Она положила трубку и снова посмотрела на меня с той же профессиональной улыбкой.
— Вас смогут принять, но нужно немного подождать. Сейчас у Германа Викторовича клиентка. Как только она уйдет, он вас примет. Располагайтесь, пожалуйста.
— Спасибо большое, — кивнула я и устроилась в одном из кожаных кресел в зоне ожидания.
Герман Викторович? Имя показалось знакомым, но я не могла вспомнить, где его слышала. Наверное, просто распространенное имя. Или, возможно, читала где-то в рекламе юридических услуг.
Я сидела и машинально листала глянцевый журнал о недвижимости, не видя ни одной строчки. Мысли метались хаотично, тревога нарастала с каждой минутой. Как я вообще буду объяснять адвокату свою ситуацию? С чего начать? Как рассказать незнакомому человеку о своем унижении и предательстве?
За стенкой слышались приглушенные голоса. Иногда до меня доносились обрывки фраз, но разобрать их было невозможно. Время тянулось мучительно медленно. Я то и дело поглядывала на часы, волнение усиливалось.
Прошло минут двадцать, когда дверь кабинета открылась. Первой вышла элегантная женщина средних лет в дорогом бежевом костюме и с фирменной сумочкой. Она что-то говорила на прощание, благодарила за консультацию, но я ее толком не слушала, сосредоточившись на своих переживаниях.
А потом из кабинета показался мужчина, и у меня буквально перехватило дыхание.
Это был тот самый наглый тип из школы. Герман Власов. Отец той девочки-готки Тани, которая участвовала в драке с моими дочерьми. Тот самый мужчина, который схватил меня за руку в кабинете директора и назвал неуправляемой.
Он проводил клиентку до двери, вежливо попрощался с ней, а потом перевел взгляд на меня. Удивление отразилось на его лице, он явно тоже меня узнал.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга молча. Я чувствовала, как щеки начинают гореть от неловкости.
М-да... Если уж не везёт, то во всём видимо...
Из всех адвокатов в Калуге мне попался именно он. Неприятный тип, с которым мы невзлюбили друг друга с первой встречи.
Глава 15.
— Герман Викторович, — секретарша обратилась к нему, — это та самая клиентка, которая просила консультацию.
Герман кивнул и моментально переключился в рабочий режим. Никакого намека на нашу неприятную встречу в школе.
— Добрый день, — вежливо поздоровался он со мной. — Прошу вас, проходите в мой кабинет.
Я замешкалась на секунду-другую. Внутри все протестовало против идеи остаться наедине с этим человеком. Хотелось развернуться и убежать, найти другого адвоката. Но здравый смысл подсказывал, что это было бы глупо. Мне нужна помощь, а он, судя по солидности офиса, хороший специалист.
Натянув вежливую улыбку, я кивнула.
— Спасибо.
Его кабинет оказался просторным и обставленным со вкусом. Большой письменный стол из темного дерева, книжные шкафы с юридической литературой, кожаные кресла, картины на стенах. Все дышало достатком и профессионализмом.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — он указал на кресло напротив стола. — Что будете пить? Чай, кофе?
— Просто воду, спасибо, — ответила я.
— Ольга, — обратился он к секретарше, — принесите, пожалуйста, воду для клиентки, а мне кофе.
Отпустив кнопку селектора, он откинулся в кресле. В кабинете повисла неловкая тишина. Герман прокашлялся и посмотрел на меня серьезно.
— Александра Сергеевна, прежде чем мы перейдем к вашему вопросу, я хотел бы извиниться перед вами за инцидент в школе. — Голос у него был спокойный, но в глазах читалось искреннее сожаление. — Я обычно контролирую себя и довольно сдержан, но когда дело касается дочери, могу совершать необдуманные поступки. Прошу прощения, я вел себя недостойно.
Я открыла рот от удивления. Такого поворота точно не ожидала. Этот мужчина, который показался мне таким надменным и неприятным, извиняется? И делает это так искренне, что верится каждому слову.
— Я... — начала я и осеклась. — Я понимаю вас. Когда кажется, что твоего ребенка обижают, хочется защитить его всеми способами.
Что-то потеплело в его взгляде, и я почувствовала, как напряжение между нами начинает спадать.
— Именно так, — согласился он. — Я поговорил с Таней после того случая. Она рассказала мне, что происходило на самом деле. И я хотел бы от себя ещё попросить прощения у вас за дочь. Я объяснил ей, что она была неправа, и мы договорились, что она попросит прощения у ваших дочерей.
Я изумленно открыла рот. Честно говоря, совсем этого не ожидала. Немного смутившись, улыбнулась ему уже более искренне.
— Благодарю вас. Это... это очень благородно с вашей стороны.
В этот момент вошла секретарша с подносом. Поставила передо мной стакан воды, а Герману — чашку ароматного кофе.
— Знаете, — сказал он, отпив глоток, — дети сейчас переживают сложный период. Переходный возраст, школьные проблемы... А тут еще и семейные обстоятельства добавляют сложности.
— Да, — вздохнула я. — Мои девочки сейчас очень уязвимы. Муж ушел из семьи, и ваша дочь нечаянно надавила им на самое больное. Вот и произошла та драка.
— Понимаю, — кивнул он участливо. — Развод родителей для детей всегда травма.
Его голос звучал так тепло и понимающе, что я невольно расслабилась. Странно, но в его присутствии я чувствовала себя... защищенной что ли. Будто рядом с этим мужчиной ничего плохого не может случиться.
— Чем могу вам помочь? — мягко спросил он, и от этого участливого тона у меня даже сердце екнуло.
Я сделала глоток воды, собираясь с мыслями.
— Ситуация у меня довольно сложная, — начала я. — Муж ушел к любовнице, которая беременна мальчиком. Для него это важно, у нас с ним только дочери. Но оказалось, что и я беременна. И теперь он не хочет давать развод, тянет время, надеется, что если у меня родится сын, то сможет жить на две семьи.
Герман слушал внимательно, изредка кивая. Его взгляд не отрывался от моего лица, и я ловила себя на том, что мне нравится, как он на меня смотрит. Серьезно, но в то же время с каким-то особенным теплом.
— К тому же, — продолжила я, — к нам насильно заселилась свекровь. Говорит, что дом оформлен на сына, и она имеет право там жить. Намекает, что я могу остаться ни с чем. Я долго не работала, в тонкостях законов не разбираюсь и боюсь, что мой муж воспользуется моей неопытностью.
— Понятно, — Герман откинулся в кресле, сцепив пальцы. — Давайте разберем вашу ситуацию по порядку. Во-первых, касательно имущества. Дом, если он приобретался в браке, является совместно нажитым имуществом, независимо от того, на кого оформлен. При разводе он подлежит разделу пополам.
Я вздохнула с облегчением. Уже легче стало на душе.
— Во-вторых, — продолжил он, — алименты на двоих детей составляют треть от всех доходов отца. Причем алименты назначаются не только с официальной зарплаты, но и с других доходов. Судебная практика показывает, что суды активно защищают интересы детей.
— А если он будет скрывать доходы? — спросила я.
— Есть механизмы принуждения, — уверенно ответил Герман. — Приставы могут арестовать счета, запретить выезд за границу, даже лишить водительских прав. Современная система довольно эффективна.
— А что насчет свекрови? — не удержалась от вопроса я.
— Никто не может принуждать вас к совместному проживанию, — твердо сказал он. — Если дом при разделе останется за вами, а с детьми такое случается часто, вы вправе выселить любых третьих лиц.
Говорил он уверенно, и каждое его слово вселяло в меня надежду. А еще я не могла не заметить, как красиво у него получается объяснять сложные вещи простыми словами. И эти руки... сильные, уверенные, когда он жестикулировал, объясняя мне нюансы закона.
— Насчет беременности, — добавил он, помолчав. — По закону муж не может подать на развод, пока вы беременны и в течение года после родов без вашего согласия. Но вы-то можете.
— То есть закон на моей стороне? — с надеждой спросила я.
— Полностью, — улыбнулся он. — Главное не бояться и действовать решительно, — постучал ручкой по столу, подводя итог, и подмигнул мне, не отводя взгляда. Я неожиданно смутилась от этого жеста и от того, как пристально он на меня смотрел.
Мы проговорили еще минут десять, обсуждая детали предстоящего развода. Странно, но я чувствовала себя рядом с ним так естественно, словно знала его уже много лет. Он объяснял все терпеливо, разжевывал до мелочей и давал чувство защищенности. Впервые за эти тянущиеся словно бесконечность страшные и сложные дни я почувствовала некую безопасность.
— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал он наконец. — У вас есть ясная картина своих прав. Главное помните, не давайте себя запугивать и если что звоните в любое время.
Он снова подмигнул и протянул мне визитку. Я снова почему-то смутилась, но не растерялась. Благодарно кивнула и забрала себе визитку с его номерами. Не помешает.
Мы вышли в приемную. Я достала кошелек и спросила:
— Сколько с меня за консультацию? Оплачивать здесь, у секретарши?
— Не надо, — неожиданно сказал Герман.
Я непонимающе посмотрела на него.
— Пусть это будет в качестве моих извинений за тот инцидент в школе, — пояснил он. — Прошу вас.
В этот момент зазвонил телефон у секретарши. Она подняла трубку, выслушала что-то и обратилась к Герману:
— Герман Викторович, звонили из школы. Ваша дочь опять подралась.
В ту же секунду зазвонил и мой телефон. Увидев на дисплее номер школы, я испуганно посмотрела на Германа. Сердце ушло в пятки. Уже догадывалась, что мне скажут.
Подняв трубку, я встретилась взглядом с Германом. На его лице отражались те же опасения, что и у меня.
— Алло? — дрожащим голосом ответила я.
— Александра Сергеевна? Это школа. Ваши дочери снова подрались. Директор просит вас срочно приехать.
Глава 16.
— Поехали вместе, — предложил Герман, закрывая кабинет. — Все равно направление одно.
Я кивнула, понимая, что это разумно. В его машине мы молчали почти всю дорогу, каждый думал о своем. Я нервничала, мысленно представляя, какие испытания выпали на долю моих девочек на этот раз. А он хмуро смотрел в окно, и по напряженной линии его челюсти было видно, что он тоже волнуется.
— Надеюсь, ничего серьезного, — тихо сказала я.
— Посмотрим, — коротко ответил он.
Подъезжая к школе, я увидела машину Максима на парковке. Сердце сжалось. Если его тоже вызвали, то дело действительно серьезное.
В школьных коридорах царила тишина, поскольку шли уроки, и лишь где-то вдалеке доносились приглушённые голоса. Мы быстро поднялись на второй этаж и направились к кабинету директора. Дверь была приоткрыта, и через щель я увидела Максима у окна. Даже со спины чувствовалось его бешенство. Плечи были напряжены до предела, руки сжаты в кулаки.
— Входите, пожалуйста, — пригласил нас директор, заметив в дверях.
Я вошла и сразу увидела своих девочек. Они сидели на диване в углу кабинета, и моё сердце разрывалось от их вида. Вика пыталась держаться молодцом, но красные, опухшие глаза выдавали, что она недавно плакала. А моя Алинка... Боже мой, она выглядела совершенно разбитой. Плечи всё ещё тряслись от беззвучных рыданий, а лицо было опухшим от слёз.
Максим, увидев нас, сразу повернулся. На лице была ярость, которую я видела у него крайне редко.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74082018&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
