Туман тихо посапывал, свернувшись калачиком у меня в ногах, подёргивая ухом во сне, в приоткрытое окно доносилось курлыканье голубей, а из коридора то и дело доносились чьи-то тяжёлые шаги.
Я приподнял занемевшую руку, глянул на часы на запястье, тяжело вздохнул и со скрипом принял сидячее положение, потревожив сон своего четвероногого напарника.
— Да, дружище, — пожал я плечами на его укоризненный взгляд. — Шесть утра. Пора вставать…
Я поднялся с дивана, потянулся, разминая косточки, и поплёлся к металлической раковине в углу комнаты. Тщательно умылся холодной водой, посмотрел на своё отражение в мутном зеркале, пригладил мокрой ладонью торчащие клоки волос по бокам и тряхнул головой. Заметил в зеркальном отражении большой плакат у себя за спиной, развернулся и двинулся к нему.
«График несения службы на май» — гласила большая надпись в самом верху.
Я отыскал строчку со своей фамилией, пробежался взглядом по датам, запоминая свои выходные, и задумчиво хмыкнул.
Выходит, завтра у младшего лейтенанта Соколова выходной. И у меня появится свободное время, чтобы вплотную заняться своими личными делами — проверить парочку адресов и имён по «Орловской дюжине», понаблюдать за маньяками со стороны, так сказать, в их естественной среде обитания, и решить, что с ними делать и как устранять. Это просто замечательно!
Ну а пока нужно съездить домой — отметиться и показаться на глаза молодой жене… Пусть даже на час, иначе последствия могут быть непредсказуемыми…
— Идём, Бродяга, — скомандовал я спрыгнувшему с дивана псу, дёрнул за ручку двери, пропуская своего четвероного товарища вперёд, и через секунду вышел в коридор следом за ним…
До общаги мы добрались быстро. Я приткнул «копейку» у подъезда, выпустил Тумана, поднялся на второй этаж, занёс кулак, собираясь постучать, и тут же опустил его, уставившись на блондинку, словно по волшебству возникшую за резко распахнувшейся перед моим лицом дверью.
— Соколов! — прошипела Марина, гневно расставив ноги в стороны и уперев руки в бока. — Мне плевать, где ты там и с кем пропадаешь днём! Но если ты ещё раз заночуешь не дома — пеняй на себя! Уже на следующий день у тебя на макушке вырастут огромные ветвистые рога, а в паспорте появится штампик о разводе! Ты меня понял?!
Да уж… И почему я всегда считал мать тихоней и скромницей? Да она же настоящий ураган! Может, это смерть отца её так подкосила?
— Не слышу, Соколов! — прервал мои размышления строгий женский голосок.
— Да понял я, понял… Так получилось. Нужно было дежурного подменить.
— А больше некому было?! — скептически хмыкнула она.
— Некому, — виновато буркнул я.
Марина смерила меня внимательным взглядом, перевела глаза на Тумана, сидящего у стены с видом «я вообще не знаю этого двуногого», и тяжело вздохнула.
— Ладно. Заходи, — сжалилась она, делая шаг в сторону и освобождая проход. — Отоспишься, потом поговорим…
— Да я это… Ненадолго. Мне обратно в отдел нужно…
— В смысле?! — снова с пол-оборота завелась она, поперхнувшись воздухом от гнева. — После ночного дежурства? Твоё начальство там не охренело часом?!
— Да я там не особо и перетрудился, если честно, — пожал я плечами. — Большую часть ночи проспал на диване.
— Всё равно это как-то неправильно, — насупилась Марина. — У тебя так-то жена есть… Ладно, — вздохнула она, — иди хоть поешь. Голодный, небось?
— Угу, — буркнул я.
— Ты тоже заходи! — пропустив меня внутрь комнаты, строго произнесла Марина, проводив взглядом Тумана, виновато опустившего голову к полу и пытавшегося не смотреть на хозяйку. — Руки!
— Что руки?
— Руки помой, Соколов, прежде чем за стол садиться.
— Да, точно… — опомнился я, сполоснул руки в тазике с водой и уселся за стол.
Быстро поел под пристальным взглядом Марины, поблагодарил её за вкусный завтрак, сходил в душевую, смыл с себя пот и запах вчерашнего дня, переоделся в чистую одежду, пообещал вернуться сегодня пораньше и без приключений, прихватил из комода документы и грамоты на отцовского пса, чмокнул блондинку в губы, вернее, это она меня чмокнула, я снова воротил морду и упрямо сжимал губы, и погнал на службу…
В отдел я приехал ровно к восьми. Выбираясь из салона «копейки», осознал, что на мне обычная, гражданская одежда вместо формы и тихо выругался про себя. Забегался я что-то с утра, да ещё и отношения с Маринкой выяснял, вот и вылетело из головы.
Я задумчиво прикинул, не рвануть ли обратно в общагу, глянул ещё раз на часы, показывающие одну минуту девятого, мысленно махнул рукой и пошёл внутрь здания. Будь что будет. К тому же сегодня дежурил Калинин, а он к внешнему виду обычно не придирается… Вроде как…
— Здорово, Соколов! — заметив меня, дежурный лейтенант приветливо улыбнулся и кивнул.
— Здорово, Калинин, — поприветствовал я его в ответ, подошёл к стойке и положил на столешницу диплом и свидетельство на своего четвероногого напарника.
— Отлично, — хмыкнул дежурный, мельком глянув документы и спрятав их в стол. — На мне же долг ещё висит, а я должником быть не люблю, Соколов.
— Долг? — недоумённо нахмурился я.
— Я же тебе обещал в патруль на вокзал назначить, — напомнил он мне.
— А, точно…
— Или ты уже передумал? — нахмурился дежурный.
— Да нет, вроде… — пожал я плечами. — Можно и на вокзал.
— Ну вот, — хмыкнул Калинин. — Я специально для тебя наряд придержал. Давай, вперёд и с песней. И это… Соколов?
— Да?
— Мне тех пирожков захвати, которые ты так нахваливал.
— Пирожков? — не сразу сообразил я.
— Ну ради которых ты на этот вокзал рвёшься. Которые самые вкусные в твоей жизни.
— А-а, эти… Да, прихвачу.
— Какой-то ты рассеянный сегодня, — подозрительно глянул на меня Калинин.
— Да не выспался просто.
— А! Бывает! — он понимающе подмигнул и заговорщицки понизил голос. — Молодая жена спать не даёт?
— Угу, — вздохнул я.
— Эх! Счастливчик ты, Соколов! — завистливо покачал головой Калинин. — Твоя Маринка просто красавица! Не, моя Танька тоже ничего, есть за что подержаться, но ты прям отхватил себе… Ух! Завидую белой завистью. Ладно, иди уже… И завтра чтобы в форме был. Или ты думаешь, я не знаю, что мой сменщик тебе говорил? — хитро прищурился он.
— Понял, товарищ лейтенант… — снова вздохнул я и двинулся в сопровождении пса к выходу…
На вокзал мы с Туманом приехали ближе к половине девятого. Я поставил машину у служебного входа, нашёл постового, показал удостоверение, отметился у дежурной по вокзалу и двинулся в патруль…
Мы прошлись по залу ожидания, постояли у пригородных касс, заглянули на перрон, помогли бабке с узлами добраться до нужной платформы и один раз вместе с постовым проверили документы у подозрительного гражданина, который слишком внимательно крутился возле чужих сумок.
День, можно сказать, прошёл стандартно и без каких-либо курьёзов и нештатных ситуаций. Мы с Туманом лениво наматывали круги по перрону, периодически гоняли местных алкашей, соображавших сомнительный фуршет за углом чебуречной, и проверяли документы у подозрительных личностей. Пару раз Туман рыкнул в сторону цыганок, вьющихся напротив выхода из вокзала и выискивающих лёгкую цель среди приезжих, и больше мы их не видели…
В обед я сходил в вокзальную столовую, взял себе суп, картофельное пюре с котлетой и чай, а для Тумана выпросил у буфетчицы миску каши с мясом. Сел за свободный столик у окна, поставил миску с кашей на пол и задумался, ковыряя ложкой суп. Что-то не сходилось…
Не мог Корнеев девятого мая убить новую жертву. Слишком это быстро для него, слишком рано. Судя по материалам дела, которые я изучал в своём времени, он всегда выдерживал строгий график — одно убийство в месяц. Девятое мая напрочь ломало его систему.
Да, праздники могли сдвинуть маршрут, да, он мог приехать в город не по делам, а просто так, под шум демонстраций, салютов и гуляний. Но мне всё равно это не нравилось. Что-то здесь было не так…
Мне бы поговорить с ним лично, узнать — были ли у него планы приехать в Орёл на праздники… Но кто мне позволит говорить с ним? Правильно — никто. Не дорос я ещё до разговоров с подозреваемыми в убийстве.
Да уж, значит, придётся действовать иначе…
Я пообедал, выпил чай и снова двинулся к центральному зданию вокзала. Ещё раз прошёлся по кассам, поговорил с уборщицей, кассиршами, двумя продавщицами и дежурной по вокзалу, ничего нового не узнал и направился к тому месту, где нашли девушку. Прошёлся вдоль насыпи, побродил между деревьями, ещё раз внимательно осмотрел землю и каждый куст, сам не зная, что именно ищу, ничего не нашёл и двинулся обратно к перрону…
Яснее не стало. Либо Корнеев действительно выбился из своего привычного графика и убил девятого мая, либо… это вообще не его рук дело. Могли ли следователи повесить на него «лишнее» убийство? Запросто! Советская статистика раскрываемости такое любила. Но если это сделал не он, то кто? В этот период на вокзале из всей «Орловской дюжины» промышлял только Корнеев. Остальные либо орудовали в других районах, либо у них был другой почерк…
Да уж… Непонятно. Выходит, это всё же он? Выходит…
Ближе к шести вечера я снова вернулся на перрон, купил пирожки для Калинина, глянул на часы и уселся на лавочку. Моё дежурство официально закончилось, можно было сворачиваться и ехать в отдел…
Я посмотрел задумчивым взглядом на подошедший пригородный поезд, на раскрывшиеся с шумом двери вагона, проводил взглядом редких в воскресный вечер пассажиров с сумками, авоськами, свёртками, детьми и возвращавшихся со своих загородных участков дачников с тяпками и лопатами, погладил по холке сидящего слева от меня Тумана и вздохнул.
— Ладно, поехали домой, Бродяга…
Последней из вагона вышла симпатичная девушка в простом летнем платье, смешно фыркая и таща за собой тяжёлый чемодан. Из-под косынки выбивалась толстая коса светлых волос, на лбу блестели капельки пота, а сама девушка то и дело хмуро поглядывала по сторонам, словно впервые в жизни выбралась из своего маленького уютного села в такой страшный и огромный город Орёл…
Я усмехнулся её молодости и наивности, когда-то очень давно я и сам был таким, проводил её взглядом, поднялся со скамьи и неторопливо двинулся к выходу с перрона, непроизвольно пристроившись шагах в десяти за девушкой с чемоданом.
Метров через десять она свернула с перрона в сторону города, сбавила шаг и растерянно замерла у высоких ступеней. Несколько секунд помедлила, перехватила чемодан поудобнее и решительно двинулась вниз, пошатываясь под тяжестью своей поклажи, вот-вот норовящей сорваться и утянуть за собой свою хозяйку…
На нижней ступеньке она всё-таки оступилась, коротко вскрикнула, взмахнула руками и полетела вперёд, выпустив из рук свой драгоценный чемодан и чудом не впечатавшись лицом в бетонный тротуар.
— Живая? — быстро спустившись по ступеням следом за девушкой и подскочив к ней, поинтересовался я.
— Ага… — буркнула блондинка, морщась и пытаясь встать. — Только гордость слегка пострадала…
Я подхватил её под локоть, помог подняться на ноги, невольно поймал взглядом колыхнувшийся в вырезе платья пышный бюст и тут же одёрнул себя. Нашёл время заглядывать в декольте симпатичным советским колхозницам, а может, даже и того хуже — комсомолкам и спортсменкам…
— Держи, — протянул я ей завалявшийся в кармане пиджака чистый платок.
— Зачем? — недоумённо глянула она на меня снизу вверх.
— Ты коленки до крови сбила, — пояснил я. — Протри, чтобы заразу какую не подхватить.
— А! — отмахнулась она, глянув на свои содранные колени. — И так заживёт. Мне бы подорожник найти… Водится тут у вас в городе подорожник?
— В городе? — усмехнулся я. — А ты сама откуда? Из села?
— Ага. К родственникам приехала, на несколько дней. Давно не виделись. Побуду до девятого, а девятого домой.
— Понятно… Идти сможешь?
— Конечно, смогу! — уверенно заявила блондинка, сделала шаг в сторону своего заветного чемоданчика и тут же поморщилась. — Ай…
— Больно?
— Терпимо. Где тут у вас автобусная остановка? — повертела она головой по сторонам.
— Там, — кивнул я в сторону небольшого пятачка через две полосы дороги, подхватывая чемодан. — Давай помогу… Ого! У тебя там что, кирпичи?
— Сало, картошка, утка ещё, — честно призналась девушка.
— В чемодане? — на всякий случай уточнил я.
— Угу. Ну не в авоське же мне это тащить?
— Тоже верно, — хмыкнул я. — Идём?
— Идём… — согласилась девчушка, осторожно взяв меня под локоть, и неторопливо двинулась вместе со мной в сторону ближайшего пешеходного перехода, прихрамывая на одну ногу…
До остановки мы шли не торопясь. Селянка ковыляла рядом, стараясь делать вид, что всё нормально, чемодан тянул мне руку вниз, а Туман шёл чуть сзади и с большим интересом принюхивался к багажу, наверняка считая, что домашняя утка в чемодане — это лучшее, что вообще случалось с ним за последнее время, а может и за всю жизнь.
На автобус мы не успели — он как раз отъезжал от остановки, когда мы подошли. Водила категорично отказался брать нас без билета, а купить билет мы попросту не успевали.
— Следующий будет через час, — сообщила мне моя новая знакомая, отойдя от кассы, и тяжело вздохнула.
Я глянул на часы на своём запястье, прикинул мысленно и так же мысленно махнул рукой. Да, пофиг. Сделаю ещё одно доброе дело в конце рабочего дня, авось, зачтётся…
— Давай подвезу. У меня машина рядом, — предложил я.
— А не снасильничаешь? — помедлив несколько секунд, внимательно присматриваясь ко мне, выдала селянка. — Я слышала, у вас тут в городе насильники водятся.
— Водятся, — признал я.
— Ладно. Поехали, — тут же согласилась она. — Не похож ты на насильника.
— Скажу тебе больше — даже насильники не всегда похожи на насильников.
Девчушка неуверенно хихикнула и снова подхватила меня под руку.
— Где там твоя машина? Только сразу скажу — я больше трёх рублей платить не буду! — категорично заявила она.
— Да я бесплатно мог бы…
— Бесплатно? — снова насторожилась она. — С чего это вдруг? В чём подвох?
