– Можно и без этого, – согласился я. – Если получится.
– Получится, – самоуверенно заявила она и на всякий случай всё же поправила грудь, сделав её чуточку пышнее, а декольте ещё более откровенным. – Так хорошо?
– Отлично!
– А что мы вообще ищем в этой, как её… аппаратной?
– Ничего. Ты просто отвлекаешь.
– А ты?
– А я осмотрюсь.
– Значит, что-то всё же ищем, – удовлетворённо подытожила Светка.
– Значит, просто осматриваемся! Вернее, я осматриваюсь. Всё поняла?
– Всё.
– Тогда пошли, – указал я взглядом в сторону служебной лестницы.
Светка деловито кивнула, взяла меня под руку и двинулась рядом со мной с самым невинным и безобидным видом…
Мы поднялись на второй этаж, прошли по узкому служебному коридору и остановились возле невзрачной серой двери с облупившейся по краям краской и небольшой табличкой: «Аппаратная. Посторонним вход воспрещён».
– Стучи, – указал я на дверь. – Скажешь, что искала туалет и заблудилась. Переминайся с ноги на ногу, держись за живот. В общем, изображай, будто тебе совсем невтерпёж.
Светка кивнула с серьёзным видом, набрала в грудь воздуха и решительно побарабанила кулачком по двери.
Дверь открылась после второго стука. Из аппаратной выглянул усталый усатый мужчина лет сорока пяти в тёмном халате, накинутым поверх одежды, недружелюбно глянул на меня, перевёл взгляд на стоящую напротив с жалобным выражением на лице девушку, непроизвольно зацепился взглядом за её декольте и раздражённо буркнул:
– Чего вам?
– Простите… – растерянно пробормотала Светка, переминаясь с ноги на ногу. – Я… мы, кажется, заблудились. Я туалет искала.
– Туалеты на первом этаже. Возле гардероба.
– Ух ты! Это вы здесь кино крутите? – восхищённо выдохнул я, бесцеремонно отодвинул мужика плечом в сторону и зашёл внутрь аппаратной.
– Эй! Куда?! – опомнился он. – Сюда посторонним нельзя!
– Да я только одним глазком, – отмахнулся я, вертя головой по сторонам.
Аппаратная оказалась тесной, жаркой и явно знавшей лучшие времена. На стенах местами облупилась штукатурка, под потолком висела тусклая лампочка, напротив маленьких прямоугольных окошек, через которые белый экран был виден как на ладони, стояли два громоздких кинопроектора, а на стеллажах громоздились круглые металлические коробки с плёнкой, пустые бобины, банки и инструменты.
– Ух ты! – повторила Светка мою фразочку, протиснулась мимо киномеханика следом за мной и принялась трогать один из проекторов. – А что это за кнопочка? А эта камера крутит фильм, да? А как это всё работает?
– Да чтоб вас! – взвыл киномеханик. – Осторожнее! Здесь оборудование! Не трогайте ничего!
– А она уже с картинками? – не унималась Светка, склонившись над заряженной в проектор плёнкой и рассматривая кадры. – Это же как диафильмы? У нас дома такой есть… А как картинки превращаются в фильм? – недоумённо пробормотала она, отыгрывая роль настоящей, стопроцентной блондинки.
– Девушка! Отойдите от техники! – суетясь вокруг Светки и тщательно следя за тем, чтобы она ничего не наклацала, строго произнёс мужчина.
– А звук откуда берётся? Тоже на плёнке? В диафильмах такого нет… А почему проекторов два? – ринулась Светка ко второму аппарату. – Один запасной, если второй сломается?
– Не запасной! На одном одна часть идёт, на втором следующая приготовлена. Потом переключаем, – сдался механик. – А звуковая дорожка находится на киноплёнке и считывается оптической системой проектора. Всё просто!
– А свет отсюда прям на экран идёт? – Светка потянулась к проектору, и киномеханик мгновенно метнулся к ней.
– Не лезьте! Горячо! Да что ж это такое…
Пока он спасал аппаратуру от любознательной деревенской девушки, я быстро осмотрел помещение, незаметно сунул один из бумажников за стеллаж, второй отправил в щель между столом и стеной, а третий вместе с партийным билетом пристроил в полуоткрытый ящик под стопкой старых технических журналов.
– Чёрт! – выругался киномеханик, посмотрев на часы. – У меня сеанс через пять минут! Покиньте помещение немедленно!
– А вы тут один работаете? – поинтересовался я.
– Со сменщиком. По очереди работаем, – рявкнул мужчина. – Всё, уходите! Или я сейчас дружинников позову!
– Ладно, идём, Зай, – обиженно вздохнул я. – Нам здесь явно не рады.
– Идём, – оскорблённо фыркнула моя «зайка», одарив киномеханика укоризненным взглядом. – Можно было быть и повежливее! Мы просто интересовались.
Светка подхватила меня под локоть, и мы вместе вышли в коридор. Дверь аппаратной захлопнулась за нашими спинами, а через секунду сухо щёлкнул дверной замок.
– Ну что? – счастливо улыбаясь и восхищённо заглядывая в мои глаза, прошептала моя помощница. – Получилось сделать то, что ты хотел?
– Получилось. Спасибо, Свет. Тебе бы в разведку идти. Ты настоящая, актриса, соблазнительница и шпионка.
– Скажешь тоже, – смутилась и заметно покраснела она.
– Ладно, пошли, пока Маринка нас не хватилась…
Светка живо кивнула, тряхнув своими забавными хвостиками, и послушно пристроилась рядом, не выпуская мою руку, словно боясь, что я брошу её на произвол судьбы в этих тесных коридорах кинотеатра…
В зал мы вернулись как раз вовремя, одновременно с последними погасшими лампами и засиявшей на экране заставкой кинокомпании с горой и звёздами…
– Вы где ходите?! – зашипела на нас Марина. – Фильм уже начался!
– Очередь в туалет была, – соврал я.
– И у меня, – так же легко соврала Светка.
Марина подозрительно посмотрела на нас обоих, посопела, но смолчала. Дождалась, пока я усядусь, демонстративно строго взяла меня за руку, переплела свои пальцы с моими и уставилась на начавшуюся на большом экране погрузку контейнеров в порту и промелькнувшего в кадре на несколько секунд молодого Джеффа Бриджеса…
Фильм, кстати, оказался вполне ничего. Даже устаревшие спецэффекты, кукольные небоскрёбы и человек в костюме гориллы не особенно портили мне просмотр классики. За нашими спинами ровно гудел проектор, над головами из маленького окошка аппаратной тянулась яркая полоса света, а весь зал то затихал, то дружно ахал…
Минут через пять Маринка расслабила свою железную хватку и осторожно положила мою ладонь себе на внутреннюю сторону бедра, в опасной близости от того сакрального места, откуда у девушек растут ноги. Зло шикнула на меня, упрямо зажала мою руку между ног и успокоилась только после того, как я перестал вырываться и сопротивляться.
Слава богу, до поцелуев дело у нас так и не дошло. Я бы… да хрен его знает, что бы я делал в таком случае. Но ситуация была бы странная до предела…
Девчонкам было одновременно страшно и весело. Они то прижимались ко мне с двух сторон, то закрывали глаза от ужаса, то снова смотрели на экран, особенно когда гигантская горилла швыряла машины, крушила улицы и втаптывала людей в асфальт своими огромными лапами. Визжал весь зал, в том числе и мои…
Через каких-то два часа на экране поползли финальные титры, в зале зажёгся свет, и народ разочарованно загудел. Советским гражданам, не избалованным зарубежным кинематографом, явно хотелось продолжения, желательно ещё часа на два или больше.
Мы поднялись со своих мест и вместе с толпой двинулись к выходу. В фойе я остановился, растерянно похлопал себя по карманам, для убедительности ещё раз проверил внутренний карман пиджака и громко выкрикнул, стараясь добавить в голос как можно больше истерических ноток:
– Люди добрые! Это что ж творится-то?! Меня обокрали! Мой бумажник пропал!
Несколько мужчин поблизости от меня машинально полезли по карманам и точь-в-точь повторили мои движения.
– Твою мать! – взревел один из них. – У меня тоже бумажник украли!
– И у меня! – подхватил ещё один, выворачивая карманы брюк. – Вызывайте милицию! Быстрее!
Толпа мгновенно насторожилась, прониклась сочувствием, зашумела и начала сбиваться вокруг потерпевших. Одни проверяли кошельки, другие хватались за сумки и прижимали к груди ридикюли, третьи, особенно сознательные граждане, требовали закрыть двери кинотеатра и никого не выпускать до выяснения обстоятельств.
– Кажется, я видел вашего киномеханика здесь, в фойе, – осторожно подлил я масла в огонь. – Он тут тёрся среди людей перед сеансом. Где он сейчас? Пусть милиция его допросит!
– Точно! – неожиданно поддержал меня какой-то мужик в шляпе. – Я тоже видел усатого возле кафетерия! Он явно что-то выглядывал там.
– И возле меня он тоже ходил, – тут же припомнил ещё один.
Как же легко, оказывается, управлять толпой. Достаточно бросить нужную мысль, а дальше народ сам добавит и подробности, и вполне живые детали, и даже то, чего не было на самом деле…
Маринка со Светкой молча жались ко мне с двух сторон и тревожно наблюдали за происходящим. Светка, правда, выглядела не столько испуганной, сколько восхищённой, но хотя бы держала рот на замке и не болтала лишнего.
На шум и гомон толпы из служебной двери вышел дежурный администратор кинотеатра – плотный мужчина лет пятидесяти в тёмном костюме, с красным значком на лацкане пиджака.
– Граждане, спокойно! – громко потребовал он, подняв руки. – Не создавайте панику. Наряд милиции уже вызвали. Сейчас они приедут и во всём разберутся.
– А пока вор уйдёт? – возмутился пузатый.
– Двери никто не закрывает! – поддержала его женщина из толпы. – Потом ищи-свищи вора! Безобразие!
– Никто никуда не уйдёт, – заверил администратор, хотя по лицу было видно, что уверенности у него не больше, чем у остальных. – Товарищи, прошу соблюдать порядок и не расходиться!
Народ снова загалдел, но уже не так буйно и возмущённо, и минут через пять приехала милиция.
Скрипнув тормозными колодками, перед кинотеатром остановился ярко-жёлтый «уазик», а ещё через минуту в фойе вошли двое патрульных и молодой мужчина в гражданском с потёртой папкой под мышкой, судя по всему, дежурный оперуполномоченный.
– Что тут произошло, граждане? – строгим голосом поинтересовался дежурный. – Почему дебоширим?
– Борисов, Лев Юрьевич, – поспешил к оперативнику и на ходу представился администратор кинотеатра. – Я тут за главного. Это я вас вызвал…
Толпа зашумела с новой силой, оперативник поморщился, призвал граждан к тишине и принялся наводить порядки. Поставил одного милиционера у выхода, второму велел записывать фамилии и данные свидетелей, а сам по очереди опросил потерпевших, уточнив, что именно пропало, когда люди последний раз видели свои вещи и кого подозревают, и пообщался с администратором кинотеатра…
Я всё это время старался не отсвечивать, стоял с девчонками в сторонке и наблюдал за работой советской милиции издалека…
– Сотрудника своего сюда позовите, – оценив произошедшее, потребовал опер у администратора спустя пятнадцать минут, и дальше всё завертелось и закрутилось ещё быстрее и стремительнее.
Через пару минут администратор привёл в фойе Валерия Павловича Гурова, и оперативник взял механика в оборот.
– Гражданин Гуров, поступило несколько заявлений о кражах, – спокойно сообщил опер. – Некоторые граждане утверждают, что видели вас в фойе как раз перед пропажей личных вещей.
– Меня? – киномеханик даже задохнулся от возмущения. – Я весь сеанс в аппаратной провёл! Я работал! Да, выходил на пару минут между сеансами, чтобы чая попить в кафетерии, но это всё…
– Это мы проверим, – равнодушно покивал оперативник. – А пока я предлагаю вам добровольно показать нам своё рабочее место, чтобы снять все вопросы.
– Да смотрите сколько хотите! – вспылил Гуров, уверенный в своей правоте. – У меня ничего нет. Я чужого сроду не брал!
– Помещение государственное, – любезно вмешался администратор. – С моей стороны возражений нет. Я лично буду присутствовать, если потребуется.
– Отлично, – кивнул опер и посмотрел на толпу. – Нужны двое понятых. Вы и вы, гражданки, пройдёмте с нами.
Он указал на двух женщин, пропустил Борисова и Гурова вперёд, и сделал знак одному из патрульных следовать за ним.
– Мы тоже идём! – недовольно загалдели и потребовали потерпевшие.
– Всем идти незачем, – остановившись на лестнице, ведущей на второй этаж, попытался возразить милиционер.
К нему шагнул солидный мужчина, владелец большого пуза, у которого, как я подозревал, мог пропасть аж целый партбилет, что-то шепнул на ухо, милиционер заметно побледнел, выпрямился и коротко переглянулся с оперуполномоченным.
– Хорошо, – поразмыслив пару секунд, кивнул оперативник. – Потерпевшие могут присутствовать на осмотре, но руками ничего не трогать и под ногами не мешаться. Остальные остаются здесь, – коротко распорядился он, развернулся и направился вверх по служебной лестнице.
Разумеется, кроме потерпевших, наверх двинулись ещё человек десять зевак, я, Маринка и увязавшаяся за нами Светка, а тесный коридор жалобно заскрипел от такого количества людей.
Администратор открыл своим ключом служебную дверь, Гуров первым вошёл в аппаратную и раздражённо развёл руками в стороны.
– Вот! Смотрите! – недовольно проворчал он. – Два проектора, плёнка, инструменты. Что вы здесь хотите найти?
– Это мы сейчас выясним, – отмахнулся оперативник. – Так… – обвёл он толпу в коридоре уставшим взглядом. – Понятые, идите сюда. Остальные… Ну вы хотя бы не мешайте, граждане… Товарищ сержант, помогите. Начнём осмотр со стеллажей и стола…
Сержант коротко кивнул, подошёл к старенькому, засаленному от времени столу и решительно выдвинул верхний ящик. Покопался среди карандашей, отвёрток и каких-то квитанций, нахмурился и вытащил из-под стопки технических журналов потёртый кожаный кошелёк и партбилет. Раскрыл красную книжечку, изучил содержимое и красноречиво кивнул оперуполномоченному.
– Это не моё! – заметно занервничал и побледнел Гуров, поняв, что дело пахнет керосином. – Мне его подбросили!
– Это мой кошелёк! – выкрикнул один из потерпевших, пытаясь протиснуться в аппаратную. – Товарищ милиционер, это мой кошелёк! Посмотрите, там в кармашке моя фотография должна быть с женой.
– Успокойтесь, гражданин! – строго произнёс оперативник. – Разберёмся…
Он подошёл к сержанту, взял у него из рук кошелёк, раскрыл, извлёк небольшую чёрно-белую фотографию и недоверчиво посмотрел сначала на неё, потом на стоявшего в коридоре мужчину.
