— Поездка в Италию? Точно. Уже скоро? Там вроде бы в следующем месяце было?
— Через неделю, — нехотя отвечаю, всё равно ведь узнает. Впрочем, я и не собираюсь скрывать.
Латтерман допивает кофе. Моет кружку. Ставит в сушку. Я краем глаза слежу за его движениями. Шею он все еще бережет, поворачивается всем корпусом. Опирается бедром о столешницу. Скрещивает руки на груди. Смотрит на меня.
— А я, пожалуй, составлю тебе компанию. Как и обещал.
Пальцы замирают на ноутбуке, когда я собираюсь его закрыть.
— Давно не был в Италии. У меня как раз несколько дней отгулов, могу взять еще пару за свой счет. Скинь все данные.
— Нет, — говорю я решительно и четко.
— Нет?
— Это моя поездка. И... Мне нужно побыть одной. Конкуренты отца за мной так далеко явно не поедут, а ты можешь тут, — обвожу глазами гостиную, — хоть каждый день вечеринки устраивать.
— Кристин...
— Я не хочу, чтобы ты ехал!
Пауза. Он смотрит на меня. Я смотрю на него. И в этот раз явно не уступлю.
— Почему?
Потому что это мое личное пространство. Мой мини-отпуск. Я не обязана его делить с ним. И несколько дней в одиночку для меня сейчас необходимость. Потому что уже близка к тому, чтобы совершить глупость. Одно дело — шутя провоцировать, а другое — всерьез на это решиться. Единственный правильный способ в этом случае дистанцироваться, а не соблазнять. Нельзя поддаваться сиюминутным порывам. Ничем хорошим это не закончится. Если только новыми разбитыми ожиданиями и моими расшатанными нервами.
— Я уже ответила. Потому что хочу провести свой отпуск одна. Это разве не веская причина?
Латтерман проводит рукой по лицу. По шее. Морщится.
— Окей, — неожиданно для меня соглашается он. — Но ты будешь на связи. Каждый день. Сообщение утром, сообщение вечером. Если что-то случится — звонишь сразу же.
Вот так... легко?
— Скинь мне фото апартаментов, точный адрес. Хочу посмотреть, куда ты уезжаешь.
— Это еще зачем? — настораживаюсь.
— Чтобы знать твое точное местонахождение.
— Меня даже отец так не контролирует...
— Ваши отношения с отцом меня не касаются. Пока его нет, я за тебя отвечаю. Скинь фото, — настаивает он.
Закатываю глаза. Но открываю папку с бронированием и пересылаю ему на телефон. Он ловит уведомление, смотрит на экран. Хмыкает.
— Терраса зачет. Вид на море... А вот лестница крутая. С твоей ногой будешь страдать.
— Уж справлюсь как-нибудь, — парирую я.
— И не сомневался в этом, — смотрит еще несколько секунд в телефон. Потом убирает его в карман и уходит.
Хорошо... Как же хорошо, что он не едет! Прям груз с плеч. Правда немного подозрительно, что так быстро со мной согласился.
Переодевшись, выхожу на улицу и к неожиданности замечаю Латтермана на крыльце. Он курит. Смотрит на свою машину. Она вся в грязи, и неплохо бы ее помыть.
— Машину бы в мойку, — озвучивает мои мысли. — А то выглядит как бомж, — выпускает дым в сторону, усмехается.
— Хочешь, чтобы сегодня закрепила еще один навык?
Перспектива провести день за рулем «Гелика» мне очень нравится. Особенно козырнуть перед новым клиентом. Ради этого даже позвоню и запись предложу перенести.
— Еще чего, — смеется он. — Покаталась вчера — и хватит. Я сам помою, как отойду. И не ее, а его.
— Машина. Она.
Родион в ответ лишь шумно выдыхает.
Я иду к своей машине и щелкаю иммобилайзером. Все-таки хорошо, что проведу весь день практически вне стен дома. А на следующей неделе еще и из страны уеду. Меня даже от одного тембра голоса Латтермана мурашки по коже теперь бегают. Люцифер.
————
День пролетает как в тумане. МФЦ, турагентство, короткая встреча с Алисой в кофейне. К вечеру я заезжаю на тренировку. Тело слушается лучше, чем голова, и это замечательно. Ощущения после нагрузок всегда восхитительны. В раздевалке делаю фото и закидываю в соцсети. Ещё парочку снимков природы с выходных отдельным постом. И Лаки, конечно. Пёс мне очень понравился. Я теперь такого же хочу и даже погуглила, сколько стоят щенки.
Выхожу из спортзала, сажусь в машину. Пока стою в пробке, отвечаю Алисе на историю с Лаки. Она шутит: «Что, заскучала по четвероногому другу? Спрошу у Вадима, может, привезем тебе деточку на выходных понянчиться».
Перезваниваю и еще несколько минут болтаем с ней и смеемся. Завершаем разговор. На секунду цепляюсь взглядом за уведомления о лайках. Из последних — Родион Латтерман со своей блогерской странички, даже комментарий оставил, мол, кривые снимки. А чуть ниже лайк от девушки, я лишь по аватарке понимаю, что это... Тамара? Аккаунт закрыт, и больше фото не посмотреть. А жаль. Может, там и их общие имеются?
Так стоп. Они что, вместе теперь мою жизнь мониторят? Прямо как Малышева и Альберт.
От этой мысли становится почему-то смешно. Да и в целом забавно. У всех есть личная жизнь, кроме меня.
Вместо восьми вечера я приезжаю домой чуть пораньше, сфилонила на тренировке и не стала делать растяжку. Переступив порог, замираю и тяну носом. Ароматы-то какие, господи!.. Давно этот дом подобного не источал...
Раздеваюсь. Прохожу вглубь и застаю Родиона на кухне. Он перемещается от плиты к столу в одних домашних штанах, выглядит уже намного бодрее, чем утром, и, судя по сервировке на две персоны и миске зеленого салата посередине, меня будет ждать сейчас вкусный ужин? Вот это да.
Глава 23
— Вернулась? — замечает меня Латтерман. — Раздевайся, садись. Почти все готово.
— Ты серьезно это сам приготовил? — спрашиваю я, опуская сумку на стул и разглядывая стол.
Латтерман выкладывает на тарелки стейк из лосося, затем добавляет рис с какими-то зернами, которые я даже не могу опознать, и поливает все сверху соусом. Делает это не спеша, эстетично, с наслаждением. И сейчас похож на тех поваров из соцсетей, которые ведут кулинарные блоги: полуголые красавцы отбивают молотком курицу, макают пальцы в соус и потом эротично облизывают их ради привлечения внимания аудитории. Если он сейчас так сделает, заподозрю, что у него, кроме блога о путешествиях, имеется еще и кулинарный.
— А что, похоже на доставку из ресторана?
— Нет.
Родион устраивается за столом и берет вилку. От одного вида еды желудок тут же напоминает, что я вообще-то собиралась ужинать. Все выглядит не просто аппетитно, а преступно аппетитно. Быстро сбегаю в ванную и возвращаюсь обратно.
— Если ты меня отравишь, я буду преследовать тебя в виде галлюцинации. Каждую ночь, — говорю я, не зная, что первым попробовать: рыбу или рис. И надо же, как он угадал. Обожаю морепродукты и очень люблю рис.
Родион улыбается, разрезая стейк.
— Я нейрохирург, Кристина. И знаю, как купировать галлюцинации. Или хотя бы назначить тебе такие нейролептики, после которых ты забудешь, как меня зовут.
Это вряд ли… Весь день пыталась.
Подцепляю вилкой кусок лосося. Нежный, с хрустящей корочкой. Соус сначала кажется кисло-сладким, потом раскрывается чем-то пряным. Я даже жую медленнее обычного, пытаясь разобрать каждый ингредиент.
— Алиса сказала, у тебя свой ресторан. Теперь понимаю почему.
— И почему же?
— Потому что у меня только что случился гастрономический оргазм. Прямо на кухне, — говорю я, облизывая губы.
Родион смеется.
— Ресторан я открыл из-за красивой локации и выгодных условий аренды. Готовить люблю только дома, для себя.
— Можно поинтересоваться, сколько длились твои самые долгие отношения? — спрашиваю я, промокнув губы салфеткой.
— Зачем тебе?
— Просто интересно.
— Личное оставим на десерт, — уходит он от ответа.
— Тогда расскажи про последнее путешествие, например, — прошу я, опираясь подбородком на ладонь. — Были моменты, когда ты реально испугался?
Вспоминаю одно из его видео: он поднимается на вершину, снимает шапку, взъерошивает волосы. Даже по ту сторону экрана чувствовалось, что он на кураже, а эмоции буквально хлещут из него через край.
Родион задумчиво смотрит на меня, откладывает вилку.
— Правда интересно?
Я киваю.
— У тебя в блоге все вылизано: «Привет, сегодня мы преодолели перевал, прошли десять километров пешком», и ни слова о том, как было сложно. Ну или ты все сводишь к юмору.
Родион усмехается, берет бокал с водой.
— Люди идут в блог за позитивом. А путешествие, которое мне больше всего запомнилось, было на Камчатке.
— О, — я даже выпрямляюсь. — Я видела этот выпуск. Это же вулканы? Где вы были полностью без связи? Кажется… в августе, да?
И с одной девушкой в команде. Очень красивой брюнеткой. Я ее запомнила. Возможно, потому что Латтерман слишком уж выгодные ракурсы ей подбирал.
— Да. И кое-что не вошло в видео, несколько флешек сгорели, а один дрон не выжил. Мы шли группой, пять человек: я, Вадим и еще трое из команды. Маршрут проходил через Мутновский, потом к Горелому. Погода была паршивая, но терпимая. А на второй день, когда остановились на привал у реки, из кустов вываливается медведь. Метрах в тридцати. Бурый. Крупный. Я таких вживую только в зоопарке видел.
Я перестаю жевать. Вилка замирает на полпути ко рту.
— Реально?
— Я в тот момент мысленно попрощался с жизнью. Эпизод из «Выжившего», где медведь рвет героя на куски, всплыл в голове как по щелчку. Думал, все, нам кранты.
— Но шрамов на теле нет, и ты сейчас здесь. Значит, обошлось?
— Обошлось, — смеется он. — Мы начали шуметь, достали защитные баллончики, приготовились отбиваться, потому что наслушались страшных историй. Но он пару минут посмотрел на нас, помотал головой и ушел обратно в кусты. Не стал никого прикапывать, чтобы потом зимой полакомиться.
Я представляю, как стою лицом к лицу с бурым медведем, и ладони потеют, а они в такой ситуации решения принимали. Мне точно далеко до их уровня спокойствия.
— Я бы там поседела, — признаюсь я и даже забываю про рыбу, снова перебираю в памяти тот выпуск. О том, что Латтерман встречал медведей, было сказано между делом, и такими подробностями, как сейчас, он не делился. А зря.
— Что было потом?
— На третий день пошли на Горелый. Подъем занял часов шесть. Наверху кратер, из него поднимается пар. И тишина. Абсолютная. Только порывы ветра и этот гул из-под земли. Стоишь на краю и понимаешь, что рядом с такой силой ты совсем маленький. Непередаваемые ощущения. В общем, рекомендую. Очень помогает перезагрузиться, когда голова забита.
— А этот шрам на предплечье? — опускаю на него взгляд. Он небольшой и уже белесый.
Родион проводит по нему пальцем, словно вспоминая тот момент.
— Еще по молодости.
— А плечо где вывихнул?
— На Эльбрусе.
— А тот парень... из твоего блога. Который погиб.
Родион молчит. Берет вилку, ковыряет рис. Потом все-таки отвечает.
— Мы вместе начинали. Первое восхождение, в одной связке. Дима был… — на секунду замолкает, — бесстрашный. До глупости. В плохом смысле этого слова. Это его и погубило. Еще риса? — спрашивает он, кивая на мою тарелку.
— Еще, — соглашаюсь. — И соус.
Он встает, идет к плите. Домашние штаны чуть спущены на бедрах. Я смотрю на линию его позвоночника и думаю: незаконно быть таким красивым.
В этот момент раздается звонок в дверь.
Мы оба замираем. Родион поворачивается.
— Ты кого-то ждешь? — спрашивает он.
— Нет, — поднимаюсь из-за стола. — А ты?
Надеюсь, не позвал Тамару на дегустацию ужина? Если это все-таки она, то я не пущу ее в дом.
