый наряд ППС.
И вот эти хлопцы себя вели уже не так любезно с задержанным. «Преступником» оказался подросток примерно такого же возраста, как мой Федька. Парень шипел, сопротивлялся, размахивал рюкзаком, пока пузан не отобрал у него орудие и ловким движением не приковал к перегородке занятой мною камеры.
— Мотя! Ты что, опять пытался сбежать? — ухнул капитан, растерянно осматривая парня, а после и меня.
И я вдруг понял природу его шока… Ещё никогда в этом отделении не было такого количества задержанных.
— Матери не звони! — заорал пацан, когда капитан потянулся к телефону. — Она сказала, что убьёт меня, если я сорву её выходной. На речку они ушли с тётей Аней и тётей Олей!
— Поздно, Мотька… Допрыгался ты!
— Дядь, а вам жена не нужна? — пацан вдруг резко обернулся, переключив внимание на меня.
— Братец, а тебя задержали за незаконную торговлю мамами? — я грохнул от смеха, от столь коварной наивности подростка. — У тебя мамка лишняя, что ли?
— Слава Богу, одна… Я бы двух не вытерпел! — парнишка со злостью толкнул стул на колёсиках как раз в тот момент, когда грузный капитан хотел присесть за стол.
Коротконогий пухляш с таким грохотом рухнул под стол, а бесполезная попытка удержать равновесие привела к ещё большему коллапсу. Кусок оргстекла со стола взмыл в воздух и легким полётом бешеного бумеранга ударился о стеклянную перегородку кабинета начальника участка…
Воздух взорвался осколками, опадая на крашеный рыжей краской дощатый пол.
— Мотя!!!! — взревел капитан, елозя по полу в попытке подняться.
— Булка, я бы тебе помог, честное слово, — пацан ржал, даже не пытаясь замаскировать ехидство, а ещё он звонко бряцал наручниками, будто в этом дурдоме было слишком тихо. — Но ты же сам приковал меня. А ведь я несовершеннолетний, а ордера на арест у тебя нет. Думаешь, тебя за это по головке погладят?
— Мотя, вот мать придёт, с неё ордер и требуй! Она приказала задержать тебя, я исполнил!
— Булка, ты вечно будешь капитаном, оправдывающим своё прозвище. Булка! Булка! — пацан дразнил капитана, пользуясь то ли какой-то привилегией, то ли очевидной добротой пузана.
Капитан мало походил на сотрудника полиции. Рубаха была натянута вокруг его пуза, грозя убить выстрелом пуговицы в любой момент. Возраст Булки определить было сложно — ровное лицо с пунцовыми от румянца щеками, редкая бородёнка и бегающие поросячьи глазки.
— Японский городовой, — прошептал капитан, с ужасом осматривая пол, усыпанный осколками. — Хана нам, Мотя.
— Нам? Три «ха-ха»! Булка, а ведь камер тут нет… Мать придёт, я скажу, что это ты сделал! Чихнул, и стеклышко разлетелось, — пацан резко потерял интерес к завывающему от ужаса мужику и снова обернулся ко мне. — Ну, так что? Кольца на тебе нет, а значит, свободен. Лицо незнакомое – значит, приезжий. Дядь, мать у меня — золото! Забери, а?
— Пацан, когда так навяливают продукт, значит, у него либо выходит срок годности, либо полная дрянь, — я уложил подбородок на шершавую полку, с интересом осматривая своего собеседника. — У тебя какой вариант?
— Мать у меня зачётная, только злая, как питбуль дрессированный, — пацан потянулся и рывком ноги подтянул бумажный пакет, где сверху лежали яблоки. — Хочешь?
— Давай, — в отличие от рук парня, мои были свободны, а статьи за воровство яблок пока не придумали. Подцепил два румяных плода, обтер о рубаху и протянул своему новому знакомому. — Так что там с мамой?
— Да она же за меня всё решает! С кем дружить, куда идти учиться, где проводить каникулы, — парень откусил яблоко и вдруг поднял голову и торопливо заелозил челюстью. — Кстати, меня Матвеем зовут.
— Денис, — я протянул ему руку, но Матвей не смог пожать, поэтому просто ударил кулачком.
— Ну, так что? Берёте мою маму? — мой собеседник прищурился, так хитро-хитро. — Бери, мужик, не пожалеешь…
— Тогда проведи рекламную кампанию. Почему я должен клюнуть на твою мамку? Она хоть красивая?
— Она лучшая… Тощая, зато каждое утро десять километров пробегает. Стреляет, как амазонка, зрение, как у ястреба, нюх, как у ищейки. А лицо… Такое милое… когда спит, — было видно, как он восхищается матерью, но злость и подростковый максимализм, приправленный бурей гормонов, твердили обратное.
— Когда спит? — пришла моя очередь хохотать. — А когда не спит? Она что, дьяволица? Мегера с клыками? Или вампирша, питающаяся кровью невинных младенцев?
— У-у-у-у-у-у… — парень вжал голову в плечи, когда двери крошечного полицейского участка с грохотом распахнулись, впуская разъяренную тигрицу.
Если честно, я ожидал чего угодно, но не такого…
— Булка! Какого чёрта тут происходит? — стройная поджарая и неприлично молодая брюнетка влетела в помещение, словно на метле.
Волосы её были влажными, стянутыми на макушке розовой резинкой, у виска пряди свернулись в упругие локоны. Китель был наброшен только на одно плечо, рубашка и вовсе застегнула со смещением на одну пуговицу, отчего топорщилась на груди. Но апогеем были розовые кеды.
Прелестно…
Первый день моей командировки в богом заброшенном приморском городишке, а я уже оказался за решеткой, вовлечен в странную игру по продаже женщины, а ещё меня обокрали!
— Булка, чтобы через пять минут тут было чисто, как в роддоме! Ясно? — брюнетка шипела, как клубок разъяренных змей, не сводя глаз с сына. — Иначе я Зине расскажу, как ты её диетические обеды в мусорке хоронишь, а сам тёщину жареную картошечку за обе щёки уплетаешь!
О… Этим взглядом убить можно было. Интересно, а разрешение на этот прожектор ярости у неё имеется?
Сотни острых клинков летели прямиком в пацана, а от его храбрости не осталось и следа. Он скукожился, забавно подергивая ручками, словно искал у меня помощи.
— Это всё Мотя! Он выдернул стул…
— Ябедничать некрасиво, Булка! — взвизгнул Матвей. — Не верь ему, мать!
— Замолчи, Мотя! Кому Булка, а кому Булкин Геннадий Алексеевич, — шикнула дамочка, а после… после медленно перевела свои огромные голубые глаза на меня.
— Тогда кому Мотя, а кому Матвей Александрович Котёночкин!
Котёночкин… Я чуть не прыснул со смеху, но вовремя сдержался. Взгляд зацепился за покосившуюся табличку с надписью: «ВРИО начальника участка — Котёночкина Елена Павловна».
— А это ещё кто? — дамочка кивнула на меня, а сама уже испепеляла ведьминским взглядом капитана.
— Семён привёз, остановил на въезде в город. У него ни паспорта, ни прав… Чёрт знает, кто он, и что ему в нашем городе нужно, — капитан собирал осколки, не поднимая головы, чтобы случайно не огрести.
— Так, этого мистера «ИКС» в мой кабинет, а его место займёт Котёночкин Матвей Александрович. Булка, выпиши ему штраф, пусть отрабатывает его на общественных работах!
— Мам! Ма, ну прости-и-и-и… — заканючил бойкий Мотя, очевидно, осознавший свой косяк. — И за стекло прости, и за то, что пытался сбежать… И за сорванный выходной! Как сходили на речку?
— Булкин, выполнять! — рявкнула Котёночкина и прошмыгнула в свой кабинет.
Капитан взмыл вверх, словно и не весил целый центнер. Он ловко отпер старинную скрипучую дверь обезьянника, махнул мне в сторону кабинета, а после так же шустро расщелкнул наручники пацана и втолкнул того в камеру.
— Куда я попал?
Стучаться было бессмысленно, стараниями её сына дверь оказалась беззащитной.
— Одну секунду, — раздался из-за ширмы, выстроенной из старых шкафов, голос дамочки.
Вышла она, и правда, через минуту. Волосы уже были зачесаны, рубашка застегнута, а китель остался висеть на спинке обычного деревянного стула с протёртой кожаной сидушкой. Не было на ней и розовых кедов.
— Майор Котёночкина Елена Павловна, — дамочка щелкнула каблучками и прошла за стол. — Итак? Каким ветром в нашем городе?
Женщина поправила документы, запустила компьютер. И вот тут мне стало правда худо… На лакированном столе стоял огромный монитор, собратья которого уже нашли покой на свалке. Дамочка, даже не сгибая спины, пнула куда-то под стол, и снизу раздался протяжный рык старой посудины ЭВМ. На пару секунд кабинет дрогнул яростным визгом голодного, но очень старого льва.
Боже, это, и правда, Богом забытое место?
Наверное, я был в таком шоке, что уже не мог контролировать мимику. И Котёночкина уловила моё удивление бедной, но чистой обстановкой.
— Проездом, — я пожал плечами, а после потянулся, разминая мышцы. — Документы у меня украли, Елена Павловна, поэтому добрые люди посоветовали заехать в ваш городишко, чтобы написать заявление.
— Ну, пока это все слова. Быть может, представитесь?
— Ломов Денис Ильич. Кстати, вот фотографии моего паспорта, и если вы не так же безнадёжны, как ваш Булка, то додумаетесь пробить меня по базе на своём раритете, пока мы вместе с этим участком не взлетели на воздух от его воя!
— Не нужно учить меня работе, — дамочка поднялась, развернулась ко мне задом, чем сделала контрольный выстрел в голову…
Котёночкина задрала руки, встала на цыпочки, дотягиваясь до папки на верхней полке стеллажа. Но не это меня поразило до глубины мужской «души».
В треснувшем шве разреза форменной юбки показались белоснежные трусики с пёстрым рисунком красных вишенок…
Чёрт, что это за волшебный участок?
Глава 5
Котёночкина
Меня внутри всю трясло от злости. Впервые желание убить оказалось таким ярким, даже пугающим. Смотрела на Мотьку и не могла понять, в какой момент всё пошло не так.
Когда произошёл надлом?
Когда мой сын перестал быть моим мальчиком и стал одержим желанием найти отца?
И когда я превратилась в одну из тех матерей, что готовы держать своего отпрыска в наручниках, только бы он был рядом? Я словно проспала кусок своей жизни, а теперь его уже не вернуть.
— Эй, дамочка? — раздалось откуда-то справа.
Ещё этот засранец залётный… Все мои мысли были направлены на Мотю, поэтому я толком и не слышала пояснений задержанного.
