- Добрый вечер, милостивый государь. Позвольте отрекомендоваться: капитан Александр Михайлович Врубель. Не откажите в любезности составить нам компанию. Не часто можно встретить в этих местах офицера.
- Здравствуйте, - с легким поклоном головы поздоровался я. - Алексей Николаевич Зотов, к вашим услугам.
Мне ещё трудно было играть роль дворянина, хотя умом я и понимал, что нужно научиться это делать. Именно поэтому я и принял это неожиданное приглашение. Тем более что и фамилия мне показалась странно знакомой.
- Позвольте представить вам мою жену, – расплылся в улыбке мой визави. – Анна Григорьевна.
Молодая и приятная глазу женщина лет примерно около двадцати галантно улыбнулась, но вставать, ввиду сидящего у неё на коленях ребёнка, не стала.
- Приятно познакомиться, Анна Григорьевна. У вас очень красивый ребёнок, насколько я понимаю - весь в маму.
Сказав это, я подумал, что, наверное, не стоило делать такой явный комплимент в присутствии мужа, однако тот лишь расплылся в довольной улыбке.
- И вы абсолютно правы, любезный Алексей Николаевич. Сынишкой я горжусь. Надеюсь, что он станет великим человеком. Присаживайтесь. Честно говоря, мы уже третью неделю в дороге, и нам редко удаётся с кем-нибудь побеседовать.
Усевшись за стол, я наконец-то дал отдых натруженной спине и с наслаждением вытянул ноги. Тут же подскочил смотритель заведения и принял заказ, хотя выбор был, можно сказать, стандартным.
- Тут совершенно правы, - признал я. - Я совсем недавно выехал и уже чувствую, что она будет бесконечной, тоскливой и утомительной.
- Откуда путь держите? - поинтересовался капитан.
- Из Севастополя, - признался я.
- И как там? Говорят, наши провернули какую-то хитрую штуку и смогли взять верх над союзниками, да так, что Восточная война неожиданно быстро закончилась.
- Не знаю, закончилась она или нет, но Крым мы отстояли, - не стал вдаваться я в подробности. - Я, честно говоря, после тяжёлого ранения, - на этих словах я показал забинтованную руку, - долго валялся в госпитале и ещё не совсем понимаю, как дальше будут развиваться события.
- Да знамо как. Сейчас дипломаты вступят в дело и, как всегда, конфликт отодвинется на неопределённый срок, чтобы лет через десять вспыхнуть где-нибудь в другом месте, а может быть, и снова на южных рубежах. Я вообще считаю, что нужно докатиться до Парижа или Лондона и выжечь там всё калёным железом. Но кто нас слушает?
Благоразумно решив промолчать, я лишь пожал плечами. Этот человек мне определённо нравился: чувствовалась в нём какая-то честность и открытость. Истинный вояка.
- А вы куда путь держите? - поинтересовался я. - Да ещё и с семьёй. Время то не спокойное.
- В Одессу, - не стал ничего скрывать Александр Михайлович. - Новое назначение получил после ранения. Буду заниматься тыловыми вопросами. А вы куда следуете?
- У меня отпуск по ранению. Вылечить не смогли, поэтому пока отпустили на все четыре стороны. Еду разбираться с наследством в Екатеринбург.
Капитан присвистнул.
- Однако, - протянул он, - не самое лучшее время вы выбрали для путешествия, Алексей Николаевич. Зима скоро. Боюсь, до морозов никак не успеете, даже если загонять лошадей будете между станциями.
- Я верхом, - честно признался я. - Поэтому и решил двинуться по югам, а не через Москву.
- Думаете выиграть время? - с пониманием покачал головой офицер. - Понимаю. Но тут как повезёт. Сами видите: погода ненастная. Хотя кто его знает - через пару дней может вновь наступить жара, и придётся глотать пыль. Тогда в день и по три верховых перехода сделать возможно будет.
- На то и расчёт, - улыбнулся я. - По крайней мере, шанс на это есть.
- Ваша правда, - улыбнулся офицер.
В этот момент мне принесли мой заказ: кашу с солониной - немудрёный ужин, к которому я уже привык. Хорошо хоть хлеб был свежий, ноздреватый и душистый, а вместо напитков мне предложили чай из большого общего самовара, который полагалось пить из расписных блюдец.
На вкус поданную пищу я вынужден был признать достаточно сносной, поэтому, сославшись на зверский голод, начал её ускоренно поглощать, и в этот самый момент где-то за спиной хлопнула дверь, свечи, размещённые на столах, заколыхались, и все сидящие в помещении люди обернулись на вошедших. Их было пятеро - крепкие мужики, один из которых казался явно моложе остальных, - они оглядели трактир и тут же заняли место неподалёку от входа.
Вот чем-то они мне не понравились. Не знаю, как это описать словами. Вот бывает ведь так, что ты смотришь на человека и сразу чувствуешь его негативное отношение к себе, или сам хочешь дать ему в морду, хотя он тебе ничего и не сделал. Так и в этот раз – я мазнул по ним взглядом и внутренне напрягся, однако мой собеседник и ухом не повёл, дожидаясь, пока я закончу приём пищи, чтобы можно было продолжить разговор. Судя по всему, ему очень хотелось узнать подробности Крымской кампании. А пока я ел, он рассказывал о собственной службе, что на самом деле мне было очень даже интересно.
Закончив свой немудреный ужин, я снова переключился на общение, а затем, минут через пятнадцать, мальчик начал клевать носом, и его отец, увидев это, извинился и повёл семью наверх, в комнату. Направился в свою и я, потому как надо было как следует отдохнуть перед дальней дорогой.
Глава 3. Ночные гости
Арендованная на ночь комната встретила меня сыростью и темнотой. За затянутым бычьим пузырем окном уже опустилась ночь, поэтому выданная хозяином сего заведения восковая свеча пришлась как нельзя кстати. Её неровный свет отодвинул границы мрака к углам этих, в принципе шикарных по местным меркам апартаментов, и я машинально проверил на месте ли моё имущество. Всё было в порядке, поэтому я не стал оттягивать момент отхода ко сну, так как планировал выехать пораньше. Стянул осточертевшие за долгую дорогу сапоги с ног и улёгся на простую деревянную кровать, поверх которой лежал соломенный тюфяк, положив под голову шинель, которую свернул и сделал нечто наподобие подушки. Не самое удобное место для полноценного сна, но в нынешних реалиях не самое и плохое. Уже нужно радоваться, что над ухом никто не храпит, и не надо беспокоиться о сохранности вещей, которые могут запросто умыкнуть, если остаться ночевать в общих комнатах. В общем - ни отель «Хилтон», конечно, но сойдёт.
Безусловно, стоило беспокоиться о различной живности, которой в подобных местах водилось немало, но к этой беде после солдатских палаток я как-то попривык, да и хозяин яма заверил, что все комнаты регулярно моются с отваром полыни, и никаких вшей, а тем более клопов здесь нет и в помине. Уж он, видишь ли, государем на то поставлен, и следит крепко. А может и вправду нет тут никаких кровососущих насекомых, по крайней мере запах в комнате стоял слегка пряный и специфический. А помня о том, что в мире существует огромное количество видов полыни, может быть, это как раз и был какой-то её местный аналог.
Как только мышцы моего уставшего организма почувствовали горизонтальную плоскость под собой и расслабились, то я буквально простонал от наслаждения, всё-таки несколько дней путешествия верхом не могли благотворно сказаться на самочувствии. Глаза сами собой закрылись, словно налитые свинцом, и жёсткая кровать мне в мгновение ока показалась мягкой периной. Так что отключился я практически мгновенно, сам того не заметив, провалившись в сон.
Бронированный микроавтобус нещадно трясло на ухабах, и каждый из них отдавался во мне резкой болью. Мы ехали куда-то, где мне должны были оказать медицинскую помощь. Несколько ребят, которые находились на соседних креслах, настойчиво пытались разговаривать со мной, по всей вероятности не давая мне отключиться. Ну а я же смотрел мутным, и уж наверняка не самым адекватным взглядом им в лица, и честно говоря не узнавал. Хотя бойцов нашего подразделения, с которыми нам довелось пройти достаточно много, я по идее должен был помнить. Только вот, видимо, ничего кроме пакета с оторванной у меня конечностью, мой мозг, находящийся в шоковом состоянии, видеть не желал. Его, и забинтованный обрубок левой руки, крепко прижатый такими же бинтами к бронежилету, снять который мне видимо не разрешили.
Лёд, в которой была помещена ампутированная снарядом рука, уже наполовину растаял, жидкость с небольшой примесью спирта смешалась с кровью, и сейчас всё это алое месиво колыхалось вместе со всеми пассажирами, присланного из посольства автомобиля. В какой-то момент я вдруг понял, что всё это как-то неправильно, всё это было не так. Меня эвакуировали уже после того, как я заставил того аборигена пришить мне оторванную руку. Воспоминание об этом факте тут же привело к пониманию, что всё, что мне видится – нереально, и я нахожусь во сне. Возможно, именно поэтому я и не узнаю лица ребят, сидящих рядом.
Постепенно, фокус моего внимания сосредоточился на содержимом пакета, и, повинуясь каким-то внутренним побуждениям, я, воспользовавшись здоровой рукой и зубами, вскрыл его, а затем достал оттуда свою драгоценную конечность. Почему-то моё поведение никак не повлияло на попутчиков, и я принялся рассматривать отделенную от меня часть своего тела. Внезапно мне показалось, что пальцы на довольно холодном куске ампутированной плоти дёрнулись, и я чуть было не выронил её обратно в пакет.
- Что за чёрт?! - растерянно пробормотал я, нахмурив и без того искажённую болью и обстоятельствами физиономию.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем пальцы снова пошевелились, и я готов был голову отдать на отсечение, что мне точно не показалось.
Внезапная догадка обожгла разум пониманием, и я буквально выкрикнул:
- Бади!!!
И в этот момент прямо по центру ладони кожа разошлась так, как будто это был какой-то странный вычурный глаз, и оттуда на меня взглянул огненный крестообразный зрачок.
- Бади, ты живой! - расплывшись в улыбке, словно увидев старого друга, пробормотал я, уже надеясь поговорить с ним, но в этот момент глаз ещё раз моргнул, затем закрылся, и ладонь сжалась в кулак, после чего я резким рывком вынырнул из сна и проснулся, уставившись в чёрный потолок комнатушки, затерянного где-то в дебрях Российской Империи придорожного трактира.
Свеча, оставленная мною на небольшом столике, расположенном неподалёку от кровати, по всей вероятности уже давно догорела, да и была она в общем-то лишь огарком. Проведя ладонью по лицу, я почувствовал на нём липкий холодный пот, и тяжело разочарованно вздохнул. Сон, это всего лишь дурной сон. И тем не менее я машинально поднял левую руку, которую по-хорошему надо было бы перебинтовать, и несколько раз сжал ладонь в кулак, проверяя всё ли с ней в порядке. Рука работала прекрасно, но я в который уже раз мысленно всё-таки попытался дотянуться до того странного противоестественного существа, которое прежде обосновалось в ней. Но только сколько бы я его не звал, он так и не откликнулся на мои попытки.
- Тормози, Лёша, - едва слышно пробормотал я сам себе, - это всего лишь выверты подсознания, всего лишь сон. Всё будет хорошо. Ночь на дворе, и нужно попытаться отдохнуть перед дорогой. Надо поспать, да и два раза подряд кошмары обычно не приходят.
Немного успокоив себя таким образом, я вновь прикрыл глаза и попытался отключиться, не обращая никакого внимания на звуки ночной жизни придорожного трактира. А они тут надо сказать имелись, и было их немало. Лёгкие скрипы деревянных перекрытий, приглушённый храп, вой ветра, шуршание каких-то насекомых, а может мышей, кто его знает, что тут на самом деле водится. И у меня уже практически получилось, когда вдруг внезапно где-то за дверью мне послышался весьма характерный звук.
Слегка заметное поскрипывание половиц, и едва уловимые шаркающие шаги, мгновенно насторожили. Возникло стойкое ощущение, как будто тот, кто находился в коридоре, крадётся, стараясь издавать как можно меньше шума. Что в общем-то и логично, если ты идёшь по собственному дому и стараешься не потревожить близких, но в таком месте как трактир - это по меньшей мере странно, и данный факт почему-то мне очень не понравился.
Звук отдалился, но затем начал приближаться снова, и я понял, что скорее всего, судя по направлению, крадётся ещё один человек, а затем услышал и третьего. И вот тут уже чувство опасности со всей пролетарской ненавистью забило тревогу, вследствие чего я тут же постарался максимально беззвучно подняться. Осторожно опустил босые ноги на деревянный пол и решил не обуваться. Револьвер – этот, наверное, самый дорогой моему сердцу подарок, переданный мне самим Остен-Сакеном, я всегда держал неподалёку, хоть патронов к нему у меня было всего полтора десятка, поэтому, дотянувшись до него, я вооружился, машинально взведя курок. Немного подумав, решил всё-таки поберечь заряды, тем более что у меня с собой имелась пара неплохих ножей, один из которых по старой привычке я держал за голенищем сапога. Оттуда я его и достал, осторожно вытащив лезвие из кожаных ножен. Привычно взвесил клинок в руке и на цыпочках, молясь лишь о том, чтобы половицы под ногами не скрипнули, начал красться в сторону двери.
В данный момент я остро пожалел о том, что очки, позволяющие видеть в темноте, оказались безвозвратно утрачены, сейчас бы они мне ой как пригодились. Но, тем не менее, промахнуться было сложно, и я постарался, производя как можно меньше шума, отодвинуть в сторону примитивный деревянный засов замка, благо что за годы использования его судя по всему обильно смазывали каким-то жиром, и он отошёл в сторону практически беззвучно. Где-то дальше по коридору послышалась какая-то возня, глухой удар и сдавленный женский вскрик. Пазл в голове сложился мгновенно, никаких других женщин, кроме жены капитана Врубеля я здесь не видел, и скорее всего что-то явно нехорошее происходит именно с ними. Тратить на раздумья драгоценное время было категорически нельзя, иначе мало ли что могло случиться.
Волевым усилием очистив разум от всего наносного, я как будто перешёл в своё прежнее боевое состояние, резко дёрнул на себя рукоятку двери и вышел в коридор. Быстрый взгляд вправо, но там никого, а вот слева, там откуда и слышались звуки, замечаю несколько силуэтов, причём расположены они буквально в двух с половиной метрах от меня, один из них в этот момент уже скрывался в слабо освещенном дверном проеме комнаты, в второй копошился, нагнувшись к замочной скважине соседнего с моим помещения. Судя по их действиям, эти ребята-полуночники однозначно задумали что-то недоброе по отношению к тем, кто расположился в комнатах и справа и слева. Снова раздался сдавленный женский визг - такое ощущение, как будто обладательнице этого голоса пытались закрыть рот ладонью, затем сразу же несколько сдавленных ругательств.
Но и моё появление не оказалось незамеченным. Один из ночных грабителей, а никем иным, на мой взгляд, они быть не могли - добрые обыватели не станут врываться посередь ночи к спящим людям, тот, который копошился над замком соседней с моей комнаты, тут же повернулся ко мне и, выпрямившись, двинулся в мою сторону.
- А вот и ещё один голубчик, - глухо прорычал он, - иди к папочке. Папочка таких любит.
Выглядел мужик коренастым и крепким, только вот и я не зря в своё время был отобран в морскую пехоту, да и чего уж греха таить, в этом мире меня уже не так крепко сдерживают цепкие лапы закона. Здесь, где совсем ещё недавно отгремела война, я нахожусь в своём праве и могу как угодно защищать свою жизнь. Мне не нужно думать о превышении допустимой самообороны, а в суде в мои показания как обладателя графского титула уж во всяком случае будут восприниматься гораздо весомее, если до этого суда дойдёт дело. Здесь на сотни километров вокруг и жилья-то приличного не встретишь, не то, что представителя власти. А это значит что? Правильно! Власть здесь я!
Уж не знаю, на что рассчитывал этот молодчик, кем бы он ни был. Быть может, оказавшись перед ним кто по хлипче, он бы наверняка и струхнул, только вот я просто сделал всего пару шагов навстречу. Коридор здесь достаточно узкий, разойтись двоим можно, только если повернуться боком, а следовательно и пространство для манёвра минимально, а судя по расположению рук, бандит тоже был вооружён. Прокачав в голове ситуацию, я принял решение, что рисковать всё же не стоит, тем более, что моё появление уже ни для кого не секрет, поэтому я просто и без обиняков выстрелил не целясь от бедра из револьвера, моментально окутавшись небольшим облачком порохового дыма. В следующую секунду мой противник, сложившись пополам от полученной в живот пули, рухнул мне под ноги и сдавленно завыл. Только вот обращать на него внимание уже не следовало - вряд ли он так быстро сможет прийти в себя и продолжить оказывать сопротивление, да и сильно сомневаюсь, что он вообще будет на это способен. Я уже было вознамерился просто наступить на него и перешагнуть, но, как оказалось, этого здоровяка ещё рановато сбрасывать со счетов - он тут же попытался схватить меня за ногу, только вот добился лишь того, что я слегка присев, несколько раз особо не целясь пырнул его ножом, нанося несопоставимые с жизнью внутренние повреждения, после чего двинулся дальше. Ещё пару шагов, и на меня из открытой двери, за которой располагалась на ночлег чета Врубелей, вываливается ещё один молодчик. Ещё один выстрел, затем не глядя добавил ножом, и, на всякий случай, ожидая какого-нибудь подвоха, придерживая на себе умирающее тело и пользуясь им как живым щитом, заставляю сделать его несколько шагов назад. Здесь уже есть свет – огонек чахлой свечи трясётся словно в припадке, но тем не менее позволяет разглядеть то, что происходит в помещении.
Эта комната оказалась чуть больше моей и, судя по всему, была рассчитана как раз на семейную пару, потому что кровать здесь выглядела больше. Не успел я как следует толком оглядеться, как в очередной раз убедился в том, что моя предосторожность оказалась не лишней. Из комнаты грянул выстрел, угодивший прямо в затылок бандита, которого я толкал перед собой. Кровь брызнула мне в лицо, но вызвала лишь она у меня лишь злорадную ухмылку.
- А вот и не попал, дружочек! – проворковал я.
Стрелявшего я уже видел и практически сразу узнал, как собственно говоря и труп того, кого до сих пор держал в руках. Это оказались как раз те самые мужики, которые объявились в общей зале трактира под самый конец вечера. Они ещё тогда мне не понравились, и вот поди ж ты, как оказалось, моя интуиция меня не подвела. Александра Михайловича я увидел лежащим ничком возле кровати, ребёнка нигде найти глазами не смог, а вот его жену, рот которой закрывала крепкая пятерня самого молодого из этой шайки усатого парня, держащего женщину перед собой и отгораживаясь ею от меня заметил практически сразу. Наполненные слезами глаза женщины с ужасом смотрели то на меня, то на лежащего без движения мужа, то на окровавленное тело с развороченной головой в моих руках, то в сторону кровати, и, скорее всего, она сейчас находилась в крайней степени шоковом состоянии.
Судя по выражению глаз бандита, он сейчас экстренно пытался найти выход из внезапно сложившейся непростой ситуации, и, судя по всему, его не находил. Пистолет в его ладони теперь уже был бесполезен, так как перезарядить его он бы не смог ни при каких обстоятельствах, поэтому он тут же отлетел в сторону, но в руке появился достаточно неплохой стилет.
- Бросай оружие, или я её прикончу! - нагло потребовал усатый молодчик.
- У меня к тебе встречное предложение. Вернее вопрос. Жить хочешь? - поинтересовался я. – Можешь не отвечать, я, итак, знаю, что хочешь. Предлагаю купить собственную шкуру. Поверь, оно очень щедрое, но действует всего минуту, а потом условия резко поменяются в негативную сторону. Давай так. Ты сейчас аккуратненько отпускаешь Анну Григорьевну, и если её муж жив, и с ним всё будет в порядке, как и с их ребёнком, то ты всего лишь отправишься на каторгу, и я клятвенно обещаю тебя не убивать. Честное дворянское слово.
- Я сам дворянин, и знаю, чего могут стоить эти слова. А вот тебя я не знаю! Откуда ты вообще вылез?!
- Чисто технически, наверное, откуда и все вылазят. Ну разве что за исключением тебя. Но к нашему дело это не имеет никакого отношения. Время уходит, поэтому давай уже принимать решение. Отпусти женщину.
- Свидетелей оставлять нельзя, - злобно протянул бандит, и его клинок слегка уколол пленницу под подбородок, после чего по нему покатилось несколько капель темной в неярком свече свечи крови.
- Бросай оружие, или я её убью, а потом и тебя! – снова потребовал бандит.
Только взглянув в наполненные ужасом глаза Анны, я понял, что похоже мне всё-таки придётся в очередной раз рискнуть жизнью ради спасения чужих в общем-то мне людей, поэтому не медля отбросил в сторону револьвер, и уже было собрался оттолкнуть от себя труп, как вдруг моя левая рука словно сама собой прикипела к мёртвому телу, а внутри меня снося какие-то внутренние преграды начала раскатываться жаркая волна, накачивая меня силой. А откуда-то из глубины разума послышались уже знакомые звуки потустороннего голоса:
- Еда!!!
Сказать, что я обрадовался, услышав это - значит не сказать ничего. Он жив, он вернулся, и теперь мне сам чёрт не страшен, только вот надо во что бы то ни стало потянуть время.
- Всё-всё, видишь, бросаю, - попытался успокоить я припертого к стенке грабителя. - А теперь и ты выполни свою часть сделки и отпусти женщину.
- Ложись на пол, и чтобы не дергался! - потребовал усатый.
- Но он же грязный! Вы же своими сапогами сюда земли нанесли.
- Ложись, я сказал, иначе, я её прикончу!
- Ложусь-ложусь, - послушно заверил его я и отпустил руки, чувствуя, что Бади насытился, а тело в моих руках начало медленно подрагивать. - Куда ложиться-то? Прямо вот сюда? - уточнил я, а в этот момент труп, стоящий передо мной, как-то неловко перевалился на ногах и оказался лицом к своему подельнику, после чего издал замогильный сдавленный рык, а может быть это был вдох, кто его разберет, каждый раз мертвецы после общения с жителем моей левой руки вели себя по-разному.
- Семён! - в ужасе раскрыв глаза, пробормотал бандит, и ожившее тело, видимо услышав знакомое имя, хотя ума не приложу как оно вообще могло соображать, ведь его мозг был буквально разворочен пулей, пробормотало:
- Барин.
Выглядело это так жутко, что девушка в руках усатого обмякла и потеряла сознание, в результате чего он вынужден был отпустить её, а сам, выставив клинок перед собой, видимо пытался понять, что вообще происходит.
- Да кто ты, чёрт тебя дери, такой?! – вскричал дурным голосом тать. – Не подходи, зашибу!
- Зря ты меня не послушался, парень, - пожав плечами, начал пояснять я. – Я, видишь ли, чёрный колдун, мёртвых поднимаю и заставляю их жрать того, кого мне вздумается. Так что тебе конец, свою минуту ты на препирательства истратил.
Труп сделал ещё несколько мелких шагов вперёд, и, судя по всему, это стало последней каплей в чаше терпения молодого бандита, хотя у меня вдруг стали закрадываться кое-какие сомнения в его сословной принадлежности - слишком уж тонкие и правильные черты лица, да и усики эти молодцеватые, труп подельника его ещё и барином назвал, - всё это говорило в пользу того, что в бандиты подался чей-то аристократический отпрыск.
- Стой, не подходи! - буквально завизжал до смерти напуганный парень и выставил перед собой стилет.
- Зря стараешься, мертвеца убить невозможно, - продолжил я ломать комедию, оценивая обстановку, ведь мне стоило торопиться, отмерянные мне тридцать секунд скоро закончатся, и тогда вся эта ситуация может вновь пойти не по моему сценарию.
Поэтому я, понимая, что рисковать не стоит, попросту поднял отброшенный мной в сторону пистолет и, обойдя мычащее что-то нечленораздельное тело, направил его в лицо усатому. Сделал я это очень вовремя, потому как временно оживший Семён, заряд потусторонней энергии в котором закончился, мешком повалился мне под ноги, и я, расплывшись в любезнейшей улыбке, попросил:
- Будьте так любезны, сударь, бросьте железку, иначе мне придётся и вас превратить в нечто подобное. Будете потом мне прислуживать, пока окончательно не сгниёте.
- Да как такое возможно? - пробормотал ещё достаточно молодой парень, глаза которого были широко раскрыты от ужаса.
А ведь я сейчас тоже представлял из себя то ещё зрелище - заляпанное кровью и чужими мозгами лицо совсем не добавляло мне куртуазности.
- Кто ты такой? – шёпотом спросил он у меня.
- Граф Зотов. К вашим услугам.
Судя по всему, этот в недавнем прошлом весьма даже самоуверенный бандит, так же как и его недавняя жертва, оказался в шоковом состоянии, и не совсем отдавал себе отчёт в том, что он делает, поэтому я осторожно забрал у него из рук действительно неплохой и скорее всего стоящий немалых денег стилет, засунул его себе за пояс, а затем с силой нанёс удар в челюсть негодяя, дабы не тратить время на его связывание. Голова несчастного дёрнулась, глаза закатились, и он потерял сознание, а в этот момент в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, только на этот раз обладатели этой обуви явно не скрывались. Спустя всего несколько секунд в дверном проеме показалось несколько крепких бородатых мужиков, скорее всего отдыхающих на первом этаже ямщиков во главе с хозяином трактира.
- Что здесь происходит? - требовательно поинтересовался он, рассматривая творящийся в комнате хаос и лежащих вокруг меня на полу людей.
- Бандиты у вас тут по ночам орудуют, любезный. Людей добропорядочных грабят, - пояснил я. – Ты, - уверенно ткнул я в его сторону пальцем, - иди сюда. Этого связать и охранять. И не дай бог, он куда-то сбежит, или тем более внезапно сам собой зарежется. Ты меня понял, трактирщик?
- Понял ваша милость, - в миг изменившись в лице, пробормотал мужик и тут же бросился выполнять приказ.
Ну а я осторожно опустился на одно колено и поднял с пола бесчувственную женщину, перенёс её на кровать, после чего, убедившись в том, что она просто находится без сознания и не ранена, аккуратно перевернул на спину её мужа, лежащего ничком. Судя по всему, ему чем-то ударили по голове, но и он был жив, и это было хорошим знаком. Спустя еще пару минут в комнате уже было не протолкнуться, да и света добавилось. Капитана и его жену привели в чувство, перевязали, мальчик нашёлся под кроватью, судя по всему он очень испугался, и его мелко трясло, но, оказавшись на руках у матери, он достаточно быстро начал успокаиваться и спустя полчаса уже спал. Единственным, кто так и не покинул свою комнату, был мой сосед, спасенный получается мною от ограбления. Скорее всего он изрядно испугался ночного происшествия и разговаривал со всеми из-за закрытой двери, категорически заявив, что до рассвета он никуда не выйдет и пристрелит любого, кто попытается к нему войти.
В общем-то он находился в своём праве, да и дела до него мне никакого не было. Меня больше волновало самочувствие Александра Михайловича и его семьи, которым не повезло пережить далеко не самые приятные моменты в их жизни. Но больше всего меня радовало то, что Бади вернулся. Я всё ещё не мог с ним общаться, и на мой зов он не откликался, но мои способности ко мне вернулись, и это самое главное. Мне кажется, что сейчас его было бы неплохо ещё подкормить, да и подходящее тело для этого имелось, только вот совершать что-то подобное в присутствии немногословных и явно напряжённых мужчин мне явно не стоило.
Оставив немного успокоившуюся жену с сыном в комнате, капитан в компании со мной спустился в общий зал трактира, где хозяин в качестве извинений выкатил нам бутылку вина, видимо приберегаемую для особых случаев, и мы с ним выпили за счастливое избавление от подлых ночных татей, после чего решили учинить допрос тому самому усатому пареньку. Правда вот результатов особых достичь мы так и не смогли, потому как, приведя его в чувство, я убедился, что мои действия и слова, судя по всему, повредили его и без того убогий разум. Он практически без остановки нёс какую-то ахинею, но основное мы поняли - это был действительно какой-то мелкий обедневший аристократ, сбежавший в компании с несколькими другими дезертирами из армии и таким вот нехитрым способом добывающий себе хлеб насущный. Скорее всего, оказавшись с нами под одной крышей и заприметив наверняка имеющих при себе запас наличности путников, они решили нас ограбить, правда по какой-то нелепой случайности прошли мимо моей комнаты, что в конечном итоге и не позволило им завершить задуманное. Присутствующие при допросе мужики подтвердили, что слышали несколько подобных историй, и вполне вероятно мои действия положили конец бесчинствам этой злокозненной банды.
Надо было решать, что делать с ним дальше. Я предлагал просто пристрелить, но Александр Михайлович категорически отказался от подобных мер, заявив, что этого негодяя необходимо судить, и он позаботиться об этом. Парня как следует связали, затем Врубель оплатил одному из ямщиков доставку этого сбрендившего бандита в ближайший уездный город, где тот и должен был передать его с подробным письмом в полицию.
Спорить я не стал, да и какое мне, собственно говоря, дело до судьбы вставшего не кривую дорожку преступника. По большому счёту эти душегубы оказали мне неоценимую помощь, ведь именно благодаря им Бади вернулся. А единственным негативным моментом можно ли считать лишь то, что мне пришлось застирать испачканную кровью рубаху, ну и как следует умыться. Ну и два патрона израсходовал, вот об этом я действительно жалел.
За всеми этими хлопотами я и не заметил, как наступила утро, и мне пришлось покидать этот ям гораздо позже того момента, на который я рассчитывал. Мы тепло распростились со спасённой мною четой Врубелей, напоследок я поворошил волосы на голове их сынишки, клятвенно пообещал при первой же возможности посетить их в Одессе, куда капитан с семьей и держал свой путь, и, подготовив, неплохо отдохнувшую за ночь, Занозу, к дороге, забрался в седло и тронулся дальше. Впереди были ещё тысячи вёрст и десятки подобных трактиров, и чем раньше я оставлю их за своей спиной, тем меньше мне придется мерзнуть и терпеть превратности пути.
Глава 4. На Урал
Отдалившись примерно на пять вёрст, я не удержался и, не слезая с лошади, снял китель, перекинув его через луку седла, и принялся осторожно снимать бинты. Слой за слоем пропитанное мазью полотно скатывалось в аккуратные рулончики. С особой бережностью пришлось действовать, когда остался последний слой - здесь раньше приходилось периодически отрывать корочки с прилипшей тканью. Так получилось и в этот раз. Кряхтя и морщась, я всё-таки удалил бинт и смог как следует осмотреть свою пережившую множество бед конечность.
Ну что сказать: с последнего момента, когда я это делал, явно прослеживалась положительная динамика. Часть рубцов, которые до этого никак не желали заживать, закрылись. Данный факт не мог не радовать. Только вот с первого же взгляда стало понятно, что это не все изменения. Самое главное бросилось в глаза практически сразу - цвет рубцов, по крайней мере тех, которые зажили, изменился, став тёмно-коричневым, а местами и практически чёрным. Это было странно. Я даже осторожно потрогал тонкую молодую кожу – но, ничего не изменилось, не стёрлось, они действительно потемнели. Таким образом, рука покрылась чёрными прожилками, но тем не менее никаких болевых ощущений я не испытывал. Чувствительность сохранилась только там, где оставались открытые раны.
Насторожило кое-что ещё: эти чёрные линии распространились на область плеча, там, где раньше никаких шрамов не было. Пока ещё немного - всего сантиметров на семь, но это не на шутку меня напугало и я пообещал сам себе внимательно следить за динамикой. Правда, немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что по большому счёту это ничего не меняет. Самое главное, что процесс заживления пошёл, и тут не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять причину: поглощение энергии того трупа вернувшимся из небытия Бади и запустило этот механизм. Значит, можно надеяться, что если как следует его накормить, то я смогу полностью вернуться в прежнее состояние. Но, пока придётся ходить с бинтами, чтобы не дай бог не занести дополнительную заразу. А сейчас, когда я нахожусь в пути, в этих настоящих бомжатниках, сделать это проще простого.
Настроение как-то сразу улучшилось, и я стал гораздо веселее смотреть на окружающий ландшафт. Периодически по дороге попадались телеги и одиночные всадники. Заноза бодро топала по грунтовке, а иногда я пускал её рысью. Погода стояла хорошая, и этим надо было пользоваться, поэтому в следующем яме я остановился только для того, чтобы поесть, и сразу же двинулся дальше. Трактиры сменялись трактирами, дни, как и бесконечные вёрсты дорог, оставались за спиной. К вечеру неизбежно приходилось одевать шинель и утепляться, но днём было очень даже ничего. Самое главное, что погода стояла солнечная, поэтому я спешил как мог, выспрашивая дорогу на каждой остановке и выстраивая оптимальный маршрут. Сколько точно я проехал, подсчитать было трудно, но, по моим прикидкам, мне удалось преодолеть как минимум триста вёрст, и то лишь благодаря Занозе, которая оказалась очень выносливой, и я мог часть пути пускать её рысью.
