— Максим, — я шагнула вперед, загораживая собой дочь, — если ты сейчас заставишь ее извиняться перед твоей шлюхой...
— Александра! — рявкнул он. — Следи за языком!
— Или что? Уйдешь к ней? — я рассмеялась. — Так ты же уже ушел! Четыре месяца назад!
Наталья тем временем довольно бодро достала телефон и демонстративно набрала номер.
— Алло, скорая? Меня ударили в живот. Я беременна, четыре месяца. Да, приезжайте скорее.
Она назвала наш адрес и посмотрела с презрением на мою Алинку.
— Отличное воспитание, детка. Драться с беременными, это то, чему вас мама учит?
— Замолчите! — заорала Вика позади меня и кинулась к Наталье с кулаками.
Но Максим перехватил ее и грубо оттолкнул.
— Девочки, в комнату! НЕМЕДЛЕННО!
— Не смей на них кричать! — я встала между ним и дочерьми. — Это ТЫ привел эту женщину в наш дом! Это ТЫ разрушил их семью! И это наш дом! И Если кому и надо уйти, то точно не моим детям!
— Я ничего не разрушал! — Максим покраснел. — Я просто... я хочу сына, понимаешь? СЫНА! А ты за двадцать лет смогла родить только...
Он не договорил. Но слова повисли в воздухе.
Только девочек.
Только не то, что нужно настоящему мужчине.
— Папа, — ошарашенная услышанным, прошептала Вика, — ты... Ты нас что, больше не любишь?
И тишина стала оглушительной.
Максим смотрел на дочерей и, кажется, только сейчас понял, что сказал. В его глазах мелькнул стыд.
— Люблю, — наконец сказал он. — Но...
— Нет никаких"но"! — взревела я. — Или любишь, или нет!
Мой крик эхом отозвался в кухне. Наталья первой отмерла от шока и, словно умирающий лебедь, театрально выпрямилась, поправила юбку и направилась к выходу. Она нарочно переключала все внимание Максима на себя, не давая ему времени объясниться с дочерьми и оставляя между ними недосказанность и боль.
— Максим, я поехала в больницу проверить нашего сына. Ты со мной?
Максим кивнул и пошел за ней. На пороге обернулся.
— Завтра поговорим. Когда ты успокоишься.
— Говорить не о чем, — тихо сказала я. — Забирай вещи и убирайся.
— Саша! — рыкнул он на меня недовольно.
Глава 4.
— Убирайся к своей любовнице и своему драгоценному сыну. Ты сделал свой выбор, Максим. Только запомни одно, ты еще пожалеешь о своём выборе, потому что во всей этой истории, ты потерял больше, чем я!
Он поджал губы и вышел вслед за своей пассией. А мы остались одни. Я и мои девочки с испорченным днем рождения и разбитыми сердцами.
Алинка плакала, уткнувшись мне в плечо. Вика стояла у окна и смотрела, как папа уходит с беременной тетей Наташей и забирает с собой Соню, прерывая детский праздник.
— Мам, — спросила она, не оборачиваясь, — а если бы мы были мальчиками, он бы не ушел?
И я поняла, что сейчас скажу слова, которые причинят им боль, но эту правду они должны услышать от меня.
— Нет, дорогая. Но тогда бы вы не были моими девочками. А я не хочу других детей. Я хочу именно вас.
Час потребовался, чтобы кое-как успокоить девочек. Они рыдали навзрыд, задавали вопросы, на которые у меня не было ответов, просили, чтобы папа вернулся.
Я обнимала их, гладила по головам, шептала, что все будет хорошо. Врала.
Потому что ничего хорошего в ближайшее время точно не будет.
Уложила их спать в их кровати. Они боялись оставаться одни, цеплялись за меня, как маленькие. Хотя им уже по тринадцать исполнилось.
Но сегодня они снова стали малышками, которых напугал большой злой мир.
Я сидела рядом с ними, пока они не заснули. Вика засыпала, всхлипывая, Алина сжимала мою руку так крепко, что оставались следы от ногтей.
Когда их дыхание стало ровным, я тихо встала и пошла в спальню.
Нашу спальню.
Которая теперь стала только моей.
Села на край кровати и пропустила весь сегодняшний ужас через себя еще раз. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждую секунду предательства.
И тут меня накрыло.
Слезы хлынули так, что я задыхалась. Инстинктивно зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос, потому что нельзя было допустить, чтобы дочери услышали мои рыдания. Я кусала костяшки пальцев, давилась собственными слезами, но не позволяла звукам вырваться наружу.
Двадцать лет совместной жизни, двадцать лет любви, надежд и планов на будущее разбились в хлам за один проклятый вечер.
Внутри все горело, как будто меня выворачивали наизнанку. Хотелось кричать, бить кулаками в стену, разбить что-нибудь.
Но я могла только беззвучно плакать, зажав рот рукой.
В таком состоянии я все же нашла в себе силы протянуть трясущиеся руки к выдвижному ящику тумбочки со своей стороны, нащупала и вытащила тест на беременность, который купила еще три дня назад...
Глава 5.
Утром проснулась от назойливого звука будильника. Голова раскалывалась от слез и пережитого ада, а глаза словно засыпало песком. Еле заставила себя сесть на кровати.
И только тогда поняла, что так и уснула вчера в одежде и с тестом на беременность в руках. Не смогла решиться его сделать. Что если я действительно беременна? Как я такое перенесу сейчас?
Я не была готова к еще одному удару. Решила, что обязательно сделаю тест, но когда более-менее приду в себя. А сейчас пора поднимать девочек.
Что бы ни произошло вчера, я не хотела и не могла допустить, чтобы это отразилось на жизни моих дочерей.
Кое-как встала и пошатываясь от усталости, поплелась в детскую. Девочки уже проснулись, но так и лежали в своих кроватях, безучастно уставившись в потолок.
— Вставайте, милые, опаздываем в школу, — попыталась придать голосу бодрость.
— Мы никуда не пойдем, — тихо, но твердо произнесла Вика.
— Как это не пойдете? У вас же уроки...
— А вдруг все уже знают про папу? — Алина свернулась под одеялом и укрылась с головой. — Вдруг все будут смеяться, что он нас бросил?
Слова пронзили, как нож. Мои девочки стыдились поступка собственного отца. Им было стыдно за то, в чем они не виноваты.
Присев на край кровати Алины, я мягко отвела одеяло от заплаканного лица.
— Послушайте меня внимательно. То, что произошло между мной и папой, это наша взрослая история. Вы здесь совершенно ни при чем. И вам точно не за что стыдиться.
— Но все ребята будут говорить... — начала Вика со слезами в голосе.
— И что с того? Из-за чужих сплетен будем прятаться всю жизнь? Может, сразу поменяем школу? А потом переедем в другой город?
Слова давались с трудом, но я знала, что сейчас должна быть их опорой, их силой. Даже если внутри все рассыпалось в прах.
Вика медленно приподнялась и посмотрела заплаканными глазами.
— А если Соня что-нибудь скажет про вчерашнее?
— Не думаю, что Соня станет так себя вести, — я постаралась звучать убедительно. — Все же наши взрослые дела не должны касаться детей. И Наталья с вашим отцом, думаю, ей это тоже объяснили.
Как же тяжело было произносить эти слова. Говорить о них как о паре и как о порядочных людях. Господи, как же тяжело на душе! Прошу, дай мне сил вытерпеть все это.
Следующие сорок минут превратились в настоящее испытание. Нужно было привести девочек в порядок, подбодрить и отправить в школу. Когда я их наконец проводила до выхода, они шли медленно, опустив головы, но все-таки шли. Для меня это уже была маленькой победой над сложившимися обстоятельствами.
Когда дверь закрылась за девочками, я рухнула на диван. Тело ломило от напряжения, в голове крутились обрывки вчерашних событий. Картины предательства сменяли друг друга. Максим, гладящий живот любовницы, торжествующий взгляд Натальи, слезы девочек...
Попыталась отвлечься мыслями о практических вопросах. Развод, алименты, имущество. Но мозг отказывался сосредотачиваться. Все мысли разбегались, как напуганные мыши.
Резкий звонок телефона заставил подпрыгнуть. На экране высветилось имя свекрови.
— Доброе утро, Ирина Игнатьевна, — устало ответила я, надеясь на сочувствие и слова поддержки.
— Сашенька, дорогая моя, — голос свекрови звучал спокойно и участливо. — Я узнала о том, что произошло между вами с Максимом. Мне очень жаль, что все так печально получилось.
Впервые за сутки почувствовала облегчение. Наконец-то кто-то готов поддержать меня в этом кошмаре.
— Спасибо, Ирина Игнатьевна, — голос дрогнул. — Мне сейчас очень тяжело пережить все это...
— Но ты должна понимать, Сашенька, что Максиму необходим наследник. Каждому мужчине нужен сын-наследник. Это закон жизни, и с этим бесполезно спорить.
Я потеряла дар речи, и руки задрожали от услышанного настолько сильно, что телефон едва не выпал из пальцев.
— Что... что вы говорите?
— Саша, не глупи понапрасну, — голос стал поучительным. — Максим любит и тебя, и девочек. Да, случилось неприятное, но это не конец света. Он мог бы жить на две семьи. Подумай, что ты потеряешь, если согласишься? Будь умнее и он останется жить с вами, а у Натальи он будет лишь приходящим-уходящим.
Меня словно окатили ледяной водой. Не могла поверить, что слышу это от женщины, которую двадцать лет считала второй матерью.
— Ирина Игнатьевна, как у вас язык повернулся предложить такую мерзость? — голос дрогнул от боли. — Вы же тоже женщина...
— Александра, ты слишком драматизируешь, — голос стал холодным, как айсберг. — Мой покойный муж так же жил на две семьи много лет. У него была вторая женщина, от нее трое дочерей. Она тоже не могла рожать мальчиков, а я подарила ему сына-наследника. И я не стала эгоистично вырывать его из первой семьи...
Мой мир покачнулся ещё раз. Такого удара я от кого-кого, но от свекрови точно не ждала.
— Что за бред вы несете?! — всхлипнула я, хватаясь за голову свободной рукой. — Не сводите меня с ума еще больше!
— Просто подумай спокойно, Сашенька, — голос стал ласковым, как у психиатра. — Не спеши рубить с плеча. У тебя есть время все обдумать. Подумай о девочках, им же отец нужен сейчас больше всего. Да и для тебя стабильность не пустой звук должен быть. Ты вон сколько не работаешь?! Куда тебе без мужчины?
Швырнула трубку, и телефон со звоном упал на пол. Села на холодную плитку, обхватив колени руками. Весь мир окончательно сошел с ума. Вчера муж с беременной любовницей, сегодня свекровь с психопатическими предложениями.
Неужели все эти годы меня окружали одни предатели и сумасшедшие?
Телефон снова зазвонил, резко выводя из оцепенения, а когда я увидела номер школы на экране, сердце сразу же екнуло от неприятного предчувствия.
— Александра Сергеевна? — голос секретаря директора звучал встревоженно. — Вам необходимо срочно приехать в школу...
Глава 6.
— Заходите быстрее, вас уже ждут, — торопливо сказала секретарь, и я практически влетела в кабинет, задыхаясь от волнения.
Картина, которую увидела, заставила сердце болезненно сжаться. По разные стороны кабинета стояли дети. Слева мои девочки, Вика и Алина, с опущенными головами и виноватыми лицами. Справа Соня, которая еще вчера была их подругой, и незнакомая девочка.
