«А ведь я здесь бывал, - подумалось мне. - И на мой взгляд, то, что я видел в своём времени, выглядело несколько иначе, как будто кто-то сильно поработал над внешним видом, и сильно перестроил изначальный вариант».
Я не стал здесь задерживаться и двинулся дальше в поисках ночлега. И хоть в Бахчисарае, как оказалось, постоялых дворов было больше двадцати, но найти себе место для постоя оказалось просто нереально. Даже офицерский чин и графский титул не смогли мне в этом помочь - таких, как я, тут были сотни, а может быть, и тысячи. Но тем не менее я прекрасно понимал, что добраться до следующей точки маршрута за оставшийся кусок дня у меня совершенно точно не получится. Пришлось идти на поклон к местному населению, искать для себя хоть какой-то уголок и навес для лошади. Благо что деньги в кармане имелись, а они, как известно, открывают любые двери. Здесь мне еще и с лошадью помогли, за что я был очень благодарен.
Ночью мне не спалось, я постоянно просыпался и тревожился. То ли привычка постоянно находиться начеку сказывалась, то ли страх, что вот-вот я проснусь в своей палате, где пахнет лекарствами и несбывшимися надеждами, - не знаю. Встал я затемно, поблагодарил хозяина, который уже копошился во дворе, забрал Занозу и двинулся дальше.
Путь лежал в Симферополь, и на удивление дорога из Бахчисарая в губернский город оказалась не самой плохой, по крайней мере её не успели так размолотить перемещающиеся войска в период осенней распутицы. Просто грунтовка, укатанная тысячами колёс, с лужами после вчерашнего дождя. Я старался не останавливаться и держался ближе к обочине, потому что в центре, где как правило и шли повозки, дорога была хуже. «Подумать только, - вспоминал я гладкий асфальт, - вот чего я никогда не ценил».
К обеду проголодался и остро пожалел о том, что не подумал об этом заранее. Как-то расслабился я в последнее время: как-никак распорядок дня и регулярные, хоть и не очень обильные, приёмы пищи расхолаживают. А сейчас же, похоже, придётся думать ещё и об этом. Благо что вёрст через двадцать мне удалось обнаружить небольшой постоялый двор, где я отобедал. Здесь тоже были военные, но не так много, как в Бахчисарае, поэтому и место себе найти удалось без особых проблем. Но тем не менее надо было спешить: вечер осенью наступает достаточно быстро.
И снова дорога и хмурое небо, которое чем дальше, тем становилось только темнее. К Симферополю добрался практически в полной темноте, и вот тут уже колея оказала неоценимую помощь - иначе немудрено было бы сбиться с пути. На въезде меня остановил караул, проверили бумаги и, не чиня препятствий, пропустили дальше. Более того, подсказали, куда можно пойти, чтобы попытаться остановиться на ночлег. Немного поболтав с солдатами, я выяснил, что по большому счёту весь Симферополь в данный момент является одним огромным госпиталем. Здания губернских учреждений, учебные заведения, частные дома - всё это было превращено в лазареты. Совсем не тот коленкор, что в Бахчисарае, где пахло кофе и кожей. Здесь пахло болезнью, карболкой и гноем, бельём и соломой, чем-то кислым и сладким одновременно. И тишиной - той особой тишиной, которая бывает только в больницах, когда все говорят шёпотом, потому что кто-то умирает от ран за стеной. Странно это всё, и непонятно почему так, но думать об этом после утомительной дороги не хотелось, как и находиться в этом месте. Если солдаты и привыкли к подобному, то мне почему-то совсем не желалось такого сомнительного по уровню комфорта соседства, поэтому я двинулся дальше.
Город оказался большим, и скорее всего раненых размещали далеко не везде. Как ни крути, ведь и здесь жили аристократы, дома которых никто бы не рискнул занимать. А значит, нужно было искать. Правда, делать это в ночной тьме непросто, но тем не менее я старался, потому как очень устал за этот переход и мне, честно говоря, хотелось хоть куда-то упасть и отключиться. Только вот, несмотря на наличие достаточно приличного количества гостиниц и постоялых дворов, найти хоть что-то для себя мне никак не удавалось. И вот когда я уже практически отчаялся, то вдруг подумал: хоть мне и присвоили графский титул, это совсем не значит, что я должен непременно располагаться в апартаментах. Поэтому просто, не чинясь, договорился с хозяином одного из таких заведений и разместился на сеновале, расположенном неподалёку от конюшни. Таких, как я, тут оказалось примерно с десяток. Но, помещение было достаточно просторным, поэтому местечко для себя я нашёл без особого труда. Правда, пришлось потратить некоторое время на то, чтобы расседлать Занозу и перенести всё своё имущество с собой, потому как я сильно сомневался в том, что поутру найду его на месте. Навыка у меня особого не имелось, но тем не менее я справился. И как только почувствовал под собой запах сена - такой пряный и приятный, - тут же вырубился.
Снились кошмары. Не конкретные, а тягучие: какая-то грязь на дорогах, лица раненых, запах лекарств, чьи-то стоны. А под самое утро я вновь пережил взрыв того самого артефакта, от чего и проснулся, едва понимая, где нахожусь. Придя в себя, наученный горьким опытом, я наскоро позавтракал на постоялом дворе, попросил себе припасов в дорогу, расплатился, оседлал Занозу и двинулся дальше.
После того как губернский город остался за спиной и всё та же самая бесконечная колея потянулась на север, в сторону материка, я понял, что всё прежде виденное мной было ещё не таким уж и ужасным. Я, конечно, знал, что в это время никакого асфальта нет, что колёса увязают в грязи, что по таким трактам путешествие в три тысячи вёрст займёт месяц. Но знать и прочувствовать на собственной шкуре - это совсем разные вещи.
Сначала тянулись предгорья: дорога петляла между холмами, то поднимаясь, то опускаясь в балки, где грязь доходила иногда почти до колена, особенно если по ним струился какой-нибудь ручеек, и я проклинал себя за то, что не купил повозку. Но повозка застряла бы здесь ещё быстрее - верхом было всё-таки легче, хотя Заноза регулярно выражала недовольство подобным с собой обращением каждым своим движением и взглядом. Периодически попадались длинные вереницы телег, нагруженные продовольствием, разнообразными припасами, снарядами, ранеными. Возницы - мужики в рваных армяках - матерились на чём свет стоит, погоняя измождённых лошадей.
Всё это заставляло меня раз за разом вспоминать свой родной мир - XXI век, Челябинск, кофейни на каждом углу, интернет, возможность заказать пиццу в три часа ночи, движущийся чётко по графику общественный транспорт. Всё это казалось сейчас таким далёким, будто случилось не со мной, а с кем-то другим. Лошади, насколько я понимаю, дорога нравилась ещё меньше, чем мне: ведь ей приходилось тащить на себе под сотню килограмм, но тем не менее она послушно шла вперёд, а иногда, когда позволяла поверхность под её ногами, я переводил её на рысь, правда давалось мне это ускорение весьма непросто.
А вскоре дорога пошла через степи, холмы остались позади, и теперь вокруг насколько хватало глаз расстилалась равнина - жёлтая, выжженная палящим летним солнцем, хотя осень уже давно должна была принести сюда дожди. Но они лили где-то в другом месте, там, откуда я и начал свой путь. Здесь же было сухо, и ветер поднимал тучи пыли, которая умудрялась найти любую щель: она скрипела на зубах, забивала глаза и ноздри. Благо что хоть время от времени попадались ямы, в которых можно было остановиться на ночлег. Собственно говоря, любой тракт и существовал только с их помощью. Обычно они располагались примерно на расстоянии дневного конного перехода, и это было даже удобно: по крайней мере, мне ни разу пока что не пришлось ночевать под открытым небом, хоть особым комфортом в тех местах, где я останавливался, и не пахло.
К исходу третьих суток я добрался до Перекопа, хотя поначалу не понял, что это такое, увидев впереди какие-то укрепления. Я миновал его уже в сумерках, и вокруг, как ни странно, было пустынно: ни деревни, ни огонька - только ветер, пыль и дорога, уходящая в никуда. Материк встретил меня прохладой - ещё не холодом, но явно давал понять, что впереди меня ждут серьёзные испытания. Ветер дул с севера, и пришлось одевать шинель, благо что взял её с собой.
Неумолимо ландшафт начал меняться, начали попадаться сёла с редкими жителями, которые смотрели на меня со странной смесью страха и затаённой надежды, словно ждали от меня какой-то помощи. Где-то они копошились в огородах, где-то женщины таскали воду из колодцев в каких-то обносках, а старики сидели на завалинках, смотря застывшим взглядом куда-то вдаль.
«Крепостное право, - напомнил я сам себе. - Оно здесь ещё существует и очень даже неплохо себя чувствует, хотя в моем времени ему осталось совсем немного».
Так что, несмотря на то что я являюсь как ни крути представителем просвещённого века и всегда осуждал подобное отношение к людям, надо помнить, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Я теперь как ни крути - наследник графского титула, а это значит, что и у меня, по идее, подобные люди должны иметься в собственности. Только сейчас до меня начало доходить: быть аристократом в этом мире непросто, тем более, когда совсем не чувствуешь в себе никакой магической силы. Раньше, когда я мог поднимать мёртвых своей рукой, я бы наверняка смог вписаться во всё это, но сейчас я, можно сказать, пустышка, и нужно сильно постараться, чтобы хоть что-то получить от этого неожиданно свалившегося на меня наследства.
И снова придорожный постоялый двор, к которым я уже стал понемногу привыкать. Полупустой общий зал. Мне подали показавшуюся достаточно неплохой кашу и даже бокал хоть и дрянного, но всё-таки вина. Правда, пришлось заплатить за него немалую цену, но, честно говоря, я так устал, что мне хотелось хоть немного расслабиться. Здесь мне удалось взять небольшую отдельную каморку и, можно сказать, провести ночь с относительным комфортом. Правда, спал я опять плохо. То ли усталость, то ли невесёлое настроение, но мне снова снились кошмары. На этот раз не госпиталь, а что-то другое: камень, холод, глубина и ощущение, что кто-то или что-то смотрит на меня из темноты. Проснулся я в холодном поту задолго до рассвета. Некоторое время лежал, уставившись в потолок, пытаясь понять, что со мной происходит. Правая рука горела. Не больно, а как-то странно, словно кто-то провёл по ней раскалённым прутом. Я посмотрел на ладонь, даже отогнул бинты, но под ними ничего не было видно. А потом это ощущение пропало.
- Бади? - в надежде позвал я, но вновь не услышал ничего.
За окном выл ветер. Октябрьская ночь гудела как гигантская труба, и пришлось усилием воли заставить себя закрыть глаза и постараться уснуть - ведь с рассветом снова ждёт дорога, тысячи вёрст, которые непременно нужно преодолеть. Как ни крути, а согласно имеющимся у меня бумагам, меня ждёт там имущество, вполне вероятно какое-никакое жильё, и уж наверняка аристократы не будут селиться в каких-нибудь лачугах. А значит, нужно идти вперёд. Постепенно воля взяла верх над организмом, и я заснул, чтобы утром вновь отправиться в путь.
Довольно быстро я понял, что в пути мне придётся провести много дней. Придорожные трактиры или ямы располагались примерно в двадцати пяти километрах друг от друга, и преодолеть их можно было, если постараться, часа за четыре, если конечно же не жалеть собственный позвоночник и пятую точку. И поначалу, честно скажу, мне было нелегко. Но человек - такая скотина, что привыкает ко всему, вот и я стал приспосабливаться к практически непрерывному компрессионному воздействию на позвоночник. Ехал и ехал вперед, стараясь поменьше думать и получше рассматривать окрестности. Всё-таки раньше я в этих местах не бывал. Скачка меня настолько сильно утомляла, что начинал думать о том, что рассказы о том, как раньше путешествовали верхом - полнейший бред и чистой воды выдумка. Долго я так точно не протяну, поэтому я решил, что надо поторапливаться, и за день необходимо преодолевать как минимум два таких перехода. Благо что Заноза, несмотря на свой скверный характер, оказалась достаточно выносливым животным, способным выдерживать такие нагрузки, а ночью ей хватало времени, чтобы отъесться и восстановить силы. А их ей требовалось немало, так как дорога местами, мягко говоря, представляла из себя сплошное месиво, особенно по утру.
Места вокруг лежали дикие, я бы сказал - целинные. Когда-то, потом, сотню лет спустя, сюда придут рабочие и механизаторы с тяжёлой техникой, перепашут эти бескрайние поля и получат, наверняка, небывалый урожай. Сейчас же единственными островками цивилизации оставались придорожные трактиры. Я взял себе за правило с утра просыпаться как можно раньше (благо что хоть тут особых проблем не было), и большая часть путешественников, а их по дороге встречалось, не сказать, чтобы мало, также старались выехать пораньше. Стал так же поступать и я: быстрый завтрак, попросить немного припасов в дорогу - и в путь. К обеду я успевал добраться до следующей точки, где можно было перекусить и немного отдохнуть. А затем ещё один переход. По моим скромным подсчётам, если действовать в таком режиме, не жалеть себя и не делать длительных остановок, то мне понадобится полтора, а то и два месяца.
Следовало подумать о том, что погода в это время года - штука непредсказуемая, и вполне возможно, к моменту, когда я начну подъезжать к Уралу, там уже наступят суровые холода, и может так случиться, что моё передвижение сильно замедлится. Поэтому стоило спешить. Я и спешил.
В своей прошлой жизни я несколько раз путешествовал по железной дороге из Челябинска в Крым и знал, что маршрутов достаточно много. Можно было двинуть на Харьков, а затем в сторону Москвы и уже оттуда через Казань и Уральские горы добираться до Екатеринбурга, но что-то меня останавливало от этой затеи. Во-первых, там достаточно быстро может наступить зима, а во-вторых, это на мой взгляд просто дальше, и переходов понадобиться больше. А следовательно, и мое седалище будет страдать дополнительно. Поэтому я принял хоть и сомнительное, но всё-таки достаточно взвешенное решение: двигаться по южным рубежам, поэтому и направился в сторону Черкасска, чтобы как можно больше времени провести, не испытывая зубодробительный холод и ехать вдоль Азовского моря. Этот путь был, безусловно, не такой наезженный, но тем не менее инфраструктура и здесь существовала, а большего мне и не было нужно.
К исходу шестых суток, уже потеряв счёт в общем-то однообразным ямам, к исходу дня я наконец-то добрался до очередного такого постоялого двора, где и должен был переночевать. Это заведение, в отличие от тех, что мне встречались раньше, было огорожено каменным забором высотой примерно по грудь взрослому человеку - с деревом тут явно были проблемы. Да и где его взять в степи, проще камней насобирать.
Оказавшись внутри, я, уже получив некоторый опыт, определил Занозу на постой, собрал свои нехитрые пожитки, включая седло (которое, как оказалось, было достаточно ценным предметом - его легко можно было лишиться, если оставить без присмотра), после чего прошёл в двухэтажное здание, первый этаж которого был каменным, а второй - деревянным.
Это заведение мало чем отличалось от всех остальных. Внизу располагался трактир: тёмный, достаточно душный и пропахший за долгие годы широкой гаммой разнообразных ароматов, но тем не менее здесь было достаточно тепло. Более того, из-за не самого популярного направления, а может быть, и из-за войны, постояльцев оказалось немного, поэтому я достаточно легко договорился и арендовал небольшую каморку на втором этаже, куда и свалил все свои вещи. После чего спустился вниз, чтобы поужинать.
За несколькими деревянными столами, липкими и засаленными, сидело несколько мужиков, скорее всего ямщиков, коротающих вечер и о чем-то мирно беседующих под чарку какого-то пойла, пара-тройка путешественников, явно едущих отдельно друг от друга, потому что сидели они в разных местах. И один из них, который располагался в компании женщины, на руках у которой находился маленький мальчик, сразу же бросился мне в глаза. Не молодой, но весь какой-то крепкий и уверенный в себе. Увидев меня в мундире, он тут же поднялся из-за стола и, сделав несколько шагов (причём я заметил, что он явно прихрамывает), представился:
- Добрый вечер, милостивый государь. Позвольте отрекомендоваться: капитан Александр Михайлович Врубель. Не откажите в любезности составить нам компанию. Не часто можно встретить в этих местах офицера.
- Здравствуйте, - с легким поклоном головы поздоровался я. - Алексей Николаевич Зотов, к вашим услугам.
Мне ещё трудно было играть роль дворянина, хотя умом я и понимал, что нужно научиться это делать. Именно поэтому я и принял это неожиданное приглашение. Тем более что и фамилия мне показалась странно знакомой.
- Позвольте представить вам мою жену, – расплылся в улыбке мой визави. – Анна Григорьевна.
Молодая и приятная глазу женщина лет примерно около двадцати галантно улыбнулась, но вставать, ввиду сидящего у неё на коленях ребёнка, не стала.
- Приятно познакомиться, Анна Григорьевна. У вас очень красивый ребёнок, насколько я понимаю - весь в маму.
Сказав это, я подумал, что, наверное, не стоило делать такой явный комплимент в присутствии мужа, однако тот лишь расплылся в довольной улыбке.
- И вы абсолютно правы, любезный Алексей Николаевич. Сынишкой я горжусь. Надеюсь, что он станет великим человеком. Присаживайтесь. Честно говоря, мы уже третью неделю в дороге, и нам редко удаётся с кем-нибудь побеседовать.
Усевшись за стол, я наконец-то дал отдых натруженной спине и с наслаждением вытянул ноги. Тут же подскочил смотритель заведения и принял заказ, хотя выбор был, можно сказать, стандартным.
- Тут совершенно правы, - признал я. - Я совсем недавно выехал и уже чувствую, что она будет бесконечной, тоскливой и утомительной.
- Откуда путь держите? - поинтересовался капитан.
- Из Севастополя, - признался я.
- И как там? Говорят, наши провернули какую-то хитрую штуку и смогли взять верх над союзниками, да так, что Восточная война неожиданно быстро закончилась.
- Не знаю, закончилась она или нет, но Крым мы отстояли, - не стал вдаваться я в подробности. - Я, честно говоря, после тяжёлого ранения, - на этих словах я показал забинтованную руку, - долго валялся в госпитале и ещё не совсем понимаю, как дальше будут развиваться события.
- Да знамо как. Сейчас дипломаты вступят в дело и, как всегда, конфликт отодвинется на неопределённый срок, чтобы лет через десять вспыхнуть где-нибудь в другом месте, а может быть, и снова на южных рубежах. Я вообще считаю, что нужно докатиться до Парижа или Лондона и выжечь там всё калёным железом. Но кто нас слушает?
Благоразумно решив промолчать, я лишь пожал плечами. Этот человек мне определённо нравился: чувствовалась в нём какая-то честность и открытость. Истинный вояка.
- А вы куда путь держите? - поинтересовался я. - Да ещё и с семьёй. Время то не спокойное.
- В Одессу, - не стал ничего скрывать Александр Михайлович. - Новое назначение получил после ранения. Буду заниматься тыловыми вопросами. А вы куда следуете?
- У меня отпуск по ранению. Вылечить не смогли, поэтому пока отпустили на все четыре стороны. Еду разбираться с наследством в Екатеринбург.
Капитан присвистнул.
- Однако, - протянул он, - не самое лучшее время вы выбрали для путешествия, Алексей Николаевич. Зима скоро. Боюсь, до морозов никак не успеете, даже если загонять лошадей будете между станциями.
- Я верхом, - честно признался я. - Поэтому и решил двинуться по югам, а не через Москву.
- Думаете выиграть время? - с пониманием покачал головой офицер. - Понимаю. Но тут как повезёт. Сами видите: погода ненастная. Хотя кто его знает - через пару дней может вновь наступить жара, и придётся глотать пыль. Тогда в день и по три верховых перехода сделать возможно будет.
- На то и расчёт, - улыбнулся я. - По крайней мере, шанс на это есть.
- Ваша правда, - улыбнулся офицер.
В этот момент мне принесли мой заказ: кашу с солониной - немудрёный ужин, к которому я уже привык. Хорошо хоть хлеб был свежий, ноздреватый и душистый, а вместо напитков мне предложили чай из большого общего самовара, который полагалось пить из расписных блюдец.
На вкус поданную пищу я вынужден был признать достаточно сносной, поэтому, сославшись на зверский голод, начал её ускоренно поглощать, и в этот самый момент где-то за спиной хлопнула дверь, свечи, размещённые на столах, заколыхались, и все сидящие в помещении люди обернулись на вошедших. Их было пятеро - крепкие мужики, один из которых казался явно моложе остальных, - они оглядели трактир и тут же заняли место неподалёку от входа.
Вот чем-то они мне не понравились. Не знаю, как это описать словами. Вот бывает ведь так, что ты смотришь на человека и сразу чувствуешь его негативное отношение к себе, или сам хочешь дать ему в морду, хотя он тебе ничего и не сделал. Так и в этот раз – я мазнул по ним взглядом и внутренне напрягся, однако мой собеседник и ухом не повёл, дожидаясь, пока я закончу приём пищи, чтобы можно было продолжить разговор. Судя по всему, ему очень хотелось узнать подробности Крымской кампании. А пока я ел, он рассказывал о собственной службе, что на самом деле мне было очень даже интересно.
Закончив свой немудреный ужин, я снова переключился на общение, а затем, минут через пятнадцать, мальчик начал клевать носом, и его отец, увидев это, извинился и повёл семью наверх, в комнату. Направился в свою и я, потому как надо было как следует отдохнуть перед дальней дорогой.
Глава 3. Ночные гости
Арендованная на ночь комната встретила меня сыростью и темнотой. За затянутым бычьим пузырем окном уже опустилась ночь, поэтому выданная хозяином сего заведения восковая свеча пришлась как нельзя кстати. Её неровный свет отодвинул границы мрака к углам этих, в принципе шикарных по местным меркам апартаментов, и я машинально проверил на месте ли моё имущество. Всё было в порядке, поэтому я не стал оттягивать момент отхода ко сну, так как планировал выехать пораньше. Стянул осточертевшие за долгую дорогу сапоги с ног и улёгся на простую деревянную кровать, поверх которой лежал соломенный тюфяк, положив под голову шинель, которую свернул и сделал нечто наподобие подушки. Не самое удобное место для полноценного сна, но в нынешних реалиях не самое и плохое. Уже нужно радоваться, что над ухом никто не храпит, и не надо беспокоиться о сохранности вещей, которые могут запросто умыкнуть, если остаться ночевать в общих комнатах. В общем - ни отель «Хилтон», конечно, но сойдёт.
Безусловно, стоило беспокоиться о различной живности, которой в подобных местах водилось немало, но к этой беде после солдатских палаток я как-то попривык, да и хозяин яма заверил, что все комнаты регулярно моются с отваром полыни, и никаких вшей, а тем более клопов здесь нет и в помине. Уж он, видишь ли, государем на то поставлен, и следит крепко. А может и вправду нет тут никаких кровососущих насекомых, по крайней мере запах в комнате стоял слегка пряный и специфический. А помня о том, что в мире существует огромное количество видов полыни, может быть, это как раз и был какой-то её местный аналог.
Как только мышцы моего уставшего организма почувствовали горизонтальную плоскость под собой и расслабились, то я буквально простонал от наслаждения, всё-таки несколько дней путешествия верхом не могли благотворно сказаться на самочувствии. Глаза сами собой закрылись, словно налитые свинцом, и жёсткая кровать мне в мгновение ока показалась мягкой периной. Так что отключился я практически мгновенно, сам того не заметив, провалившись в сон.
Бронированный микроавтобус нещадно трясло на ухабах, и каждый из них отдавался во мне резкой болью. Мы ехали куда-то, где мне должны были оказать медицинскую помощь. Несколько ребят, которые находились на соседних креслах, настойчиво пытались разговаривать со мной, по всей вероятности не давая мне отключиться. Ну а я же смотрел мутным, и уж наверняка не самым адекватным взглядом им в лица, и честно говоря не узнавал. Хотя бойцов нашего подразделения, с которыми нам довелось пройти достаточно много, я по идее должен был помнить. Только вот, видимо, ничего кроме пакета с оторванной у меня конечностью, мой мозг, находящийся в шоковом состоянии, видеть не желал. Его, и забинтованный обрубок левой руки, крепко прижатый такими же бинтами к бронежилету, снять который мне видимо не разрешили.
Лёд, в которой была помещена ампутированная снарядом рука, уже наполовину растаял, жидкость с небольшой примесью спирта смешалась с кровью, и сейчас всё это алое месиво колыхалось вместе со всеми пассажирами, присланного из посольства автомобиля. В какой-то момент я вдруг понял, что всё это как-то неправильно, всё это было не так. Меня эвакуировали уже после того, как я заставил того аборигена пришить мне оторванную руку. Воспоминание об этом факте тут же привело к пониманию, что всё, что мне видится – нереально, и я нахожусь во сне. Возможно, именно поэтому я и не узнаю лица ребят, сидящих рядом.
Постепенно, фокус моего внимания сосредоточился на содержимом пакета, и, повинуясь каким-то внутренним побуждениям, я, воспользовавшись здоровой рукой и зубами, вскрыл его, а затем достал оттуда свою драгоценную конечность. Почему-то моё поведение никак не повлияло на попутчиков, и я принялся рассматривать отделенную от меня часть своего тела. Внезапно мне показалось, что пальцы на довольно холодном куске ампутированной плоти дёрнулись, и я чуть было не выронил её обратно в пакет.
- Что за чёрт?! - растерянно пробормотал я, нахмурив и без того искажённую болью и обстоятельствами физиономию.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем пальцы снова пошевелились, и я готов был голову отдать на отсечение, что мне точно не показалось.
Внезапная догадка обожгла разум пониманием, и я буквально выкрикнул:
- Бади!!!
И в этот момент прямо по центру ладони кожа разошлась так, как будто это был какой-то странный вычурный глаз, и оттуда на меня взглянул огненный крестообразный зрачок.
- Бади, ты живой! - расплывшись в улыбке, словно увидев старого друга, пробормотал я, уже надеясь поговорить с ним, но в этот момент глаз ещё раз моргнул, затем закрылся, и ладонь сжалась в кулак, после чего я резким рывком вынырнул из сна и проснулся, уставившись в чёрный потолок комнатушки, затерянного где-то в дебрях Российской Империи придорожного трактира.
Свеча, оставленная мною на небольшом столике, расположенном неподалёку от кровати, по всей вероятности уже давно догорела, да и была она в общем-то лишь огарком. Проведя ладонью по лицу, я почувствовал на нём липкий холодный пот, и тяжело разочарованно вздохнул. Сон, это всего лишь дурной сон. И тем не менее я машинально поднял левую руку, которую по-хорошему надо было бы перебинтовать, и несколько раз сжал ладонь в кулак, проверяя всё ли с ней в порядке. Рука работала прекрасно, но я в который уже раз мысленно всё-таки попытался дотянуться до того странного противоестественного существа, которое прежде обосновалось в ней. Но только сколько бы я его не звал, он так и не откликнулся на мои попытки.
- Тормози, Лёша, - едва слышно пробормотал я сам себе, - это всего лишь выверты подсознания, всего лишь сон. Всё будет хорошо. Ночь на дворе, и нужно попытаться отдохнуть перед дорогой. Надо поспать, да и два раза подряд кошмары обычно не приходят.
Немного успокоив себя таким образом, я вновь прикрыл глаза и попытался отключиться, не обращая никакого внимания на звуки ночной жизни придорожного трактира. А они тут надо сказать имелись, и было их немало. Лёгкие скрипы деревянных перекрытий, приглушённый храп, вой ветра, шуршание каких-то насекомых, а может мышей, кто его знает, что тут на самом деле водится. И у меня уже практически получилось, когда вдруг внезапно где-то за дверью мне послышался весьма характерный звук.
Слегка заметное поскрипывание половиц, и едва уловимые шаркающие шаги, мгновенно насторожили. Возникло стойкое ощущение, как будто тот, кто находился в коридоре, крадётся, стараясь издавать как можно меньше шума. Что в общем-то и логично, если ты идёшь по собственному дому и стараешься не потревожить близких, но в таком месте как трактир - это по меньшей мере странно, и данный факт почему-то мне очень не понравился.
Звук отдалился, но затем начал приближаться снова, и я понял, что скорее всего, судя по направлению, крадётся ещё один человек, а затем услышал и третьего. И вот тут уже чувство опасности со всей пролетарской ненавистью забило тревогу, вследствие чего я тут же постарался максимально беззвучно подняться. Осторожно опустил босые ноги на деревянный пол и решил не обуваться. Револьвер – этот, наверное, самый дорогой моему сердцу подарок, переданный мне самим Остен-Сакеном, я всегда держал неподалёку, хоть патронов к нему у меня было всего полтора десятка, поэтому, дотянувшись до него, я вооружился, машинально взведя курок. Немного подумав, решил всё-таки поберечь заряды, тем более что у меня с собой имелась пара неплохих ножей, один из которых по старой привычке я держал за голенищем сапога. Оттуда я его и достал, осторожно вытащив лезвие из кожаных ножен. Привычно взвесил клинок в руке и на цыпочках, молясь лишь о том, чтобы половицы под ногами не скрипнули, начал красться в сторону двери.
В данный момент я остро пожалел о том, что очки, позволяющие видеть в темноте, оказались безвозвратно утрачены, сейчас бы они мне ой как пригодились. Но, тем не менее, промахнуться было сложно, и я постарался, производя как можно меньше шума, отодвинуть в сторону примитивный деревянный засов замка, благо что за годы использования его судя по всему обильно смазывали каким-то жиром, и он отошёл в сторону практически беззвучно. Где-то дальше по коридору послышалась какая-то возня, глухой удар и сдавленный женский вскрик. Пазл в голове сложился мгновенно, никаких других женщин, кроме жены капитана Врубеля я здесь не видел, и скорее всего что-то явно нехорошее происходит именно с ними. Тратить на раздумья драгоценное время было категорически нельзя, иначе мало ли что могло случиться.
Волевым усилием очистив разум от всего наносного, я как будто перешёл в своё прежнее боевое состояние, резко дёрнул на себя рукоятку двери и вышел в коридор. Быстрый взгляд вправо, но там никого, а вот слева, там откуда и слышались звуки, замечаю несколько силуэтов, причём расположены они буквально в двух с половиной метрах от меня, один из них в этот момент уже скрывался в слабо освещенном дверном проеме комнаты, в второй копошился, нагнувшись к замочной скважине соседнего с моим помещения. Судя по их действиям, эти ребята-полуночники однозначно задумали что-то недоброе по отношению к тем, кто расположился в комнатах и справа и слева. Снова раздался сдавленный женский визг - такое ощущение, как будто обладательнице этого голоса пытались закрыть рот ладонью, затем сразу же несколько сдавленных ругательств.
Но и моё появление не оказалось незамеченным. Один из ночных грабителей, а никем иным, на мой взгляд, они быть не могли - добрые обыватели не станут врываться посередь ночи к спящим людям, тот, который копошился над замком соседней с моей комнаты, тут же повернулся ко мне и, выпрямившись, двинулся в мою сторону.
- А вот и ещё один голубчик, - глухо прорычал он, - иди к папочке. Папочка таких любит.
Выглядел мужик коренастым и крепким, только вот и я не зря в своё время был отобран в морскую пехоту, да и чего уж греха таить, в этом мире меня уже не так крепко сдерживают цепкие лапы закона. Здесь, где совсем ещё недавно отгремела война, я нахожусь в своём праве и могу как угодно защищать свою жизнь. Мне не нужно думать о превышении допустимой самообороны, а в суде в мои показания как обладателя графского титула уж во всяком случае будут восприниматься гораздо весомее, если до этого суда дойдёт дело. Здесь на сотни километров вокруг и жилья-то приличного не встретишь, не то, что представителя власти. А это значит что? Правильно! Власть здесь я!
Уж не знаю, на что рассчитывал этот молодчик, кем бы он ни был. Быть может, оказавшись перед ним кто по хлипче, он бы наверняка и струхнул, только вот я просто сделал всего пару шагов навстречу. Коридор здесь достаточно узкий, разойтись двоим можно, только если повернуться боком, а следовательно и пространство для манёвра минимально, а судя по расположению рук, бандит тоже был вооружён. Прокачав в голове ситуацию, я принял решение, что рисковать всё же не стоит, тем более, что моё появление уже ни для кого не секрет, поэтому я просто и без обиняков выстрелил не целясь от бедра из револьвера, моментально окутавшись небольшим облачком порохового дыма. В следующую секунду мой противник, сложившись пополам от полученной в живот пули, рухнул мне под ноги и сдавленно завыл. Только вот обращать на него внимание уже не следовало - вряд ли он так быстро сможет прийти в себя и продолжить оказывать сопротивление, да и сильно сомневаюсь, что он вообще будет на это способен. Я уже было вознамерился просто наступить на него и перешагнуть, но, как оказалось, этого здоровяка ещё рановато сбрасывать со счетов - он тут же попытался схватить меня за ногу, только вот добился лишь того, что я слегка присев, несколько раз особо не целясь пырнул его ножом, нанося несопоставимые с жизнью внутренние повреждения, после чего двинулся дальше. Ещё пару шагов, и на меня из открытой двери, за которой располагалась на ночлег чета Врубелей, вываливается ещё один молодчик. Ещё один выстрел, затем не глядя добавил ножом, и, на всякий случай, ожидая какого-нибудь подвоха, придерживая на себе умирающее тело и пользуясь им как живым щитом, заставляю сделать его несколько шагов назад. Здесь уже есть свет – огонек чахлой свечи трясётся словно в припадке, но тем не менее позволяет разглядеть то, что происходит в помещении.
Эта комната оказалась чуть больше моей и, судя по всему, была рассчитана как раз на семейную пару, потому что кровать здесь выглядела больше. Не успел я как следует толком оглядеться, как в очередной раз убедился в том, что моя предосторожность оказалась не лишней. Из комнаты грянул выстрел, угодивший прямо в затылок бандита, которого я толкал перед собой. Кровь брызнула мне в лицо, но вызвала лишь она у меня лишь злорадную ухмылку.
- А вот и не попал, дружочек! – проворковал я.
Стрелявшего я уже видел и практически сразу узнал, как собственно говоря и труп того, кого до сих пор держал в руках. Это оказались как раз те самые мужики, которые объявились в общей зале трактира под самый конец вечера. Они ещё тогда мне не понравились, и вот поди ж ты, как оказалось, моя интуиция меня не подвела. Александра Михайловича я увидел лежащим ничком возле кровати, ребёнка нигде найти глазами не смог, а вот его жену, рот которой закрывала крепкая пятерня самого молодого из этой шайки усатого парня, держащего женщину перед собой и отгораживаясь ею от меня заметил практически сразу. Наполненные слезами глаза женщины с ужасом смотрели то на меня, то на лежащего без движения мужа, то на окровавленное тело с развороченной головой в моих руках, то в сторону кровати, и, скорее всего, она сейчас находилась в крайней степени шоковом состоянии.
Судя по выражению глаз бандита, он сейчас экстренно пытался найти выход из внезапно сложившейся непростой ситуации, и, судя по всему, его не находил. Пистолет в его ладони теперь уже был бесполезен, так как перезарядить его он бы не смог ни при каких обстоятельствах, поэтому он тут же отлетел в сторону, но в руке появился достаточно неплохой стилет.
- Бросай оружие, или я её прикончу! - нагло потребовал усатый молодчик.
- У меня к тебе встречное предложение. Вернее вопрос. Жить хочешь? - поинтересовался я. – Можешь не отвечать, я, итак, знаю, что хочешь. Предлагаю купить собственную шкуру. Поверь, оно очень щедрое, но действует всего минуту, а потом условия резко поменяются в негативную сторону. Давай так. Ты сейчас аккуратненько отпускаешь Анну Григорьевну, и если её муж жив, и с ним всё будет в порядке, как и с их ребёнком, то ты всего лишь отправишься на каторгу, и я клятвенно обещаю тебя не убивать. Честное дворянское слово.
- Я сам дворянин, и знаю, чего могут стоить эти слова. А вот тебя я не знаю! Откуда ты вообще вылез?!
- Чисто технически, наверное, откуда и все вылазят. Ну разве что за исключением тебя. Но к нашему дело это не имеет никакого отношения. Время уходит, поэтому давай уже принимать решение. Отпусти женщину.
- Свидетелей оставлять нельзя, - злобно протянул бандит, и его клинок слегка уколол пленницу под подбородок, после чего по нему покатилось несколько капель темной в неярком свече свечи крови.
- Бросай оружие, или я её убью, а потом и тебя! – снова потребовал бандит.
Только взглянув в наполненные ужасом глаза Анны, я понял, что похоже мне всё-таки придётся в очередной раз рискнуть жизнью ради спасения чужих в общем-то мне людей, поэтому не медля отбросил в сторону револьвер, и уже было собрался оттолкнуть от себя труп, как вдруг моя левая рука словно сама собой прикипела к мёртвому телу, а внутри меня снося какие-то внутренние преграды начала раскатываться жаркая волна, накачивая меня силой. А откуда-то из глубины разума послышались уже знакомые звуки потустороннего голоса:
- Еда!!!
Сказать, что я обрадовался, услышав это - значит не сказать ничего. Он жив, он вернулся, и теперь мне сам чёрт не страшен, только вот надо во что бы то ни стало потянуть время.
- Всё-всё, видишь, бросаю, - попытался успокоить я припертого к стенке грабителя. - А теперь и ты выполни свою часть сделки и отпусти женщину.
- Ложись на пол, и чтобы не дергался! - потребовал усатый.
- Но он же грязный! Вы же своими сапогами сюда земли нанесли.
- Ложись, я сказал, иначе, я её прикончу!
- Ложусь-ложусь, - послушно заверил его я и отпустил руки, чувствуя, что Бади насытился, а тело в моих руках начало медленно подрагивать. - Куда ложиться-то? Прямо вот сюда? - уточнил я, а в этот момент труп, стоящий передо мной, как-то неловко перевалился на ногах и оказался лицом к своему подельнику, после чего издал замогильный сдавленный рык, а может быть это был вдох, кто его разберет, каждый раз мертвецы после общения с жителем моей левой руки вели себя по-разному.
