Его правая рука схватила мою кисть, и вторая зашла под локоть. Секунда, и я стояла спиной к мощной груди, а моя рука была заведена вверх между лопатками.
Я дёрнулась, сопротивляясь. Попыталась ударить его ногой. Махнула головой, чтобы попасть в лицо, но он ловко увернулся.
Это заняло мгновения.
Мужчина держал меня аккуратно и крепко. Каждое моё движение гасил, потому что знал его. Так действует хищник, который дрался всю жизнь.
Из-за того, что я, как дура, барахталась, мужчина прижался плотнее. Я чувствовала его горячую грудь.
И вот тут у уха я услышала дыхание. Он коротко выдохнул. И совсем не так, как должен преподаватель.
Секунду я ещё находилась в его медвежьих лапах, а потом он отпустил меня и отошёл назад. Поправил рукава мундира.
— Свободна, кадет Норд, — услышала я.
И то, как он это произнёс… с лёгкой хрипотцой в голосе.
Я лишь на секунду обернулась, а после одёрнула китель, подобрала тетрадь и пошла к двери. Чувствовала его взгляд своим затылком.
В коридоре я дошла до окна и остановилась, приложив ладонь к стеклу. Холод сейчас мне был в самый раз.
Святые волки, он будет вести мой курс, и я буду видеть его каждый день. А я только хуже делаю, пытаясь поддеть его. Так глупо и по-детски. Зачем? Между нами никогда ничего не произойдёт вновь, потому что теперь нас разделяет ещё и устав академии. Но сердце так стучало, что я не смогла в конце ничего сказать и даже взглянуть на него.
Нет-нет-нет. Не стану об этом думать. Накосячила, ладно. Не страшно. Дальше сделаю вид, что мы не знакомы.
Оттолкнувшись ладонью от стекла, я пошла на следующую пару, а по дороге дышала через рот, пытаясь успокоиться. Так в голове меньше застревал его запах, который, кажется, делал из меня помешанную.
Глава 5
Брен
Заперев дверь, я задёрнул шторы и сел разбирать её бумаги.
Архивариус тянул с этим несколько дней, но старый лис знал: если новый преподаватель-медведь запрашивает досье первокурсницы — лучше выдать и остаться при своих зубах.
Итак. Айла Норд. Двадцать лет. Родилась в деревне на северо-западе. Мать умерла в родах. Отец — прочерк. Её растил дед. Торвальд Норд. Сержант в отставке и старейшина мелкого клана.
Бабки в графе не значилось.
Я сначала перелистнул, ведь по форме положено имя и девичья фамилия, хотя бы год смерти. Но ничего не было.
А вот это странно. Такие вещи по невнимательности не делаются.
Откинувшись в кресле, я задумался.
Значит, тогда в баре я не ошибся. Я помнил старуху в горах, к которой отец возил меня в семь лет. Он хотел показать, как выглядит настоящая кровь. И красный волос я с тех пор ни разу не встречал, пока не вошёл в бар два дня назад.
Смешно вышло. Заглянул случайно и задержался из-за неё. Думал, это конец истории.
Хороший из меня получился преподаватель. Сначала в баре целую, потом разбираю досье, как влюблённый юнец.
Налив себе кофе из кофеварки, я продолжил всё сопоставлять.
У бабки были красные волосы. В такой семье имён случайно не вычищают. Кто-то однажды сказал Торвальду, что если он хочет сберечь девочку, то должен вычеркнуть бабку. Что тот и сделал.
Я потёр глаза и вспомнил, как она подошла к кафедре после лекции несколько дней назад. На скулах проступили красные пятна, губы поджала, косу перекинула через плечо. Спросила про бар так, как деревенские спрашивают про первый поцелуй, когда не знают, что с ним делать. Мне нужно было увести её на дистанцию, и я вроде бы с этим справился, пока она не полезла показывать приём.
Медведь на ускорении всегда идёт впереди волчьей ярости.
У неё сбилось дыхание. И у меня, чёрт возьми, тоже!
Убрав папку в ящик, я запер его на ключ. Такие бумаги надо хранить за закрытой дверью.
Сняв со стула китель, я надел его, вышел в коридор.
Одному разбирать это дальше я не мог.
Быстро добрался до кабинета Тарна. Он вёл курс по ритуальной анатомии и кастовым системам.
Внутрь вошёл без стука. Тарн сидел за столом и что-то писал пером. Шариковых ручек он принципиально не признавал.
Он поднял на меня светлые водянистые глаза и кивнул:
— Это ты, Велд? Заходи. Садись или стой, как удобнее.
— Добрый вечер, профессор, — рухнул я в кресло.
Клан Велд когда-то воевал с кланом Тарнов за землю. Сейчас там стоит одна из наших зимних застав. Война закончилась при моём прадеде, и с тех пор мы не особо друг друга жалуем. Вот и сейчас он мне чая не предложил, хотя сам пил. Но я не жаловался.
— На этой неделе у меня в четверг два часа наложились, — начал издалека я. — Готов сдвинуть частично на пятницу.
Он взял мой лист и внимательно прочёл.
— Пятница подходит. Тактика третьего переносится?
— Уже согласовано. Гремир взял на среду.
Тарн взглянул на меня и понял, что я пришёл вовсе не за этим. Ждал.
— У меня в группе кадет Норд, — решился я. — Дед — Торвальд. Она была у вас на первой лекции. Знаю, что вы её гоняете.
— Я всех гоняю.
— Неправда, — склонил я голову набок.
Его взгляд потяжелел.
— Велд, ты пришёл спросить, что я знаю, или сказать мне, что знаешь ты?
— Мне нужно понять, на чьей вы стороне.
Тарн долго молчал, а после выдал:
— Ни на чьей. Свою сторону я похоронил двадцать лет назад. И с тех пор стою на этой кафедре, рассказывая мальчишкам и девчонкам, как из лосиных рогов получают рукояти. Учу их курсу, который в бою никому не пригодится, и отпускаю на войну, где их убьют за то, что они молодые и злые. Если ты собираешься защищать Норд, то учи её сам. Я ничему не научу, потому что слишком стар, чтобы снова смотреть, как они горят.
Встав, он отвернулся к окну. Разговор был окончен.
— Спокойной ночи, профессор, — попрощался я.
И вышел. Пока шагал по коридору, обмозговывал нашу беседу. Олаф Тарн всё знал с первого взгляда, как и я. А прошлое… Двадцать лет назад он уже видел, как горит красноволосая, и второй раз не выдержит.
Я его не виню. Просто помощников на этой кафедре у неё, кроме меня, теперь нет. Это всё, что надо было осознать.
Поднявшись к себе, я только сел, как зазвонил телефон. Звонок пришёл на старый чёрный аппарат. Индикатор внутренний, по клановой линии. Я её протащил сюда через свои связи. В такое время суток звонок бывает лишь по одному поводу.
Сняв трубку, я бросил на горском:
— Слушаю.
— Брен, тут такое…
Это Кьерн. Его напряжённое дыхание в трубке заставило меня выпрямиться.
— Говори.
— Сегодня на западной границе было тяжело, — протянул двоюродный брат. — Только что всё закончилось. Три роты в Дриаре держали заставу. И это один дракон. Он ушёл раненым.
— Какие потери?
— Из моих двое, из твоих — никого. Твой кузен там, у него утром смена, но он живой.
Я стоял, прижав трубку плечом к щеке.
— Что с телами?
— Их забрали. Я матерям сообщил. Брен, ещё кое-что.
— Слушаю.
— Дракон пошёл со стороны, откуда за последние два года их не было. Мы карты рисуем. У меня в блокноте уже третья точка на юге, где раньше было пусто.
— Их смещают, — задумчиво протянул я.
— Или они сами смещаются. Ты понимаешь?
Конечно. Ведьмы двигали драконов, как охотничьих собак. Значит, у них на юге новая цель или тропа.
— Она спрашивает, когда ты дома будешь, — продолжил Кьерн.
Он имел в виду мою мать. Имени матери альфы в клане всуе не поминают.
— Не могу сказать. Скоро.
— До связи.
Положив трубку, я подошёл к окну. По плацу шла Норд с ведром. Дежурный, видимо, влепил ей это за что-то. Скорее всего, за опоздание.
Она несла его двумя руками, слегка отклонившись назад, потому что ведро для её роста и кости было тяжёлым.
Остановившись у крыльца, девушка поставила его и разогнулась. И уже через несколько секунд снова подняла и занесла в дверь.
Краем глаза я заметил, что в боковом окне Меркера что-то мелькнуло. Он тоже наблюдал за ней.
Девушка даже и не знала, что на неё смотрят из двух окон.
Она вообще ни о чём не подозревала. Через год, если всё сложится плохо, она может лежать на той же холодной земле, что и мужики двоюродного брата. Тарн отказался учить её. Значит, придётся мне в усиленных объёмах.
Хочу я этого или нет — вопрос неуместный. Больше некому. А от этого зависит её жизнь.
Зря дед её сюда отпустил, хотя я его понимал. Девочка должна научиться сражаться. Но здесь на неё сразу найдутся охотники. А она пока слишком дикая, из-за этого довольно-таки слабая. Точнее, не так. Силы в ней хоть отбавляй, может снести всю академию при большом желании. Но лучше бы она её не раскрывала в себе. Или хотя бы научилась контролировать.
Ладно, будем надеяться на благоприятный исход. Что девчонка доучится здесь пять лет и уедет спокойно в свою деревню. И никто из руководства академии не додумается кинуть её на передовую.
Глава 6
Айла
Мы стояли в строю и слушали, какое будет задание. А оно было простое: надо вытянуть один коготь на указательном пальце, удержать его пять секунд и втянуть обратно без судороги. Кто ошибётся, идёт в конец очереди.
Велд объяснял это, стоя у противоположной стены зала, заложив руки за спину.
Первым вышел Тор.
Встав перед матами, он поднял левую руку и, выдохнув через нос, сделал задание. Всё выглядело идеально и, казалось бы, ерундой.
— Достаточно, — бросил Велд. — Следующий.
Отступив в строй, Тор мне подмигнул. Но мои мысли крутились в другом месте.
В деревне я никогда не выпускала когти по счёту. Лишь полный оборот. Так проще охотиться на кабана или птицу, которую надо быстро добыть. Чтобы только один палец — это ново.
У вышедшего лисёнка получилось хуже, чем у Тора. Коготь вылез, но кончик задрожал уже на третьей секунде. И когда он втягивал его обратно, лицо перекосило.
— В конец очереди! — скомандовал Велд. — Ещё один заход в конце занятия.
Лисёнок отступил, покраснев, как помидор.
Дальше было двое городских волков. У одного получилось, у другого — нет. А у меня в горле начал расти вязкий ком. Ладони стали холодные.
